Forwarded from ЧАДАЕВ
Наблюдая за «войной интерпретаций» вокруг Крокуса, решил сказать в эфире несколько важных вещей, которые повторю здесь.
1. То, что вся госмедийка бросилась купировать мигрантскую тему — понятно и неудивительно, но оттого не менее унизительно. И скорее способно привести к обратному эффекту: новому расколу между властью и гражданами, после недавней консолидации вокруг флага на выборах.
2. В том, что в случае с Крокусом дело не в мигрантах, а в «программистах» живых бомб (на чём настаиваю и я), не отменяет того факта, что мигрантская среда — естественная и наиболее податливая питательная среда для вербовки. И увеличение числа мигрантов автоматически означает тем самым увеличение рисков таких атак.
3. С другой стороны, террористка Трепова, убившая Татарского, и тётки, пытавшиеся залить зелёнкой урны на избирательных участках, это НЕ мигранты — но их «обработали» ровно по тому же сценарию. То есть это две _разные_ проблемы — проблема мигрантов и проблема «живых бомб», создаваемых вражескими «энэлперами». Смешивать их в одну — значит, во-первых, действовать по сценарию врага, а во-вторых — не решить ни ту, ни другую.
4. Проблему мигрантов решать необходимо. Но она нерешаема путём одних только ограничительных мер на границе. Необходимо менять модель хозяйства — добиваясь ситуации, когда использование рабского труда — невыгодно, затратно и опасно, а все, кто ноет про «дефицит рабочих рук» — записываются в лоббисты и разводилы, пытающиеся максимизировать свои прибыли за счёт общественных издержек.
5. Проблему манипуляторов решать также необходимо, причём не менее срочно. Авторов таких «сценариев», как КСХ, надо находить и обнулять — максимально оперативно и высокоточно. Но гораздо важнее бить по коммуникативной инфраструктуре — всем этим «проповедникам», они же «сотрудники колл-центров» и т.п. Короче, по «доброй машине пропаганды», как называл свой колл-центр в одну из прошлых исторических эпох один из таких «проповедников». И делать это надо, не разбираясь особо, что конкретно она, эта машина, пропагандирует: борьбу за свободу, быстрое обогащение или религиозный экстремизм. Всё это — не более чем версии или разновидности «скриптов», конечная цель которых одна — замена собственной воли волей «наставника», с последующей неизбежной стадией перехода к выполнению «миссий».
1. То, что вся госмедийка бросилась купировать мигрантскую тему — понятно и неудивительно, но оттого не менее унизительно. И скорее способно привести к обратному эффекту: новому расколу между властью и гражданами, после недавней консолидации вокруг флага на выборах.
2. В том, что в случае с Крокусом дело не в мигрантах, а в «программистах» живых бомб (на чём настаиваю и я), не отменяет того факта, что мигрантская среда — естественная и наиболее податливая питательная среда для вербовки. И увеличение числа мигрантов автоматически означает тем самым увеличение рисков таких атак.
3. С другой стороны, террористка Трепова, убившая Татарского, и тётки, пытавшиеся залить зелёнкой урны на избирательных участках, это НЕ мигранты — но их «обработали» ровно по тому же сценарию. То есть это две _разные_ проблемы — проблема мигрантов и проблема «живых бомб», создаваемых вражескими «энэлперами». Смешивать их в одну — значит, во-первых, действовать по сценарию врага, а во-вторых — не решить ни ту, ни другую.
4. Проблему мигрантов решать необходимо. Но она нерешаема путём одних только ограничительных мер на границе. Необходимо менять модель хозяйства — добиваясь ситуации, когда использование рабского труда — невыгодно, затратно и опасно, а все, кто ноет про «дефицит рабочих рук» — записываются в лоббисты и разводилы, пытающиеся максимизировать свои прибыли за счёт общественных издержек.
