СМОТРИМ В КНИГУ
«Ох уж мне литература,
энтропия, сучья вошь,
волчье вымя, рыбья шкура,
деревянный макинтош».
Тимур Кибиров
«Во дни тягостных раздумий...- ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный...» Все, кто учился в советской школе, сразу поймут о чем речь. Русская литература - пожалуй, единственное, что осталось незыблемым и непререкаемым, о чем нынче не будут спорить даже самые остервенелые политические противники. И литература советская – не исключение. В школьной программе все книги были хорошие. Плохому не учили. Откуда ж столько моральных уродов наплодилось? Сволочами рождаются или становятся? Хорошие вопросы, как говорится.
«Нравственный закон внутри нас» и прочие поповские штучки большевики быстро извели, заменив классовым подходом – «грабь награбленное», «мы наш мы новый» и «кто был ничем». Однако общество, организованное по принципу собачьей своры, нестабильно, и люди интуитивно стремятся к равновесию, так что довольно скоро взамен оплеванных религиозных постулатов появились вполне себе человеческие нормы так называемого социалистического общежития. И советские литераторы сыграли тут ведущую роль. Революционный поэт Маяковский правильно сориентировал подрастающих строителей коммунизма – «Что такое хорошо и что такое плохо». Для детей сочиняли лучшие: Введенский и Хармс, Маршак и Чуковский, Зощенко и Гайдар. Никто не предлагал в своих произведениях резать ножом соседскую девчонку, потому что ее отец нэпман или бить в челюсть первого встречного мальчишку, потому что бить надо первым. Ничего подобного. Советская детская литература учит добру и делает это талантливо и изобретательно, продолжая традиции «проклятого царского прошлого» - Пушкина, Чехова, Толстого, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Гоголя. Рассказы Виктора Драгунского – это притчи на все времена: «Тайное всегда становится явным», к примеру. А «Витя Малеев», «Мишкина каша», «Приключения Незнайки» титана детской литературы Николая Носова? Вот к нему и обратимся.
Возьмем носовских «Фантазеров». Небольшой такой рассказ для дошкольников. «Мищутка и Стасик сидели в саду на скамеечке и разговаривали». Все помнят? Дети рассказывают друг другу небылицы, фантазируют. Развлекаются они так. Пока не пришел соседский Игорь... Послушав немного, тот пристыдил друзей за вранье. На что ему резонно возразили, что никто никого не обманывает, чего ж тут стыдного, «просто сказки рассказываем». На аргумент Игоря, что это, мол, каждый может, чего проще, друзья предложили ему что-нибудь сочинить самому. Попыжившись, он смог припомнить, как однажды дразнил собаку, а она его тяпнула. За полное отсутствие фантазии горе-рассказчика, естественно, осмеяли. Тогда Игорь выдал пример свего полезного вранья – как сожрал он полбанки варенья, измазал губы спящей младшей сестре, свалив таким образом на нее свой проступок. Теперь сестра наказана матерью, а он, молодец, гуляет. К чести Мишутки и Стасика, они сразу же заклеймили Игоря брехуном и послали куда подальше. А встретив заплаканную младшую сестру Ирку, взяли мороженого и пошли все вместе его есть. Так заканчивается эта поучительная история.
На примере героев рассказа «Фантазеры» мы видим простую модель общества. Карающую роль государства в нем исполняет мать, как водится, несправедливую, ибо наказывает невиновную, особо не разбираясь. Оставшееся гражданское сообщество представлено четырьмя героями – Мишуткой, Стасиком, малолетней Иркой и мальчиком Игорем. Три из четырех героев моментально вычисляют гниду Игоря и отторгают его. То есть процент нормальных людей в здоровом обществе – минимум 75.
«Ох уж мне литература,
энтропия, сучья вошь,
волчье вымя, рыбья шкура,
деревянный макинтош».
Тимур Кибиров
«Во дни тягостных раздумий...- ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный...» Все, кто учился в советской школе, сразу поймут о чем речь. Русская литература - пожалуй, единственное, что осталось незыблемым и непререкаемым, о чем нынче не будут спорить даже самые остервенелые политические противники. И литература советская – не исключение. В школьной программе все книги были хорошие. Плохому не учили. Откуда ж столько моральных уродов наплодилось? Сволочами рождаются или становятся? Хорошие вопросы, как говорится.
