Гениальная статья Альфреда Розенберга, актуальная по сей день - делитесь со всеми!
Предисловие из «Протоколы Сионских Мудрецов и Еврейская Мировая Политика», 1923 год.

«Позор 20-го века - это отказ от подлинной идеи национального государства во всех странах Европы и Америки. Как в прошлые века она еще не была достаточно сильна, чтобы составить противовес абсолютистской королевской власти, как даже государственная идея Фридриха Великого поддалась звукам сирен французского Просвещения, так и XIX век отмечен банальным материализмом истории и жизни в сочетании с антинациональными экономическими идеями. Они переросли даже творения Бисмарка.
Этот несчастный ментальный настрой эксплуатировали и распространяли евреи, которых признали равными себе и европейцами. XIX век был подготовкой, а нынешний век - почти успешным завершением векового еврейского стремления, которое дошло от "Ешь все народы, которые даст тебе Бог твой" до наших дней.
Инстинкт, древний инстинкт пустыни, расовый инцест и тысячи лет воспитания были вовлечены в осуществление плана, который был изложен в "Протоколах сионских мудрецов" в Базеле в 1897 году.
Их публикация сорвала пелену с глаз миллионов европейцев. Цель данной книги - описать неопровержимые факты современной мировой политики и дать возможность самим откровенно еврейским голосам свидетельствовать - пусть даже непреднамеренно - против них.
Пришло время миру проснуться и раз и навсегда положить конец разрушителям народнической-идеи государства».

#Протоколы

Камераден, не надо лишних слов, чтобы понять важность и символизм 30 апреля.

На фотографии - приспущенный флаг над посольством Германии в Стокгольме в день смерти Фюрера, 30 апреля 1945 года. Стоит отдать должное чиновникам: слуги народа не разбежались или сняли штандарт, приветствуя хозяев момента - национал-социализму удалось изменить даже мировоззрение госслужащих, что говорит о многом.

Доктор физико-математических наук, профессор, академик РАН Игорь Ростиславович Шафаревич хрестоматийно объясняет роль еврейства в огромной тюрьме народов.

«Очень велик был вес евреев в верхах государственного аппарата. Наркомами в середине 30-х годов побывали: М. Рухимович (оборонной промышленности), Л. М. Каганович (путей сообщения), М. М. Каганович (авиационной промышленности), Розенгольц (внешней торговли), Гилинский (пищевой промышленности), Берман (связи), Халепский (связи), Вейцер (внутренней торговли), Анцелович (лесной промышленности), Зеленский (председатель Центросоюза) т. д. Советской внешней политикой руководил Литвинов (Баллах), подавляющее большинство послов во влиятельных странах были евреи».

Ранее мы делали множественные публикации, в которых:
1) популярный еврей журналист Дмитрий Гордон признаёт вину евреев в геноциде множеств наций;
2) список состава первого "Совета народных комиссаров";
3) евреи открыто признали о целях жидовского переворота в России.

На канале существует множество документальных свидетельств преступлений евреев - изучайте и делитесь с другими!

#Большевизм
#Важное

Антивоенный кинематограф в Третьем Рейхе - «Штурмовой батальон 1917», 1934 года.

Неоднократно публиковались свидетельства антивоенной политики Адольфа Гитлера, в каких Фюрер ясно даёт понять: «мы не хотим ничего, кроме мира». К большому сожалению, софисты настолько успешны в жонглировании и искажении фактов, что даже соратники путаются в агрессивном милитаризме (на котором жил дикий большевизм) и воли к власти Фридриха Ницше (центральная идея национал-социализма). Фюрер стремился донести, что для созидания и созерцания нужно овладеть собой, закалять дух и тело, стремиться к познанию и развитию. Вышеперечисленному мешало и мешает сегодня детище еврейских завистников - война.

Крайне примечательно, что «Штурмовой батальон 1917» был полностью создан ветеранами Великой Войны - режиссёром Людвигом Шмид-Вильди по мотивам романа писателя и Бригадефюрера СА Ганса Зоберляйна «Вера в Германию» (1931 года) с ассистированием фронтовиков. Именно участие в картине непосредственных свидетелей мясорубки позволяет ощутить небывалый современному зрителю эффект, будто солдаты из фильма сошли с кадров кинохроники. В том числе эта особенность делает его одним из лучших кинопроектов о Первой Мировой войне.
Кинематографисты не романтизировали, а воссоздали на экране настоящую войну: нескончаемые артобстрелы, грязь и болезни, рукопашные схватки и штурмовые атаки, подрыв укреплений и «зачистка окопов», газовая атака и бой с танком. В прокат фильм вышел 20 февраля 1934 года и мгновенно завоевал сердца германцев.

