— Легион, — продолжал Орош, — это прежде всего Братство. Мы все связаны кровавыми клятвами. Нет у нас классовых различий. Среди нас и рабочие, и крестьяне, и офицеры, и попы, и потомственные аристократы.
Юлия Горноскуль "Три веретена из Трансильвании"
Юлия Горноскуль "Три веретена из Трансильвании"
Легионер — это человек, способный сделать выбор в пользу суровой и опасной жизни, готовый сражаться, даже понимая, что битва в материальном смысле уже проиграна, ибо он знает цену словам древней саги: «Верность сильнее огня».
Само существование таких людей служит наглядным подтверждением традиционной идеи, согласно которой именно чувство чести или позора (а не избитые истины мелкой морали) создает субстанциальные, экзистенциальные различия между людьми, как между существами почти различной природы.
Юлиус Эвола "Ориентации"
Само существование таких людей служит наглядным подтверждением традиционной идеи, согласно которой именно чувство чести или позора (а не избитые истины мелкой морали) создает субстанциальные, экзистенциальные различия между людьми, как между существами почти различной природы.
Юлиус Эвола "Ориентации"
La maison de Céline pinned «Девятнадцать роз (Перевод в прозе Юлии Горноскуль) Walter von der Vogelweide — Under der Linden🇩🇪🎼 Минне — это не мужчина и не женщина, У неё нет души, нет тела. Её сущности ещё никто не разгадал. Её нельзя ни с чем сравнить. И всё же ты никогда не сможешь…»
Ты получишь обломок браслета,
Не грусти о жестокой судьбе,
Ты получишь подарок поэта,
Мой последний подарок тебе.
Дней на 10 я стану всем ближе.
Моего не припомнив лица,
Кто-то скажет в далеком Париже,
Что не ждал он такого конца.
Ты ж, в вещах моих скомканных роясь,
Сохрани, как несбывшийся сон,
Мой кавказский серебряный пояс,
И в боях потемневший погон.
Конским потом пропахла попона,
О, как крепок под нею мой сон.
Говорят, что теперь вне закона
Иностранный наш Легион.
На земле, на песке, как собака,
Я случайному отдыху рад.
В лиловатом дыму бивуака
Африканский оливковый сад.
А за садом, в шатре, трехбунчужный,
С детских лет никуда не спеша,
Весь в шелках, бирюзовый, жемчужный,
Изучает Шанфара паша.
Что ему европейские сроки
И мой дважды потерянный кров?
Только строки, арабские строки,
Тысячелетних стихов.
Николай Туроверов "Легион"
Не грусти о жестокой судьбе,
Ты получишь подарок поэта,
Мой последний подарок тебе.
Дней на 10 я стану всем ближе.
Моего не припомнив лица,
Кто-то скажет в далеком Париже,
Что не ждал он такого конца.
Ты ж, в вещах моих скомканных роясь,
Сохрани, как несбывшийся сон,
Мой кавказский серебряный пояс,
И в боях потемневший погон.
Конским потом пропахла попона,
О, как крепок под нею мой сон.
Говорят, что теперь вне закона
Иностранный наш Легион.
На земле, на песке, как собака,
Я случайному отдыху рад.
В лиловатом дыму бивуака
Африканский оливковый сад.
А за садом, в шатре, трехбунчужный,
С детских лет никуда не спеша,
Весь в шелках, бирюзовый, жемчужный,
Изучает Шанфара паша.
Что ему европейские сроки
И мой дважды потерянный кров?
Только строки, арабские строки,
Тысячелетних стихов.
Николай Туроверов "Легион"
Мои арабы на коране
Клялись меня не выдавать;
Как Грибоедов в Тегеране
Не собираюсь погибать.
Лежит наш путь в стране восстаний.
Нас сорок девять. Мы одни.
И в нашем отдаленном стане
Горят беспечные огни.
Умолк предсмертный крик верблюда.
Трещит костер. Шуршит песок.
Беру с дымящегося блюда
Мне предназначенный кусок.
К ногам горячий жир стекает, —
Не ел так вкусно никогда!
Все так же счастливо сияет
Моя вечерняя звезда.
А завтра в путь. Услышу бранный,
Давно забытый, шум и крик.
Вокруг меня звучит гортанный,
Мне в детстве снившийся, язык.
О, жизнь моя! О, жизнь земная!
Благодарю за все тебя,
Навеки все запоминая
И все возвышенно любя.
Николай Туроверов "Легион"
Клялись меня не выдавать;
Как Грибоедов в Тегеране
Не собираюсь погибать.
Лежит наш путь в стране восстаний.
Нас сорок девять. Мы одни.
И в нашем отдаленном стане
Горят беспечные огни.
Умолк предсмертный крик верблюда.
Трещит костер. Шуршит песок.
Беру с дымящегося блюда
Мне предназначенный кусок.
К ногам горячий жир стекает, —
Не ел так вкусно никогда!
Все так же счастливо сияет
Моя вечерняя звезда.
А завтра в путь. Услышу бранный,
Давно забытый, шум и крик.
Вокруг меня звучит гортанный,
Мне в детстве снившийся, язык.
О, жизнь моя! О, жизнь земная!
Благодарю за все тебя,
Навеки все запоминая
И все возвышенно любя.
