Всякий, кто преступает к буддийским текстам, "Бхагавад-Гите", текстам по йоге и веданте, должен позабыть о сегодняшних издателях и комментаторах, самостоятельно сосредоточившись на серьезной задаче их постижения и практического применения. Истинная причина успеха всех этих новых толкований и изложений кроеться в том, что они изо всех сил потакают читателю, избегают всякой строгости и суровости, полны неопределенности и тумана и всегда готовы пойти навстречу предрассудкам и немощи современного мира.

Барон Юлиус Эвола "Учение о пробуждении. Очерк буддийской аскезы"

Не зря Барон Эвола писал, как в "Оседлать Тигра", так и в "Пути Киновари", мол единственный способ передачи Традиции и соответственно этоса, наследства как такового - не биологический, но духовный. Таким образом нынче человеку, ещё нужно постараться найти своего Отца.

Из предсмертной поэзии (песни смерти - Дзисей) Японских камикадзе 1945 года:

Подобно цветам сакуры
По весне,
Пусть мы опадем,
Чистые и сияющие.

Нам бы только упасть,
Подобно лепесткам вишни весной,
Столь же чистыми и сияющими!

...

Сегодня нам показали Чудо!
Красивые люди в дорогих одеждах,
В огромном сверкающем доме танцевали.
И пели на чужом языке германском.
Так вот что такое – Синематограф!
Но не радуют картинки на белой стене,
Тревожно на сердце, утром вылет.
Только б двигатель не подвел!

Давно пора лечь спать,
А я снова и снова
Комкаю бумагу.
Грубой, неумелой рукой
Пытаюсь рисовать портрет
Прекрасной Траки-Сан.
Но ни перо, ни карандаш, ни кисть
Изобразить не могут ЭТИ глаза.
Но я упорный…
Я стараюсь…

Из очень смешного)

Мужество – это ветер, который несет к дальним берегам, ключ ко всем сокровищам, молот, который кует великие империи, щит, без которого не выстоит культура. Быть мужественным означает ставить на кон свою собственную личность, вплоть до самых суровых последствий. Это нападение идеи на материю без оглядки на то, что из этого может выйти. Быть мужественным значит позволить прибить себя к кресту, быть мужественным значит в судорогах на последнем дыхании все еще исповедовать мысль, за которую стоял и пал. К черту время, которое хочет лишить нас мужества и мужчин!

Эрнст Юнгер "Война как внутреннее переживание"

Сноски к стиху:

*Мизу саказуки — В Традиции Дзен Буддизма считается, что перед смертью Будда попросил ученика принести ему воды из ручья, дабы не умереть будучи мучимым жаждой - так возник обряд прощания "мизу саказуки".
Обряд получил широкое распространение в Дзен Буддизме и существует до сих пор.
Например, перед тем как идти мстить за своего даймё Асано Наганори, сорок семь ронинов выпили воды и разбили чашки - как символ того, что больше им пить в этой жизни не придется.

*Одна из речей Царевича Будды Шакьямуни в Палийском Каноне названа Львиный рык.

*Магóкоро — буквально Искренне Сердце. Кроме этого, под этим словом подразумевается глубокая привязанность и преданность.
Мы делаем что-то от всего сердца для дорогих нам людей.

*Ëми — «Страна Жёлтых Вод» загробной мир в Традиции Синто, схожий с Греческим Аидом.

*Нихон — так Японцы называют свою страну.

Баллада о Гумилеве

На пустынной Преображенской
Снег кружился и ветер выл…
К Гумилеву я постучала,
Гумилев мне дверь отворил.

В кабинете топилась печка,
За окном становилось темней.
Он сказал: «Напишите балладу
Обо мне и жизни моей!

Это, право, прекрасная тема»,
Но я ему ответила: «Нет.
Как о Вас напишешь балладу?
Ведь вы не герой, а поэт».

Разноглазое отсветом печки
Осветилось лицо его.
Это было в вечер туманный,
В Петербурге на Рождество…

Я о нем вспоминаю все чаще,
Все печальнее с каждым днем.
И теперь я пишу балладу
Для него и о нем.

Плыл Гумилев по Босфору
В Африку, страну чудес,
Думал о древних героях
Под широким шатром небес.

Обрываясь, падали звезды
Тонкой нитью огня.
И каждой звезде говорил он:
— «Сделай героем меня!»

Словно в аду полгода
В Африке жил Гумилев,
Сражался он с дикарями,
Охотился на львов.

Встречался не раз он со смертью,
В пустыне под «небом чужим».
Когда он домой возвратился,
Друзья потешались над ним:

— «Ах, Африка! Как экзотично!
Костры, негритянки, там-там,
Изысканные жирафы,
И друг ваш гиппопотам».

Во фраке, немного смущенный,
Вошел он в сияющий зал
И даме в парижском платье
Руку поцеловал.

«Я вам посвящу поэму,
Я вам расскажу про Нил,
Я вам подарю леопарда,
Которого сам убил».

Колыхался розовый веер,
Гумилев не нравился ей.
— «Я стихов не люблю. На что мне
Шкуры диких зверей»,

.Когда войну объявили,
Гумилев ушел воевать.
Ушел и оставил в Царском
Сына, жену и мать.

Средь храбрых он был храбрейший,
И, может быть, оттого
Вражеские снаряды
И пули щадили его.

Но приятели косо смотрели
На георгиевские кресты:
— «Гумилеву их дать? Умора!»
И усмешка кривила рты.

Солдатские — по эскадрону
Кресты такие не в счет.
Известно, он дружбу с начальством
По пьяному делу ведет.

Раз, незадолго до смерти,
Сказал он уверенно: «Да.
В любви, на войне и в картах
Я буду счастлив всегда!..

Ни на море, ни на суше
Для меня опасности нет…»
И был он очень несчастен,
Как несчастен каждый поэт.

Потом поставили к стенке
И расстреляли его.
И нет на его могиле
Ни креста, ни холма — ничего.

Но любимые им серафимы
За его прилетели душой.
И звезды в небе пели: —
«Слава тебе, герой!»

Ирина Одоевцева

1923 г.

Вчера в который раз обдумывал смерть Сергея, наши с ним разговоры, планы и дела. Было очень горько осознавать утрату.

По издательским планам у нас с ним оказалось много отложенных на будущее проектов, которые он довел до полуготового состояния – нужна литературная редактура и вычитка, а дальше и в печать можно.

Откладывать на потом не имеет смысла, считаю что нужно дорабатывать и издавать уже сейчас, во время войны – благо, в тылу у нас остались ответственные люди, кто может с этим помочь. Это будет лучшим даром на алтарь в его честь.

В связи с этим, ищу хорошего, опытного редактора для качественной работы над переведенными Сергеем (или под его руководством) текстами.

Пишите @nnm378, буду отвечать по мере возможности.