«Нравственный закон внутри нас» и прочие поповские штучки большевики быстро извели, заменив классовым подходом – «грабь награбленное», «мы наш мы новый» и «кто был ничем». Однако общество, организованное по принципу собачьей своры, нестабильно, и люди интуитивно стремятся к равновесию, так что довольно скоро взамен оплеванных религиозных постулатов появились вполне себе человеческие нормы так называемого социалистического общежития. И советские литераторы сыграли тут ведущую роль. Революционный поэт Маяковский правильно сориентировал подрастающих строителей коммунизма – «Что такое хорошо и что такое плохо». Для детей сочиняли лучшие: Введенский и Хармс, Маршак и Чуковский, Зощенко и Гайдар. Никто не предлагал в своих произведениях резать ножом соседскую девчонку, потому что ее отец нэпман или бить в челюсть первого встречного мальчишку, потому что бить надо первым. Ничего подобного. Советская детская литература учит добру и делает это талантливо и изобретательно, продолжая традиции «проклятого царского прошлого» - Пушкина, Чехова, Толстого, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Гоголя. Рассказы Виктора Драгунского – это притчи на все времена: «Тайное всегда становится явным», к примеру. А «Витя Малеев», «Мишкина каша», «Приключения Незнайки» титана детской литературы Николая Носова? Вот к нему и обратимся.
Возьмем носовских «Фантазеров». Небольшой такой рассказ для дошкольников. «Мищутка и Стасик сидели в саду на скамеечке и разговаривали». Все помнят? Дети рассказывают друг другу небылицы, фантазируют. Развлекаются они так. Пока не пришел соседский Игорь... Послушав немного, тот пристыдил друзей за вранье. На что ему резонно возразили, что никто никого не обманывает, чего ж тут стыдного, «просто сказки рассказываем». На аргумент Игоря, что это, мол, каждый может, чего проще, друзья предложили ему что-нибудь сочинить самому. Попыжившись, он смог припомнить, как однажды дразнил собаку, а она его тяпнула. За полное отсутствие фантазии горе-рассказчика, естественно, осмеяли. Тогда Игорь выдал пример свего полезного вранья – как сожрал он полбанки варенья, измазал губы спящей младшей сестре, свалив таким образом на нее свой проступок. Теперь сестра наказана матерью, а он, молодец, гуляет. К чести Мишутки и Стасика, они сразу же заклеймили Игоря брехуном и послали куда подальше. А встретив заплаканную младшую сестру Ирку, взяли мороженого и пошли все вместе его есть. Так заканчивается эта поучительная история.
На примере героев рассказа «Фантазеры» мы видим простую модель общества. Карающую роль государства в нем исполняет мать, как водится, несправедливую, ибо наказывает невиновную, особо не разбираясь. Оставшееся гражданское сообщество представлено четырьмя героями – Мишуткой, Стасиком, малолетней Иркой и мальчиком Игорем. Три из четырех героев моментально вычисляют гниду Игоря и отторгают его. То есть процент нормальных людей в здоровом обществе – минимум 75.
👍9👏2
Все мы на своем пути время от времени встречали таких гаденышей. Дочь моя, будучи в начальной школе, столкнулась с воровством ее детских сокровищ в виде серебряных колечек и цепочек с котами в раздевалке на уроке физкультуры. Это был шок – кто-то из ее одноклассниц тайно ворует и продолжает как ни в чем не бывало ходить в школу. Сам я, будучи уже в десятом классе, обнаружил в классном кабинете хорошо припрятанную тетрадку в 48 листов, наполненную мелкими доносами, которые наша классная руководитель собирала от детей-осведомителей много лет. Твари, подобные Игорю, неизбежно присутствуют среди нас. Откуда они берутся, вопрос философский, но гражданская мораль никогда их не приветствовала. Чмо, жлобы, сволота, мрази, суки, уебища – в русском языке существует множество оттеночных определений для таких людишек. Их число не должно превышать некоторой естественной нормы, иначе быть беде. Пофантазируем о дальнейшей судьбе соседского мальчика Игоря. Думаете, он однажды откроет для себя, скажем, творчество Александра Грина или будет мысленно спорить с Родионом Раскольниковым, а потом отлично закончит школу и станет ведущим специалистом в какой-нибудь области? Хрен там. Ничего читать этот мальчик не будет - пойдет он в секцию бокса, а еще лучше – самбо, где встретит настоящего Мужика, тренера-уголовника, который научит нашего Игоря главной жизненной мудрости – бить всегда надо первым. Дальше Игорь устроится в оперотряд стукачом, а оттуда уже и прямая дорога в КГБ. Вот и все.