Николай Туроверов "Легион"
Темное томление
Подчас мой дух, покинув землю,
Находит темные пути,
Где, перешептываньям внемля,
И мне в их таинства войти,
Где нет ни солнечного света,
Ни пенья птичьего в цвету,
Одна потьма, что на планеты
Распространяет черноту.
Объятый дьявольской надеждой,
Ищу себя сквозь ночь тогда —
Но сон, прекрасным бывший прежде,
Сменили призраки Суда.
О, если б мне прикрыла очи
Хоть чья-нибудь ладонь, любя,
Не видеть только этой ночи
И ужаса вокруг себя!
Дитрих Эккарт
Подчас мой дух, покинув землю,
Находит темные пути,
Где, перешептываньям внемля,
И мне в их таинства войти,
Где нет ни солнечного света,
Ни пенья птичьего в цвету,
Одна потьма, что на планеты
Распространяет черноту.
Объятый дьявольской надеждой,
Ищу себя сквозь ночь тогда —
Но сон, прекрасным бывший прежде,
Сменили призраки Суда.
О, если б мне прикрыла очи
Хоть чья-нибудь ладонь, любя,
Не видеть только этой ночи
И ужаса вокруг себя!
Дитрих Эккарт
Стерегла нас страшная беда:
Заблудившись, умирали мы от жажды.
Самолеты пролетали дважды,
Не заметили, — не сбросили нам льда.
Мы плашмя лежали на песке,
С нами было только два верблюда.
Мы уже не ожидали чуда,
Смерть была от нас на волоске.
Засыпал нас розовый песок;
Но мне снились астраханские арбузы
И звучал, не умолкая, музы,
Как ручей, веселый голосок.
И один из всех я уцелел.
Как и почему? Не знаю.
Я очнулся в караван-сарае,
Где дервиш о Магомете пел.
С той поры я смерти не хочу;
Но и не боюсь с ней встречи:
Перед смертью я верблюжью пил мочу
И запить теперь ее мне нечем.
Николай Туроверов "Легион"
P. S. Смерды могут даже не пытаться "смешно шутить" над высокой поэзией.
Заблудившись, умирали мы от жажды.
Самолеты пролетали дважды,
Не заметили, — не сбросили нам льда.
Мы плашмя лежали на песке,
С нами было только два верблюда.
Мы уже не ожидали чуда,
Смерть была от нас на волоске.
Засыпал нас розовый песок;
Но мне снились астраханские арбузы
И звучал, не умолкая, музы,
Как ручей, веселый голосок.
И один из всех я уцелел.
Как и почему? Не знаю.
Я очнулся в караван-сарае,
Где дервиш о Магомете пел.
С той поры я смерти не хочу;
Но и не боюсь с ней встречи:
Перед смертью я верблюжью пил мочу
И запить теперь ее мне нечем.
Николай Туроверов "Легион"
P. S. Смерды могут даже не пытаться "смешно шутить" над высокой поэзией.
😁3👍2
Жан де Лафонтен "Крыса городская и полевая"(Мой перевод)
Peste Noire — Le rat de ville et de champs🇫🇷🎼
Однажды крыса городская
На пиршество звала сестру,
И от манер та полевая,
Явилась в дали по утру.
На турецком ковре накрыто им
И от яств не отвлекались.
Я предложу думать самим
Как два друга развлекались.
Застолье было пышное,
На пиру не было изяна;
Но раздалáсь шумиха слышная
Пока крысы жрали рьяно.
В зале дверь открылась
И хвостатые услышали шум.
Городская крыса смылась,
И товарищ в след за ним.
Шум прекратился, их вновь ждала еда:
Крыса побеждала, в знакомый чернозëм;
И городская молвила тогда:
« Давай дела закончим, объедки догрызëм.
— Довольно, голос друга перебил;
— Завтра вы придёте ко мне, из дыры:
Не то что бы я совсем не оценил
Все ваши королевские пиры;
Но в полях есть удел спокойствию:
Я ем мерно и не торопясь
Прощай же, хптьфу такому удовольствию
Коль нужно есть за жизнь свою боясь.
Peste Noire — Le rat de ville et de champs🇫🇷🎼
Однажды крыса городская
На пиршество звала сестру,
И от манер та полевая,
Явилась в дали по утру.
На турецком ковре накрыто им
И от яств не отвлекались.
Я предложу думать самим
Как два друга развлекались.
Застолье было пышное,
На пиру не было изяна;
Но раздалáсь шумиха слышная
Пока крысы жрали рьяно.
В зале дверь открылась
И хвостатые услышали шум.
Городская крыса смылась,
И товарищ в след за ним.
Шум прекратился, их вновь ждала еда:
Крыса побеждала, в знакомый чернозëм;
И городская молвила тогда:
« Давай дела закончим, объедки догрызëм.
— Довольно, голос друга перебил;
— Завтра вы придёте ко мне, из дыры:
Не то что бы я совсем не оценил
Все ваши королевские пиры;
Но в полях есть удел спокойствию:
Я ем мерно и не торопясь
Прощай же, хптьфу такому удовольствию
Коль нужно есть за жизнь свою боясь.
La maison de Céline
Peste Noire – Dans Ma Nuit / Le Rat De Ville Et Le Rat Des Champs
Стих в оригинале на 8.00