Амир Сабиров, участник СВО, доброволец, поэт.

***

…под рёбра обнимая, замолчу;
на горстку перца будет щей прикормка,
нестройный календарь — горит конфорка —
и кипятится вымерший январь.
Хохлы достали. Те не скоро вымрут,
а если вымрут, только ведь со мной?
Переговоры, мир, какая пустошь,
какая блажь... постойте, газ и нефть
не пахнут, как солдатский туалет
с землёй и хлором — проще, «чернозём» -
солдат так называл один поэт.

Херсон, Донецк, Рубежное, деревни,
окопы, роты, дрожжевые мины,
налёты, дроны, мёртвые по списку —
пропавшие — товарищи, друзья,
контуженные, инвалиды; суки,
которые маскировались под
товарищей; еще полублатные
понятиями мучали устав.
Пьянчуги, дебоширы, карьеристы,
а дальше — тишь, и переделан список...
слышны хлопки, но то летит не к нам.

Я позабуду пыльные деревни,
примкнувшие к посёлкам остановки,
где видел миномётные расчёты,
укрытые масксетью, комарьём;
увенчанные илом серебристым
пожитки из промокнувших РДшек;
колонны, марши (Боже, идиоты,
ведь можно просто развести машины
по трассам), что ведут всегда до фронта,
до фронта, фронта, фронта, до войны,
которую я видел в чёрных днях,
залатанных подсумках на ремнях,
в озлобленных глазах у командира;
но в книгах, что пошли на розжиг нам —
надежда, что снаряды будут мимо.

Россия — Ленин, армия — звезда:
пятиконечным лезвием проходит
у горла тех, кто погребён тут навсегда,
кого снег русский смертно хороводит.

Осядет чёрствый свет, сгорит земля,
мешают траки пепел бытовухи,
вы проплатили участь забытья
утратой должности погонной шлюхи:
всё СНГ — родня и кровь моя.

Окраина, я помню тот пейзаж,
увиденный в советской галерее —
там не лупил по дронам патронтаж —
там были люди всех людей милее.

Сейчас — дыра
и взорванный блиндаж.

2024

Пока все обсуждают Вандалов, представлю ещё одну разработку резидентов НПЦ "Ушкуйник" — это перехватчик дронов "Осоед". Принцип действия — быстрый БПЛА с сеткомётом на борту. Уверенно ловит "Мавики" (счёт вражеских "глаз", пойманных на Белгородском направлении, пошёл уже на сотни), пока чуть менее уверенно догоняет fpv с боеприпасом, особенно хорош в тепловизионном исполнении — против "Бабы-яги". Сейчас работаем над тем, чтобы "скрестить" его с модулем окопного РЭР и оснастить ИИ, позволяющим догонять и ловить любые дроны на патрулируемой территории без участия оператора. Судя по всему, годится и против крупных дальнолётов, будем испытывать тоже. Идеален в качестве элемента системы защиты тыловых объектов, поскольку не является оружием и безопасен для всех, кроме летающих дронов. Тоже на стадии запуска серийного производства, и уже есть заказы от военных; сейчас работаем и над интеграцией в гражданские системы.

"... Нравственный характер. Вот основной ценз, решающий судьбу страны. Нужны честные люди, иначе все рушится. Как в древние времена, так и теперь нужны праведники, чтобы спасти общество, нужно хоть немного их, но чтобы они были видимы Богу, грозящему огнем серным. Разве Порт-Артур, Мукден, Цусима не были для нас библейской катастрофой? Разве на армию нашу - лучшую кровь народа - пали менее огненные тучи, чем на хананейские города?

Вспомните огромное государственное дело - именно эту войну с Японией. Нельзя сказать, чтобы у нас недоставало ценза для его решения. Мы имели достаточные средства для войны. Мы истратили их ровно вдвое больше, чем Япония: два миллиарда против одного. И образованностью, в общем, мы не уступаем Японии, у нас шесть или семь одних военных академий. И военного опыта, кажется, было достаточно, а военного красноречия - хоть отбавляй. При всех этих цензах, однако, мы были жалко выгнаны из захваченного края и не одержали хоть бы на смех ни одной победы. Чего же недоставало? Что столкнуло нас в пучину грязи, где мы до сих пор барахтаемся?

Недоставало честности. Только честности, уверяю вас, - одной честности. Недоставало нравственного ценза. Недоставало мужества выполнить долг свой до войны и во время войны.

После севастопольского погрома тогда еще молодой великий князь Константин Николаевич издал знаменитый приказ об официальной лжи. Тогда, 50 лет назад, высшее правительство было оболгано кругом и обмануто всеми, кто был поставлен говорить правду. Самые важные исторические донесения, от которых зависела судьба царства, были извращением действительности. Бесчисленные рапорты, донесения, отчеты, справки, доклады лгали, лгали, лгали. В результате империя, воображавшая себя сильной, чтобы отразить Европу, не была в силах сбросить в море даже стотысячной армии.

Та же глубоко бесчестная ложь привела к японской войне. Правительство было обмануто своими ближайшими агентами и точно в забытьи само шло на обман. Один за другим являлись предприимчивые господа, которые брались развить русскую промышленность и торговлю на Востоке, брались построить неприступную крепость, брались утвердить наше могущество на Тихом океане и т.д., - и вместо этого - клали себе деньги в карман и лгали.

"Готовы ли мы к войне?" - спрашивала страна, замечая тучу, ползущую с Востока. "Готовы!" - отвечало восточное начальство. "Готовы!" подтверждало западное. "Готовы!" - удостоверяло центральное. Военный министр, посланный в Порт-Артур проверить, точно ли крепость готова, - на площади города пил шампанское в честь "гения" тех мест - адмирала Алексеева, создавшего несокрушимый оплот России. А когда японцы атаковали Порт-Артур, оказалось, что этот оплот можно было взять голыми руками: многие, числившиеся на бумаге, форты, грозные и неприступные, оказались лишь местами, отведенными под форты, и, кроме вешек, там ничего не стояло.

Как в Севастополе, и тут пришлось строить крепость под ядрами неприятеля. Высшее начальство спрашивало: есть у нас флот? Отвечали: конечно, есть. На бумаге наш флот превосходил японский. Есть доки, мины, ядра, пушки и т.д.? О, да! Конечно!.. Но когда подошел последний страшный час, вместо "есть" оказалось "нет".

Не нашлось ни горных орудий для горной войны, и они оказались даже незаказанными (за что ответственный генерал получил повышение - в Государственный Совет); не нашлось ни снарядов в достаточном количестве, ни патронов, ни бездымного пороха, ни военных приборов, ни воздушных шаров, ни военных карт, ни лошадей, ни фуража, ни медицинских припасов, ни сапог для армии.

Строили стратегическую железную дорогу - не оказалось и дороги, именно той второй колеи, которая отвечала бы военным целям".

Михаил Осипович Меньшиков, "Нравственный ценз", 1906 год.

Тестируем новые цветовые гаммы. Осень не за горами

На наших сетях отдыхает)