Тоже не хочу репостить и злорадствовать... Также как и с Просвирниным... Умерла Дарья - хорошо на одного растлителя меньше. На этом всë.

Двор, в котором я до лета 2018-го жил в Мариуполе, наискосок от "1000 мелочей" и "Обжоры" (кто знает). Сколько там сгорело людей - точно никто и не узнает теперь.

Подбирать подлые гадости про Мариуполь от Дугина и его служившей Злу дочери не буду. Не хочется опускаться, но они оба были (стали несколько лет назад) большими злодеями.

Отмычка и Спайка (Тем кто уходит на Север)

"Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мёртвые головы продают.

В красной рубашке с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне."

Николай Гумилёв 1920

Крайнее чувство страха доводит нас иногда до отчаянной храбрости.

Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

Никого нет на нашей стороне, кроме теней умерших героев.

Мигель Серрано

Кому нужны осколки судеб
Когда осколки ранят грудь
Когда в вертепе Воланд удит
Гостей на бал - соль, серу, ртуть.

Туманом, маревом объята
Судьба и память о судьбе
Как искра от огня крылата
У тех кто отдался борьбе.

И на заре и средь заката
Спешит к вершинам пилигрим
Все саги – Молнии раската
Все саги – Лис и Изенгрим

Скажу я будущим поэтам
Вы не сожжëте мрак строфой
Отбросьте мысль быть воспетым
Зерно не сеяться в прибой.

Не нужно пламя расточать
Его и так затопчет демос
Но научись Богов прощать
Венера ль Фобос или Деймос

Будь верен, знай что Честь –
Верностью зовётся
Нам возвестили Миф и Весть
О том, кто сжав копьë смеëтся...

Да, запретить везде чернила
Чтоб кровью вновь играла вязь
И чтобы чернь не очернила
Веками кованую связь 

И среди хаоса природы 
Любовь в истоме перламутра
Сквозь горечь пишущему Оды
Дарует даму – Звезду Утра.

Нам только связку из мечей
Мечëм одним пронзим мы круг!
— Отмычку "Dietrich"... нет ключей...
... Ключи во льдах, мой милый друг...

К 101 году расстрела Николая Гумилёва и Дню рождения Евгения Головина.

26.08.2022

Мечта об элите, нежном цветке, уникальном в мире, я могу даже сказать, во всей Вселенной, Аристократии, никогда больше не повториться в Чили, ни за пределами нашей страны.
Я прочëл книгу "Тайна Фронтенака", — он описывает нечто подобное, сельскую жизнь в провинции на юге Франции. И во французской провинции, и нигде больше в мире, за исключением Непала, я не чувствовал атмосферу, похожую на атмосферу чилийских полей и старых поместий.

Мигель Серрано "Воспоминания Том 1"

Воспрянь же, Арджуна! Приготовься к сражению и стяжай себе славу. Покори врага и насладись властью над процветающим царством. Все они уже приговорены Мною к смерти, и ты, о Савьясачи, можешь быть лишь орудием в этой битве.

Бхагавад Гита 11.33

Когда на смерть смотрит "Он", то, с его точки зрения, нет горя, а только спокойствие и даже нечто вроде радости. А когда на неë смотрит "Я", оно испытывает печаль, боль и чувство солидарности, бунтует в отчаянии.
Я попеременно переживал это после смерти моего отца.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

Что такое эмигранты?… Это люди, которые не могли примириться с большевицкой тиранией и тяжкую свободу изгнания предпочли существованию под бичами кремлёвских палачей. Честь им и хвала!..

Михаил Петрович Арцыбашев "Эмигрантская вобла"

Блевотина войны — октябрьское веселье!

От этого зловонного вина

Как было омерзительно твоё похмелье,

О бедная, о грешная страна!

Какому дьяволу, какому псу в угоду,

Каким кошмарным обуянный сном,

Народ, безумствуя, убил свою свободу,

И даже не убил — засёк кнутом?

Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой,

Смеются пушки, разевая рты...

И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой,

Народ, не уважающий святынь!

Зинаида Николаевна Гиппиус

Но, прежде всего, мы не могли обойтись без бокса. Это была практика, необходимая для защиты от нападения одноклассников и старшеклассников. Особенно важно это было для меня, очень уязвимого в первое время из-за моего изящного вида, светлых волос, очень белой кожи и голубых глаз. Мою беззащитность подчеркивал преподаватель Браньес, закомплексованный полумулат, который с первого дня начал ехидничать в мой адрес, называл меня "девочкой", чем веселил других учеников. Это был жалкий человек, который, несомненно, знал, что делает, потому что был отцом доктора Рауля Браньеса, женатого на красивой женщине, связанной с семьёй моей бабушки, Марте Бальестерос Викс. Он ненавидел мой класс и мою расу — я тогда ещё не осознавал этих вещей.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"

Ночью на Восток,
Где в садах побед
Связан был пролог
Миллионом лет.

Эвр целует парус,
Мы отыщем след
К Вечности пожару,
Где не сходит снег.

Там, где одинок
В холоде Борей
Крови лишь глоток.
Оплетает змей.

Там, где сны катару,
Кровью Королей,
Разольются жаром
Этоса огней.

Висы нараспев.
Ночью на Восток.
Мы свернём на Север.
Начат эпилог.

Рог затянет песнь
И герой умолк
Где поэт воскрес
Запоёт Арго.

#poetry

Мой друг Фелипе читал "Телегу" с напыщенными жестами, то повышая, то понижая голос, имитируя, подскакивание колес на рытвинах пыльной дороги в южном поле (нечто вроде "Польской телеги" Мусоргского). Я был там, когда впервые услышал, как этот утонченный, низкорослый мальчик читал с почти испанским произношением "Уже приехала свита" Рубена Дарио. Его с восхищением слушали даже те, кто интересовался только спортом и нечего не знал о литературе и поэзии. Его уважали за ум, его культура была оружием, которым он завоёвывал сердца девушек, оружием столь же мощным, как физическая сила и кулаки.

Мигель Серрано "Воспоминания. Том 1"