Когда-нибудь этот Игорь позвонит вам и предложит встретиться, дескать, надо поговорить - он хочет сообщить нечто очень важное про вашего ближайшего товарища. Лучшим ответом ему будет – пошел на хуй. Но, к сожалению, реальные мишутки, стасики и димоны часто ведутся на разговоры с игорями, и тогда – пиши пропало. Пользуясь определением самого человечного человечка Владимира Ленина, подобные Игори и есть то самое говно нации. А говно следует смывать в канализацию и тщательно дезинфицировать отхожее место. Оглянитесь вокруг: нет ли где-нибудь поблизости мальчика Игоря?
Когда-нибудь этот Игорь позвонит вам и предложит встретиться, дескать, надо поговорить - он хочет сообщить нечто очень важное про вашего ближайшего товарища. Лучшим ответом ему будет – пошел на хуй. Но, к сожалению, реальные мишутки, стасики и димоны часто ведутся на разговоры с игорями, и тогда – пиши пропало. Пользуясь определением самого человечного человечка Владимира Ленина, подобные Игори и есть то самое говно нации. А говно следует смывать в канализацию и тщательно дезинфицировать отхожее место. Оглянитесь вокруг: нет ли где-нибудь поблизости мальчика Игоря?
👍19🔥7❤3👏2🤝1
ДОРОГИЕ МОИ СТАРИКИ
Жила-была бабушка в бывшем Ленинграде. И вот захотелось ей однажды чайку попить с колбаской. Сунулась бабушка в холодильник – а колбаски-то и нет, съела всю. Но нынче это дело поправимое – рядом магазин есть, «Дикси» называется, а уж там-то колбасок разных – видимо-невидимо! Надела наша бабушка верхнюю одежду поскромнее и отправилась в магазин. Выбрала она там себе кусочек колбаски розовенькой, батон нарезной, конфеток еще шоколадных прихватила и совсем уж было на кассу собралась, где национальное меньшинство принимало оплату. Но что-то привлекло вдруг внимание любопытной старушки. Это была девчонка незнакомая, которая, вместо того чтобы продукты выбирать, клеила какие-то картинки на ценники. «Что ж ты, внучка, делаешь?»- подумала наша бабушка и хвать ту девчонку за руку да прямиком к охраннику – держи ее, милай! Правильно – в магазинах надо еду покупать, а не картинки клеить. Дали девчонке десятку строгого режима, а бабушка пошла домой чай пить с колбаской докторской.
Другая бабушка жила в другом городе и работала всю свою жизнь учительницей – детишек рисовать учила. Так работала она до самой пензии, но на пензию не пошла, а продолжила учить ребят рисовать цветочки и зверушек. И вот однажды дала она задание ученикам на уроке да призадумалась, глядя в небо за окном классной комнаты. Вдруг что-то необычное привлекло внимание бдительной бабушки – девчонка одна нерадивая нарисовала вместо цветочков черт знает что такое! «Что ж ты, внучка, делаешь?» - воскликнула бабушка и бросилась в кабинет директора школы ментов вызывать. Девчонку ту сразу в приют отправили цветочки учиться рисовать как надо. А наша бабушка домой пошла пить чай с вареньем малиновым.
Сидят теперь бабушки у себя на кухнях, улыбаются, чаек прихлебывают да Господа нашего славят. Вот и хорошо. Тут и сказке конец.
Жила-была бабушка в бывшем Ленинграде. И вот захотелось ей однажды чайку попить с колбаской. Сунулась бабушка в холодильник – а колбаски-то и нет, съела всю. Но нынче это дело поправимое – рядом магазин есть, «Дикси» называется, а уж там-то колбасок разных – видимо-невидимо! Надела наша бабушка верхнюю одежду поскромнее и отправилась в магазин. Выбрала она там себе кусочек колбаски розовенькой, батон нарезной, конфеток еще шоколадных прихватила и совсем уж было на кассу собралась, где национальное меньшинство принимало оплату. Но что-то привлекло вдруг внимание любопытной старушки. Это была девчонка незнакомая, которая, вместо того чтобы продукты выбирать, клеила какие-то картинки на ценники. «Что ж ты, внучка, делаешь?»- подумала наша бабушка и хвать ту девчонку за руку да прямиком к охраннику – держи ее, милай! Правильно – в магазинах надо еду покупать, а не картинки клеить. Дали девчонке десятку строгого режима, а бабушка пошла домой чай пить с колбаской докторской.
