Вот насчёт летальности. У меня есть телега (это такая заготовка для прогона за вечерним чаем) под названием «что такое война». Она длинная, размером почти с лекцию, но на пальцах так.

Если верить истории про суггестию как ключевой видовый признак homo, то наши внутривидовые конфликты неизбежно сводятся к столкновению двух воль — и дальше кто чью подавит. Чисто физический аспект противостояния становится в какой-то момент едва ли не вспомогательным: победа фиксируется не тогда, когда противник физически неспособен продолжать сопротивление, а тогда, когда он ментально «сломался» и признал своё поражение. Такое признание одновременно означает установление иерархии — победитель становится господином, присваивает себе волю побеждённого. Воля при этом ещё и отождествляется с «мужественностью» — отсюда, к примеру, ритуал «опускания» на зоне.

Защитный механизм против суггестивной доминации — та самая любимая Поршневым контрсуггестия — состоит, в частности, в том, чтобы не сдаваться вообще никогда и никому («русские не сдаются»). Даже если противник заведомо сильнее, даже если он сейчас может убить или искалечить тебя, а ты не можешь ему сделать ничего — вы всё ещё остаётесь в отношениях враг-враг, а не господин-раб. И тогда остаётся последний способ разрешения конфликта — «если враг не сдаётся, его уничтожают». То есть война — это наиболее противоестественный и наименее экономный (даже с точки зрения природы) способ конфликтовать; но для «прошитых» логикой контрсуггестии единственно возможный.

Соответственно, настоящей, изначальной и сущностной целью войны никогда не бывает убийство одними людьми других. Победу надо одержать над «врагом», а как именно — убив его или превратив в «раба» или даже в «друга» — это вопрос подбора средств. Следовательно, логика экономии энергии так или иначе подталкивает даже военных стратегов и мыслителей к поиску нелетальных средств суггестии (и, соответственно, контрсуггестии) — пресловутое «победить, не вступая в сражение» у Сунь Цзы.

Современные средства воздействия на сознание и управления картинами мира (в тч на уровне целых социумов) открыли для этого типа войны новый огромный простор. Хотя в основе это всё та же добрая старая боевая магия, известная ещё с доисторических времён. Там работала простая формула: при относительном равенстве сил и средств вооружённой борьбы выигрывает обычно тот, в ком сильнее «боевой дух», что бы это ни означало. Но это не сводится целиком ни к нервно-психическим, ни к рациональным аспектам, ни к «вере», есть и то и то и то. Даже религия воспринимается часто под этой призмой: пресловутое «сим победиши» у Константина.

Сегодняшний человек, базовый антропотип, таков, что его строй мышления и создаваемая им картина мира требует очень много логики. В этом смысле вера может лежать в основании, но она бесполезна без системы логических формул, объясняющих себя, мир и всё остальное. Причём в ситуации конфликта именно это становится не всегда осознаваемым, но всегда острым дефицитом: важно не просто победить, но и объяснить самому себе и своему врагу своё право на победу. Именно поэтому победа всегда рождается в мышлении, и поражение — там же.