5. Проблему манипуляторов решать также необходимо, причём не менее срочно. Авторов таких «сценариев», как КСХ, надо находить и обнулять — максимально оперативно и высокоточно. Но гораздо важнее бить по коммуникативной инфраструктуре — всем этим «проповедникам», они же «сотрудники колл-центров» и т.п. Короче, по «доброй машине пропаганды», как называл свой колл-центр в одну из прошлых исторических эпох один из таких «проповедников». И делать это надо, не разбираясь особо, что конкретно она, эта машина, пропагандирует: борьбу за свободу, быстрое обогащение или религиозный экстремизм. Всё это — не более чем версии или разновидности «скриптов», конечная цель которых одна — замена собственной воли волей «наставника», с последующей неизбежной стадией перехода к выполнению «миссий».
👍5
Forwarded from Медиатехнолог
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Молимся, скорбим, помним.
🙏11
Forwarded from ЧАДАЕВ
В воскресенье выступил с небольшой лекцией в мастерской новых медиа в Сенеже. Рассказал медийщикам про то, как работает медиамашина терактов.
Некоторые тезисы.
1. Медиа, в тч коммуникативные (соцсети) — работают как своеобразная нервная система общества. У сигналов боли — наивысший приоритет перед любыми другими.
2. В не-медиатизированном обществе точечный террор неэффективен. Об убийстве даже нескольких сотен человек, если бы информация распространялась только сарафанным радио, те, кого это не коснулось непосредственно, узнали бы довольно нескоро. В этом смысле ключевое оружие террориста — всегда не оружие, а камера.
3. Через медиа работает так называемый «мегафон боли», паразитируя на естественной эмпатии: зритель как бы отождествляет себя с жертвой, мысленно подставляя себя на её место — таким образом, непосредственно воздействуя на единицы/десятки/сотни, опосредованно террорист воздействует на миллионы/десятки/сотни миллионов.
4. В медиареальности теракта, в активной фазе (до начала затухания) можно выделить три ключевые стадии:
- первая информация о событии: шок, резкий рост аудиторий новостных медиа, непроверенные слухи, все ищут подробностей, внимание захватывают те, кто дают подробности и факты с места
- реакция и действия официальных лиц: оценки, определения, формулы: борьба за формулировки «что происходит/произошло»: внимание захватывают статусные ньюсмейкеры (в т.ч.и сами акторы, если у них вдруг появляется возможность непосредственно прорваться в эфир — поэтому, к примеру, Басаев и Бараев требовали доступа к телеканалам)
- интерпретации: новость успела стать частью жизни, и теперь ключевой вопрос у зрителя — как это понимать? Что случилось, почему, кто виноват, чего хотели, как к этому относиться, что надо делать и т.д. В этот момент начинается борьба оценочных версий (обратите внимание на время выхода релиза от Госдепа США про «игил» в КСХ — он рассчитан очень точно). Внимание захватывают интерпретаторы, от «экспертов» до «активистов», наперебой требующих карать/спасать/сплотиться/расплатиться, каждый из своей картины реальности.
5. Теракт успешен, если реакция соответствовала сценарию организаторов. При этом сценаристы _всегда_ исходят из того, что адресаты будут гневно трясти кулаками и восклицать «нас не запугать», «они просчитались» и т.п. — для них это плановый фоновый шум. Ключевое в нём — куда (точнее, на кого или на что) в итоге окажется направлена порождённая терактом массовая агрессия. Поэтому успешный теракт — не только захватить/убить/взорвать, но и так проуправлять борьбой за интерпретации, чтобы агрессия была канализирована в нужном тебе направлении.
6. В нынешнем случае, увы, надо констатировать, сценарий, похоже, относительно успешен: агрессия пошла сначала на таджиков, а потом, когда начальники побежали тушить её «пирогами и блинами и сушёными грибами» (стандартными инструментами «многонационального мира и согласия») — уже на само начальство. Если сценаристы сидели в Киеве или западнее, лучшего и желать нельзя.