«Всякий, кто заглянул в стекленеющие глаза солдата, умирающего на поле боя, хорошо подумает, прежде чем начать войну» - Отто фон Бисмарк.

Август Кубичек рассказывает, что и как читал его лучший друг - Адольф Гитлер. Из его книги "Фюрер, каким его не знал никто".

«В Линце Адольф начал читать классику. О «Фаусте» Гете он однажды заметил, что в нем содержится больше, чем способен постичь человеческий разум. Однажды мы увидели редко исполнявшуюся вторую его часть в Бург-театре с Джозефом Кайнцем в заглавной роли. Адольф был очень взволнован и долго говорил о спектакле. Естественно, что из всех произведений Шиллера «Вильгельм Телль» оказал на него самое сильное воздействие. С другой стороны, и об этом странно рассказывать, ему не очень понравились «Разбойники». На него произвела очень сильное впечатление «Божественная комедия» Данте, хотя, на мой взгляд, он был слишком молод, когда прочел ее. Я знаю, что он интересовался Гердером, и мы вместе смотрели «Минну из Баргельма». Ему нравился отчасти Штифтер, я полагаю, потому, что в его сочинениях он увидел знакомую картину родного ландшафта, тогда как Розеггер произвел на него впечатление «слишком народного».

Время от времени он выбирал книги, которые тогда были в моде, но только чтобы сформировать суждение о тех, кто их читает, а не о самих книгах. Гангхофер ничего для него не значил, в то время как он сильно хвалил Отто Эрнста, с произведениями которого был знаком. Из современных пьес мы видели «Весеннее пробуждение» Франка Ведекинда и «Маэстро из Пальмиры» Вильбрандта. В Вене Адольф прочитал пьесы Ибсена, которые не произвели на него большого впечатления.

Что касается философских трудов, у него всегда при себе был Шопенгауэр, позднее Ницше, хотя я мало об этом знаю, так как он считал этих философов, если можно так выразиться, своим личным делом, частной собственностью, которой не хотел делиться ни с кем. Эта скрытность была, возможно, следствием того, что мы разделяли любовь к музыке, и это давало нам более стоящий общий интерес, чем философия, которая для меня была довольно трудной темой.

В отношении чтения моего друга я хотел бы в заключение подчеркнуть то же самое, о чем я уже упоминал при описании его профессиональных занятий: он читал непомерно много и с помощью своей необыкновенной памяти скопил запас знаний, который был гораздо выше стандартного уровня двадцатилетнего молодого человека, но он избегал какого-либо фактического обсуждения этой темы.
Когда он побуждал меня прочитать какую-либо книгу, он заранее знал, что я никогда не буду ему равным в любом споре, и возможно даже, что он выбирал книги, которые рекомендовал мне прочитать, помня об этом. Его не интересовало ни «еще одно мнение», ни какой бы то ни было спор об этой книге.

<...> Однажды, когда я спросил его, действительно ли он намеревается завершить свою учебу лишь при помощи книг, он посмотрел на меня с удивлением и гаркнул: «Разумеется, тебе нужны учителя, я это вижу. Но для меня это лишнее». Дальше в ходе нашего разговора он назвал меня «интеллектуальным хапугой» и «паразитом за чужим столом». Мне всегда казалось, а особенно в период нашего совместного проживания в съемной комнате в Вене, что он не ищет в своих кипах книг чего-то конкретного, вроде принципов и идей для собственного поведения; напротив, он лишь искал подтверждение тех принципов и идей, которые у него уже были. По этой причине его чтение, за исключением, наверное, германской мифологии, не было вопросом образования, а было чем-то вроде проверки самого себя».

Виктор Петрович Астафьев доходчиво объясняет, что такое война. Из его письма 1995 года совецкому пропагондону.

«Я пишу книгу о войне, чтобы показать людям и прежде всего русским, что война — это чудовищное преступление против человека и человеческой морали, пишу для того, чтобы если не обуздать, так хоть немножко утишить в человеке агрессивное начало. А Вам надо, чтобы воспевалась доблесть на войне и многотерпение, забыв при этом, что чем более наврешь про войну прошлую, тем скорее приблизишь войну будущую <...>

Ну, а если всерьёз, то запомните слова поэта Виктора Авдеева, бывшего пулемётчика, умершего от ран ещё в сороковые годы: «Победой не окуплены потери. Победой лишь оправданы они». Почаще их вспоминайте, когда упоения от победных маршей и блудословия победного Вас снова посетят. Не знаю, сколь раз ранены Вы, а я трижды, и заключительная книга романа будет называться «Болят старые раны». У Вас, если верить Вашему письму, ничего не болело и не болит — ни раны, ни душа».