"...Сердца отважных героев,
Хранят память вечных снегов,
Кости их прорастают
Вековыми корнями дубов,
Подвиг их сквозь столетья!
Славы дерзкой блеск не померк!
Судьбы смелых – варягов наследие!
Нам оставлен их жизней пример!"
Хранят память вечных снегов,
Кости их прорастают
Вековыми корнями дубов,
Подвиг их сквозь столетья!
Славы дерзкой блеск не померк!
Судьбы смелых – варягов наследие!
Нам оставлен их жизней пример!"
"Так идите же, песни мои, да восславят вас юные
да прославят вас нетерпимые
Шествуйте гордо средь сердец в совершенство столь беззаветно влюблённых
Стойко пребудьте в свете жестоком, свете жизни, подобной трагедиям Софокла,
Беспечально примите кровавые раны..."
(Эзра Паунд, "Ité", перевод В. Рихтера)
да прославят вас нетерпимые
Шествуйте гордо средь сердец в совершенство столь беззаветно влюблённых
Стойко пребудьте в свете жестоком, свете жизни, подобной трагедиям Софокла,
Беспечально примите кровавые раны..."
(Эзра Паунд, "Ité", перевод В. Рихтера)
...Он утверждал, что в бою за плечом каждого воина стоят павшие герои всех поколений и именно они решают исход битвы и помогают в борьбе, стоит их только призвать. Неважно, идет ли речь о воителе, павшем в кровопролитной сече с турками под знаменами Цепеша в 15 веке, или о бойцах, оставшихся лежать на полях Второй мировой, — они не принадлежат прошлому времени, они живы в настоящем — разве что находятся по ту сторону настоящего (а всем известно, что изнанка настоящего подбита серым шёлком вечности, писала Деспина в своём дневнике). Именно поэтому, говорил он, погибших легионеров на шествиях приветствуют салютом "Prezent!", ведь они по-прежнему незримо остаются в наших рядах. Но помощь предков возможна, только когда ты един со своим народом, когда ты ощущаешь себя одним из листьев могучего дерева-этноса. Если человек стыдится своей крови, если бежит от своих корней, то он — ничтожество, отщепенец. Однажды я приду к ним. Однажды я увижу их всех...
Юлия Гороноскуль "Три Веретена из Трансильвании"
Юлия Гороноскуль "Три Веретена из Трансильвании"
Белый лист
...И тогда драгоценный раствор крови будет перетекать из вен в вены дальше, разливаясь багряной лентой в бесконечности...
Юлия Горноскуль "Три Веретена из Трансильвании"
С каждым днем скучаю всë сильнее...
Память ворошит твой томный взгляд...
Тëмных влас твоих, нет ничего светлее,
Ничего и слаще нет, чем улыбки яд.
Как клеймо горят мои воспоминания,
Право, для души то цепи, кандалы.
Как клеймо то мимолетное свидание,
Плоть и мысли выжигает до залы...
Как обнять тебя хотелось мне бы!
Смешон срок, что счастью дан!
Голос твой пусть распивают Фебы,
И полней вино пусть разливает Пан!
Но сатира, ни к чему мне пьянки:
Скорбь ведь терпче, нежель всякий хмель...
Как Де Местр, напишу я для дворянки,
Как Рембó, "корабль пьяный" посажу на мель...
Я себе не мог представить под Моравой,
Чем мне обернется наш Эон...
Знай же, что роман твой — песней бравой
Возвестил последний Легион!
Знаю я, что розы уж завяли...
Знаю страницы книг должны бы пожелтеть,
Но стихи бессмертны коль их вняли,
Не истлеют, они будут, будут тебе петь!
Я бы мог здесь прямо кровью написать:
Всë, что ночью шепчут Урситоары,
Как их веретёна заставляют изрезáть,
Белый лист - именем одной Домнишоары...
02.11.2022
...И тогда драгоценный раствор крови будет перетекать из вен в вены дальше, разливаясь багряной лентой в бесконечности...
Юлия Горноскуль "Три Веретена из Трансильвании"
С каждым днем скучаю всë сильнее...
Память ворошит твой томный взгляд...
Тëмных влас твоих, нет ничего светлее,
Ничего и слаще нет, чем улыбки яд.
Как клеймо горят мои воспоминания,
Право, для души то цепи, кандалы.
Как клеймо то мимолетное свидание,
Плоть и мысли выжигает до залы...
Как обнять тебя хотелось мне бы!
Смешон срок, что счастью дан!
Голос твой пусть распивают Фебы,
И полней вино пусть разливает Пан!
Но сатира, ни к чему мне пьянки:
Скорбь ведь терпче, нежель всякий хмель...
Как Де Местр, напишу я для дворянки,
Как Рембó, "корабль пьяный" посажу на мель...
Я себе не мог представить под Моравой,
Чем мне обернется наш Эон...
Знай же, что роман твой — песней бравой
Возвестил последний Легион!
Знаю я, что розы уж завяли...
Знаю страницы книг должны бы пожелтеть,
Но стихи бессмертны коль их вняли,
Не истлеют, они будут, будут тебе петь!
Я бы мог здесь прямо кровью написать:
Всë, что ночью шепчут Урситоары,
Как их веретёна заставляют изрезáть,
Белый лист - именем одной Домнишоары...
02.11.2022
Чей зов? Кто голосом проник
На дно колодца моего? —
Где нет ни звука, ничего,
Лишь ночи лик.
Лишь молот крошит монолит.
Ни огонька.
Лишь лампы тусклый свет разлит
По мертвой келье, что, как гроб, узка.
Стою, теряя счет годам,
От пыли слеп.
С насмешкой век свой бросив в склеп,
Я только мужеством упрям.
Каков мой путь, покамест не пойму:
Возможно, в свет,
А, может быть, — все ниже в глубину.
Дитрих Эккарт
На дно колодца моего? —
Где нет ни звука, ничего,
Лишь ночи лик.
Лишь молот крошит монолит.
Ни огонька.
Лишь лампы тусклый свет разлит
По мертвой келье, что, как гроб, узка.
Стою, теряя счет годам,
От пыли слеп.
С насмешкой век свой бросив в склеп,
Я только мужеством упрям.
Каков мой путь, покамест не пойму:
Возможно, в свет,
А, может быть, — все ниже в глубину.
Дитрих Эккарт
Офелию Рембо перевел в прозе, но буду перекраивать с ритмом и рифмой, так что она готова на 88%, ждите.
La maison de Céline
"...Voici plus de mille ans que la triste Ophélie Passe, fantôme blanc, sur le long fleuve noir; Voici plus de mille ans que sa douce folie Murmure sa romance à la brise du soir..." Arthur Rimbaud "Ophelia"
"...Вот больше тысячи лет как Офелия в грусти прибывая
Проплывает, фантомом белым, по чёрным рекам где ряби и каприз;
Вот больше тысячи лет как, еë сумасшествие нежно тая
Шепчет свой романс в вечерний бриз..."
Проплывает, фантомом белым, по чёрным рекам где ряби и каприз;
Вот больше тысячи лет как, еë сумасшествие нежно тая
Шепчет свой романс в вечерний бриз..."