7. Мы имеем дело с высококлассными специалистами в сфере суггестии — манипуляции чужой волей, вниманием и эмоциями. И я продолжаю считать, что ключевое не в гадящих англосаксах. Тщи хохлы в этом вопросе дадут фору любым романогерманцам, у них «морочить голову» — традиционный национальный вид спорта, что ещё Гоголем расписано в красках; просто мы их столь же традиционно привыкли недооценивать как младшебратьев, а «западные партнёры» так и вовсе держат за недочеловеков, и зря. Пора бы вглядеться уже, это куда опаснее, чем может показаться.
Некоторые тезисы.
1. Медиа, в тч коммуникативные (соцсети) — работают как своеобразная нервная система общества. У сигналов боли — наивысший приоритет перед любыми другими.
2. В не-медиатизированном обществе точечный террор неэффективен. Об убийстве даже нескольких сотен человек, если бы информация распространялась только сарафанным радио, те, кого это не коснулось непосредственно, узнали бы довольно нескоро. В этом смысле ключевое оружие террориста — всегда не оружие, а камера.
3. Через медиа работает так называемый «мегафон боли», паразитируя на естественной эмпатии: зритель как бы отождествляет себя с жертвой, мысленно подставляя себя на её место — таким образом, непосредственно воздействуя на единицы/десятки/сотни, опосредованно террорист воздействует на миллионы/десятки/сотни миллионов.
4. В медиареальности теракта, в активной фазе (до начала затухания) можно выделить три ключевые стадии:
- первая информация о событии: шок, резкий рост аудиторий новостных медиа, непроверенные слухи, все ищут подробностей, внимание захватывают те, кто дают подробности и факты с места
- реакция и действия официальных лиц: оценки, определения, формулы: борьба за формулировки «что происходит/произошло»: внимание захватывают статусные ньюсмейкеры (в т.ч.и сами акторы, если у них вдруг появляется возможность непосредственно прорваться в эфир — поэтому, к примеру, Басаев и Бараев требовали доступа к телеканалам)
- интерпретации: новость успела стать частью жизни, и теперь ключевой вопрос у зрителя — как это понимать? Что случилось, почему, кто виноват, чего хотели, как к этому относиться, что надо делать и т.д. В этот момент начинается борьба оценочных версий (обратите внимание на время выхода релиза от Госдепа США про «игил» в КСХ — он рассчитан очень точно). Внимание захватывают интерпретаторы, от «экспертов» до «активистов», наперебой требующих карать/спасать/сплотиться/расплатиться, каждый из своей картины реальности.
5. Теракт успешен, если реакция соответствовала сценарию организаторов. При этом сценаристы _всегда_ исходят из того, что адресаты будут гневно трясти кулаками и восклицать «нас не запугать», «они просчитались» и т.п. — для них это плановый фоновый шум. Ключевое в нём — куда (точнее, на кого или на что) в итоге окажется направлена порождённая терактом массовая агрессия. Поэтому успешный теракт — не только захватить/убить/взорвать, но и так проуправлять борьбой за интерпретации, чтобы агрессия была канализирована в нужном тебе направлении.
6. В нынешнем случае, увы, надо констатировать, сценарий, похоже, относительно успешен: агрессия пошла сначала на таджиков, а потом, когда начальники побежали тушить её «пирогами и блинами и сушёными грибами» (стандартными инструментами «многонационального мира и согласия») — уже на само начальство. Если сценаристы сидели в Киеве или западнее, лучшего и желать нельзя.
7. Мы имеем дело с высококлассными специалистами в сфере суггестии — манипуляции чужой волей, вниманием и эмоциями. И я продолжаю считать, что ключевое не в гадящих англосаксах. Тщи хохлы в этом вопросе дадут фору любым романогерманцам, у них «морочить голову» — традиционный национальный вид спорта, что ещё Гоголем расписано в красках; просто мы их столь же традиционно привыкли недооценивать как младшебратьев, а «западные партнёры» так и вовсе держат за недочеловеков, и зря. Пора бы вглядеться уже, это куда опаснее, чем может показаться.
