Мечта об элите, нежном цветке, уникальном в мире, я могу даже сказать, во всей Вселенной, Аристократии, никогда больше не повториться в Чили, ни за пределами нашей страны.
Я прочëл книгу "Тайна Фронтенака", — он описывает нечто подобное, сельскую жизнь в провинции на юге Франции. И во французской провинции, и нигде больше в мире, за исключением Непала, я не чувствовал атмосферу, похожую на атмосферу чилийских полей и старых поместий.

Мигель Серрано "Воспоминания Том 1"

Воспрянь же, Арджуна! Приготовься к сражению и стяжай себе славу. Покори врага и насладись властью над процветающим царством. Все они уже приговорены Мною к смерти, и ты, о Савьясачи, можешь быть лишь орудием в этой битве.

Бхагавад Гита 11.33

Когда на смерть смотрит "Он", то, с его точки зрения, нет горя, а только спокойствие и даже нечто вроде радости. А когда на неë смотрит "Я", оно испытывает печаль, боль и чувство солидарности, бунтует в отчаянии.
Я попеременно переживал это после смерти моего отца.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

Что такое эмигранты?… Это люди, которые не могли примириться с большевицкой тиранией и тяжкую свободу изгнания предпочли существованию под бичами кремлёвских палачей. Честь им и хвала!..

Михаил Петрович Арцыбашев "Эмигрантская вобла"

Блевотина войны — октябрьское веселье!

От этого зловонного вина

Как было омерзительно твоё похмелье,

О бедная, о грешная страна!

Какому дьяволу, какому псу в угоду,

Каким кошмарным обуянный сном,

Народ, безумствуя, убил свою свободу,

И даже не убил — засёк кнутом?

Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой,

Смеются пушки, разевая рты...

И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой,

Народ, не уважающий святынь!

Зинаида Николаевна Гиппиус

Но, прежде всего, мы не могли обойтись без бокса. Это была практика, необходимая для защиты от нападения одноклассников и старшеклассников. Особенно важно это было для меня, очень уязвимого в первое время из-за моего изящного вида, светлых волос, очень белой кожи и голубых глаз. Мою беззащитность подчеркивал преподаватель Браньес, закомплексованный полумулат, который с первого дня начал ехидничать в мой адрес, называл меня "девочкой", чем веселил других учеников. Это был жалкий человек, который, несомненно, знал, что делает, потому что был отцом доктора Рауля Браньеса, женатого на красивой женщине, связанной с семьёй моей бабушки, Марте Бальестерос Викс. Он ненавидел мой класс и мою расу — я тогда ещё не осознавал этих вещей.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

Ночью на Восток,
Где в садах побед
Связан был пролог
Миллионом лет.

Эвр целует парус,
Мы отыщем след
К Вечности пожару,
Где не сходит снег.

Там, где одинок
В холоде Борей
Крови лишь глоток.
Оплетает змей.

Там, где сны катару,
Кровью Королей,
Разольются жаром
Этоса огней.

Висы нараспев.
Ночью на Восток.
Мы свернём на Север.
Начат эпилог.

Рог затянет песнь
И герой умолк
Где поэт воскрес
Запоёт Арго.

#poetry

Мой друг Фелипе читал "Телегу" с напыщенными жестами, то повышая, то понижая голос, имитируя, подскакивание колес на рытвинах пыльной дороги в южном поле (нечто вроде "Польской телеги" Мусоргского). Я был там, когда впервые услышал, как этот утонченный, низкорослый мальчик читал с почти испанским произношением "Уже приехала свита" Рубена Дарио. Его с восхищением слушали даже те, кто интересовался только спортом и нечего не знал о литературе и поэзии. Его уважали за ум, его культура была оружием, которым он завоёвывал сердца девушек, оружием столь же мощным, как физическая сила и кулаки.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

Мне было трудно участвовать в праздниках и собраниях этого типа. Я стеснялся и всë больше становился интровертом. Я был неспособен читать стихи громким голосом, тем более публично. Литература для меня с самого начала была драмой ("Пишите кровью", говорил Ницше), полной противоположностью словесным играм общественной риторики.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

О, юный герой! О, любимец богов! Я хочу повторить для тебя слова другого героя моего времени, которого ты не знал, но полюбил бы его так же, как я его люблю. Он был прекрасен, как солнце, и могуч, как африканский лев, благороден и верен, как ты. Его звали Леон Дегрель. И он сказал: "Душа — это неприкосновенный сад. С ней надо обращаться нежно. Если она открывает вам свои тайны, следует подходить к ней на цыпочках и знать, что перед вами, может быть, сознание, гораздо более высокое, чем ваше собственное. Но какая радость, если удаётся вложить сказанное в сердца остальных! Мы живем в этом мире не для того, чтобы прожить сто и более лет, а для того, чтобы совершенствовать душу, устранять её слабости и усиливать импульсы, помогая друг другу. Ни римские легионы, ни Империя Наполеона не знали такой великолепной когорты самых героических солдат, какой были войска СС. Доблести и пророческие видения павших молодых героев однажды, я уверен в этом, обретут новую жизнь, может быть, на наших могилах или урнах. Мы, предшественники, несомненно, не увидим Землю Обетованную, но другие еë достигнут. Пока в этом мире есть хоть один идеалист, спасение возможно".

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

Поэзия — это защита Идола и сотворение Мира.

Висенте Уидобро

— Хосе Антонио Примо де Риверы был сильный, благородный и интеллигентный человек. В списках правительства, которое он намеревался создать, если бы победил, я нашел и своё имя... Мы не хотели его расстреливать, когда арестовали, мы предложили Франко обмен, но он отказался... Перед расстрельным взводом он не захотел, чтобы ему завязывали глаза. Своë пальто он подарил тюремщику...

...

Это заявление руководителя испанских республиканцев, социалиста и марксиста, были сделаны с расчетом, что они произведут на меня большое впечатление.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 2. Адольф Гитлер и Великая Война"