Другая бабушка жила в другом городе и работала всю свою жизнь учительницей – детишек рисовать учила. Так работала она до самой пензии, но на пензию не пошла, а продолжила учить ребят рисовать цветочки и зверушек. И вот однажды дала она задание ученикам на уроке да призадумалась, глядя в небо за окном классной комнаты. Вдруг что-то необычное привлекло внимание бдительной бабушки – девчонка одна нерадивая нарисовала вместо цветочков черт знает что такое! «Что ж ты, внучка, делаешь?» - воскликнула бабушка и бросилась в кабинет директора школы ментов вызывать. Девчонку ту сразу в приют отправили цветочки учиться рисовать как надо. А наша бабушка домой пошла пить чай с вареньем малиновым.
Сидят теперь бабушки у себя на кухнях, улыбаются, чаек прихлебывают да Господа нашего славят. Вот и хорошо. Тут и сказке конец.
👍15😢5❤3🔥3👎1👏1🤡1🤣1
Поскольку пожаловала осень, и люди задрожали, а птицы улетели в дальние края, ваш покорный слуга вспомнил, наконец, о просмотренном минувшим летом кинофильме «Птицеферма», и счёл своим долгом сказать о нём несколько слов. День знаний, и noblesse oblige, понимаете ли...
На московской премьере, где я к сему шедевру приобщился, режиссёр Андрей Кагадеев предуведомил почтенную публику, что кино это в конце концов развлекательное. Стало быть, я и позволю себе предаться любимому развлечению, и поразглядывать эту штуку под интересными углами.
Если кратко, то это классический НОМ-фильм: кто любит и ценит такое кино, тот не уйдёт обиженным, так что ждите осенних кинопоказов, которые, надеюсь, будут. А кто любит рассуждения, читайте дальше.
***
Итак, гротескный «мистический триллер», абсурдная сказка, фарс, что там ещё. Подобное часто бывает иммунной реакцией здорового творческого организма на воздействие затхлой и захворавшей культурно- медийной среды. Классические случаи см. в каталоге под названием «Воздушный цирк Монти Пайтона», а также в обэриутских пьесах, вроде неимоверной «Ёлки у Ивановых» (вспомните, когда и в каких условиях она писалась). Но и без дальних экскурсов: в каталоге НОМ-фильм «Птицеферма» уже не первый и даже не второй такой случай – помимо нетленной «Пасеки» стоит напомнить клиническую дилогию «Слонёнок Гобо».
Ведь ТВ 70-х и ранних 80-х, с нравоучительными мультиками и соцреалистическими зарисовками из жизни доблестной милиции так и взывало к тому, чтобы пришёл однажды вот этот самый Слонёнок и всех неотвратимо и неизбежно порастоптал. Слонёнок, кстати, был не одинок - несколько другими средствами, но примерно тогда же и с теми же мотивами орудовал и Владимир Сорокин, и не только он.
Время вперёд, теперь на дворе 80-е и 90-е – засилье городских легенд и всевозможного низового бреда, в духе газет «Аномалия» и передачи «НЛО: необьявленный визит», вперемешку с перестроечным паракинематографом и конспирологией. В итоге появляется «Пасека», это уже полновесный дада\сюрреализм и психоанализ тогдашнего медиа-ландшафта.
«Герой приехал по работе в один странный городок, а там...» - этот троп, уже прекрасно обыгранный не только в бессмертных творениях Кафки и Линча, но и в том же «Городе Зеро», тут оказался как нельзя кстати. Путешествие солдата Детдомова по онейроидной изнанке «переходного периода от Высоцкого к Рамштайну» имело, как и подобает хорошей сказке, важный оздоровительный эффект, оказавшись и диагнозом, и рецептом, и лекарством сразу.
Прошла почти четверть века, и если бы некий агент Купер ворвался в наш городок спустя это время, что бы он увидел? Да ничего особенно хорошего...