👍5
Forwarded from НПЦ «Ушкуйник»
Уже этой весной на базе НовГУ стартует обучение операторов БПЛА, программа которого разработана совместно с АНО «НПЦ «Ушкуйник» и Координационным Центром Помощи Новороссии.
Новая программа спроектирована с учетом практики применения беспилотных авиационных систем в специальных условиях и рассчитана на военнослужащих, сотрудников силовых и иных ведомств.
Методика курса успешна апробирована при подготовке операторов БПЛА для специальной военной операции. Она рассчитана на четыре учебных дня – 2 дня теории и 2 дня практики. В учебном процессе задействованы эксперты Всероссийского слёта операторов боевых беспилотников «Дронница» – инструкторы Координационного центра помощи Новороссии.
Прошедшие курс подготовки получают удостоверение о повышении квалификации установленного образца. Начало занятий запланировано на апрель-май.
Записаться на курс, а также получить дополнительную информацию можно по телефону: +7(8162) 97-42-18.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
novsu.ru
В НовГУ будут учить на операторов БПЛА с учётом практики их применения в полевых условиях
Новгородский государственный университет
Forwarded from AGDchan
Через некоторое - довольно непродолжительное - время очень богатым людям в России уже будет нельзя жить так, как они жили раньше. В стране вступают в силу новые правила. Открытое огромное богатство (спрятанное огромное богатство другое дело, но и открытого хватает) накладывает на его владельца отныне ряд обязательств. Раньше они были обязаны лишь выстраивать специфические отношения с определенными фигурами или структурами во власти - и свободны. Теперь будет иначе: им придется выстраивать отношения с обществом, с народом, с фронтом. Иначе никак. Первое: очень богатые люди должны показать свое участие в народной войне. Недвусмысленно. Если ты не сделал - причем открыто - для Победы ровным счетом ничего, тебя вычеркнут из числа очень богатых людей. Способ найдется. Быть патриотом уже не выбор, а долг. Второе: очень богатые люди должны делать что-то важное и весомое для очень бедных людей, для тех, кому больно и плохо. И тогда и те, и другие будут радоваться. Если богатому наплевать на бедного, он не русский, а сволочь. Народ его таким и зафиксирует. Третье: очень богатые люди должны выбрать между соучастием во власти, и строго частной жизнью. Первый вариант означает служение, второй дистанцирование от любой публичной деятельности. Богатство меняется на власть и тем самым утрачивается. В целом. Либо выбор делается в пользу богатства, и тогда от власти на пушечный выстрел. Четвертое: очень богатый человек должен решить вопросы с верой и традицией. Очень богатый человек без каких-то внятных религиозных убеждений и нравственных принципов социально опасен. Но у него в руках сосредоточен слишком большой ресурс, чтобы ставить свою индивидуальность превыше всего. Поэтому очень богатый человек лучше бы стал православным. Он многое поймет, и сам станет понятнее другим. Пятое: если очень богатый человек в России нерусский, это накладывает на него дополнительные обязательства. Он должен стать русским, вести себя как русский и любыми способами демонстрировать на словах и на деле свой искренний патриотизм. Таким образом произойдет русская доместикация его очень большого богатства. В противном случае сам казус очень богатого да еще и нерусского будет прямой провокацией межэтнического конфликта. Эти новые правила будут вступать в силу постепенно и незаметно, как всегда с нашим Правителем. Еще нет, еще нет, а вот уже именно так и есть, и никто не заметил, когда это случилось. И потом уже пеняйте на себя. Очень богатый человек должен быть кровно заинтересован в том, чтобы мы стяжали Победу, государство стало сильнее, а народ поднялся вверх на ступень благополучия. Тогда будет доказано, что богатство дано Богом. А если не так, то вероятно дьяволом. И вот тут начинается иной разговор.
👍6