"Так идите же, песни мои, да восславят вас юные 
да прославят вас нетерпимые 
Шествуйте гордо средь сердец в совершенство столь беззаветно влюблённых 
Стойко пребудьте в свете жестоком, свете жизни, подобной трагедиям Софокла, 
Беспечально примите кровавые раны..." 
(Эзра Паунд, "Ité", перевод В. Рихтера)

...Он утверждал, что в бою за плечом каждого воина стоят павшие герои всех поколений и именно они решают исход битвы и помогают в борьбе, стоит их только призвать. Неважно, идет ли речь о воителе, павшем в кровопролитной сече с турками под знаменами Цепеша в 15 веке, или о бойцах, оставшихся лежать на полях Второй мировой, — они не принадлежат прошлому времени, они живы в настоящем — разве что находятся по ту сторону настоящего (а всем известно, что изнанка настоящего подбита серым шёлком вечности, писала Деспина в своём дневнике). Именно поэтому, говорил он, погибших легионеров на шествиях приветствуют салютом "Prezent!", ведь они по-прежнему незримо остаются в наших рядах. Но помощь предков возможна, только когда ты един со своим народом, когда ты ощущаешь себя одним из листьев могучего дерева-этноса. Если человек стыдится своей крови, если бежит от своих корней, то он — ничтожество, отщепенец. Однажды я приду к ним. Однажды я увижу их всех...

Юлия Гороноскуль "Три Веретена из Трансильвании"

Белый лист

...И тогда драгоценный раствор крови будет перетекать из вен в вены дальше, разливаясь багряной лентой в бесконечности...

Юлия Горноскуль "Три Веретена из Трансильвании"

С каждым днем скучаю всë сильнее...
Память ворошит твой томный взгляд...
Тëмных влас твоих, нет ничего светлее,
Ничего и слаще нет, чем улыбки яд.

Как клеймо горят мои воспоминания,
Право, для души то цепи, кандалы.
Как клеймо то мимолетное свидание,
Плоть и мысли выжигает до залы...

Как обнять тебя хотелось мне бы!
Смешон срок, что счастью дан!
Голос твой пусть распивают Фебы,
И полней вино пусть разливает Пан!

Но сатира, ни к чему мне пьянки:
Скорбь ведь терпче, нежель всякий хмель...
Как Де Местр, напишу я для дворянки,
Как Рембó, "корабль пьяный" посажу на мель...

Я себе не мог представить под Моравой,
Чем мне обернется наш Эон...
Знай же, что роман твой — песней бравой
Возвестил последний Легион!

Знаю я, что розы уж завяли...
Знаю страницы книг должны бы пожелтеть,
Но стихи бессмертны коль их вняли,
Не истлеют, они будут, будут тебе петь!

Я бы мог здесь прямо кровью написать:
Всë, что ночью шепчут Урситоары,
Как их веретёна заставляют изрезáть,
Белый лист - именем одной Домнишоары...

02.11.2022

"Regardez-la préparer une troupe,
Pour frapper les morts coup."

Чей зов? Кто голосом проник
На дно колодца моего? —
Где нет ни звука, ничего,
Лишь ночи лик.

Лишь молот крошит монолит.
Ни огонька.
Лишь лампы тусклый свет разлит
По мертвой келье, что, как гроб, узка.

Стою, теряя счет годам,
От пыли слеп.
С насмешкой век свой бросив в склеп,
Я только мужеством упрям.

Каков мой путь, покамест не пойму:
Возможно, в свет,
А, может быть, — все ниже в глубину.

Дитрих Эккарт

Офелию Рембо перевел в прозе, но буду перекраивать с ритмом и рифмой, так что она готова на 88%, ждите.

"...Voici plus de mille ans que la triste Ophélie
Passe, fantôme blanc, sur le long fleuve noir;
Voici plus de mille ans que sa douce folie
Murmure sa romance à la brise du soir..."

Arthur Rimbaud "Ophelia"

"...Вот больше тысячи лет как Офелия в грусти прибывая
Проплывает, фантомом белым, по чёрным рекам где ряби и каприз;
Вот больше тысячи лет как, еë сумасшествие нежно тая
Шепчет свой романс в вечерний бриз..."

Артюр Рембó "Офелия" (Мой перевод)

1

На чернеющих волнах уснули звëздные дали
Офелия белая плывет словно лилия чей вышел срок,
Проплывая так медленно, покоясь на длинной вуали...
В лесах отдалённых слышится охотничий рог.

... Вот больше тысячи лет как Офелия в грусти прибывая
Качается, фантомом белым, по чёрным рекам как милый каприз;
Больше тысячи лет как еë безумие нежное тáя
Шепчет романс в вечерний и ласковый бриз.

Ветер целует еë груди и расправляет лепестками
Пышную вуаль, нежно укачивая еë на  водах высóко;
Дрожащие ивы плачут на плечах опадая ростками,
И над мечтательным челом клонится тростник и осока.

Кувшинки потрепано вздыхают вокруг;
Она пробуждает под час, среди леса и гнëзд,
Откуда раздаётся шелест крыльев и бессилие мук:
— Тайную песнь иерофанию золота звëзд. 

2

О бледная Офелия! Ты как снег лучезарна!
В строках старой элегии!
Ты умерла, дитя, унесëнная рекой, и живая лишь в Оде!
От того, что сошедшие ветрá с великих гор Норвегии
Тебе поведали тихонько и вкрадчиво о едкой свободе;

От того что вздох ветра, ласкал твои волосы горечью оды,
В твой дух мечтательный шептал шумы загадочных долин;
И сердце твоë слушало песню, песню природы
В плаче древес и вздохов морока старых картин;

От того что бездонный голос морей неистовых хрипя,
Ломал грудь девичью, не щадя нежность поголовно;
Затем апрельским утром, юный всадник бледный, неистово любя,
Безумец одичалый присел к твоим ногам безмолвно!

Небеса! Любовь! Свобода! Что за мечты, о бедная безумная глава!
Ты в них как снег в огне сгорала без прикрас:
Феерии грëзами душили безмолвные слова
— И невыразимая бесконечность пугала иссиня-белый глаз!

3

— И лишь поэт огласит, что в лучах звëзды искристой
Ты приходишь искать, в ночи, цветы, они как ты идиллия,
Он-то видел на воде, покоясь в твоей вуали серебристой,
Бледную Офелию, плывущую как сказочная лилия.

На днях закончу "Балл повешенных": пока что это один из самых сложных переводов для меня.

Завтра начну "Парижскую оргию" (тоже Рембó) переводить. В течении двух недель закопаюсь в французский полностью, потом такой возможности не будет, и канал станет больше о живописи и восточных текстах, так будет в течении 4 месяцев, а мне предстоит, как сказал бы Селин: "Voyage au bout de la nuit"