***
Всевозможная ахинея, конспирология и «геополитика», которую в 90-е транслировали дешевые газеты и слухи, и которую так ловко высмеивала «Пасека», стала главным содержанием официальных СМИ.
Полковнички да уголовнички, чьи подвиги живописали медиа прошлых десятилетий, слились в паразитическом экстазе. Ну а поддерживаемая ими – и пользующаяся спросом среди народных масс! – «культура» населена всяческими черносотенными лабухами, политруками и борцами за нравственность... Говоря словами Стивена Кинга – Sometimes they come back.
Ну, вот и ответ – эта самая «Птицеферма», или можно сказать, Пасека: The Return. Теперь уже герой в исполнении Гриши Грязнова, не землемер, агент или солдат, но целый орнитолог, в самом начале бодро и по делу озвучивавший идею Devoлюции, приезжает в некий городок, где быстро и закономерно теряется, теряет сознание (не без помощи), и сталкивается со всякой, так сказать, дичью. Остальные подробности я, с вашего позволения, озвучивать не буду, дабы не портить сюрпризы тем любителям НОМ-фильм, которые будут смотреть это уморительное кинополотно.
А предназначено оно, конечно, в основном для них – тут в полный рост и специфический киноязык, и уйма перекличек со старыми работами, и много замечательных мест и лиц - в общем, очередное погружение в мир драматического идиотизма.
На московской премьере, где я к сему шедевру приобщился, режиссёр Андрей Кагадеев предуведомил почтенную публику, что кино это в конце концов развлекательное. Стало быть, я и позволю себе предаться любимому развлечению, и поразглядывать эту штуку под интересными углами.
Если кратко, то это классический НОМ-фильм: кто любит и ценит такое кино, тот не уйдёт обиженным, так что ждите осенних кинопоказов, которые, надеюсь, будут. А кто любит рассуждения, читайте дальше.
***
Итак, гротескный «мистический триллер», абсурдная сказка, фарс, что там ещё. Подобное часто бывает иммунной реакцией здорового творческого организма на воздействие затхлой и захворавшей культурно- медийной среды. Классические случаи см. в каталоге под названием «Воздушный цирк Монти Пайтона», а также в обэриутских пьесах, вроде неимоверной «Ёлки у Ивановых» (вспомните, когда и в каких условиях она писалась). Но и без дальних экскурсов: в каталоге НОМ-фильм «Птицеферма» уже не первый и даже не второй такой случай – помимо нетленной «Пасеки» стоит напомнить клиническую дилогию «Слонёнок Гобо».
Ведь ТВ 70-х и ранних 80-х, с нравоучительными мультиками и соцреалистическими зарисовками из жизни доблестной милиции так и взывало к тому, чтобы пришёл однажды вот этот самый Слонёнок и всех неотвратимо и неизбежно порастоптал. Слонёнок, кстати, был не одинок - несколько другими средствами, но примерно тогда же и с теми же мотивами орудовал и Владимир Сорокин, и не только он.
Время вперёд, теперь на дворе 80-е и 90-е – засилье городских легенд и всевозможного низового бреда, в духе газет «Аномалия» и передачи «НЛО: необьявленный визит», вперемешку с перестроечным паракинематографом и конспирологией. В итоге появляется «Пасека», это уже полновесный дада\сюрреализм и психоанализ тогдашнего медиа-ландшафта.
«Герой приехал по работе в один странный городок, а там...» - этот троп, уже прекрасно обыгранный не только в бессмертных творениях Кафки и Линча, но и в том же «Городе Зеро», тут оказался как нельзя кстати. Путешествие солдата Детдомова по онейроидной изнанке «переходного периода от Высоцкого к Рамштайну» имело, как и подобает хорошей сказке, важный оздоровительный эффект, оказавшись и диагнозом, и рецептом, и лекарством сразу.
Прошла почти четверть века, и если бы некий агент Купер ворвался в наш городок спустя это время, что бы он увидел? Да ничего особенно хорошего...
***
Всевозможная ахинея, конспирология и «геополитика», которую в 90-е транслировали дешевые газеты и слухи, и которую так ловко высмеивала «Пасека», стала главным содержанием официальных СМИ.
Полковнички да уголовнички, чьи подвиги живописали медиа прошлых десятилетий, слились в паразитическом экстазе. Ну а поддерживаемая ими – и пользующаяся спросом среди народных масс! – «культура» населена всяческими черносотенными лабухами, политруками и борцами за нравственность... Говоря словами Стивена Кинга – Sometimes they come back.
Ну, вот и ответ – эта самая «Птицеферма», или можно сказать, Пасека: The Return. Теперь уже герой в исполнении Гриши Грязнова, не землемер, агент или солдат, но целый орнитолог, в самом начале бодро и по делу озвучивавший идею Devoлюции, приезжает в некий городок, где быстро и закономерно теряется, теряет сознание (не без помощи), и сталкивается со всякой, так сказать, дичью. Остальные подробности я, с вашего позволения, озвучивать не буду, дабы не портить сюрпризы тем любителям НОМ-фильм, которые будут смотреть это уморительное кинополотно.
А предназначено оно, конечно, в основном для них – тут в полный рост и специфический киноязык, и уйма перекличек со старыми работами, и много замечательных мест и лиц - в общем, очередное погружение в мир драматического идиотизма.
❤13
Идиотизма пожалуй прибавилось, дуракаваляние тут эпических размахов достигает, персонажи хороши, артисты тоже (из новых лиц Федул и Люблинский особенно фактурны). Ну и с драматизмом всё вполне, а за жуткие моменты «под Линча» отдельное спасибо маэстро Зубкерману, «давшего Бадаламенти» по высшему разряду.
В общем, и посмеяться, и испугаться, и подивиться, и одурачиться там есть где вволю. При том что идею этой сказки поймёт, как говорится, не только взрослый. Хотя, всякое бывает – вот на московской премьере, казалось бы, публика понимающая, а некий странный человек же решил испросить авторов про якобы антисемитские мотивы...
Ну да ладно, не будем о грустном – в конце концов, одна прекрасная леди там же задала вопрос по делу: а как так вышло, что Тот, Кого Нельзя Называть (тут спойлер, кто видел, молчите!) перешёл на сторону добра?
Ну, как вышло... Вроде бы зло в фильме и представляет небезызвестный гад Щукрай-Щукнудель со всей инфернальной харизмой артиста Ливера (браво, дядя Дима!) – но это персонаж, опять же, мифологический, мефистофелевского плана. Настоящее-то зло, гораздо более пакостное и заразное, воплощают там персонажи другие, вполне узнаваемые. И настолько они узнаваемы, что, кажется, дела совсем плохи, пропадём... но! Всё равно на нашей стороне искусство, воображение и жизнерадостный абсурд! Так тому и быть!
***
В общем, что сказать обитателям наших скотных дворов, живущих жизнь насекомых на всевозможных птицефермах...
Гриф-стервятник, может, и знает в мире что почём – но есть в этом мире не только соловьёвы, но и сорокины. А посему, есть и надежда, что осточертевшие попугаи перейдут таки в статус “ex-parrots”, “bereft of life” и вообще “no more”, и однажды серым утром, под радостный крик петуха… Впрочем, это будет уже другая история. А пока – ждите кинопоказов, и обязательно посетите!
С днём знаний, пернатые!
В общем, и посмеяться, и испугаться, и подивиться, и одурачиться там есть где вволю. При том что идею этой сказки поймёт, как говорится, не только взрослый. Хотя, всякое бывает – вот на московской премьере, казалось бы, публика понимающая, а некий странный человек же решил испросить авторов про якобы антисемитские мотивы...
Ну да ладно, не будем о грустном – в конце концов, одна прекрасная леди там же задала вопрос по делу: а как так вышло, что Тот, Кого Нельзя Называть (тут спойлер, кто видел, молчите!) перешёл на сторону добра?
Ну, как вышло... Вроде бы зло в фильме и представляет небезызвестный гад Щукрай-Щукнудель со всей инфернальной харизмой артиста Ливера (браво, дядя Дима!) – но это персонаж, опять же, мифологический, мефистофелевского плана. Настоящее-то зло, гораздо более пакостное и заразное, воплощают там персонажи другие, вполне узнаваемые. И настолько они узнаваемы, что, кажется, дела совсем плохи, пропадём... но! Всё равно на нашей стороне искусство, воображение и жизнерадостный абсурд! Так тому и быть!
***
В общем, что сказать обитателям наших скотных дворов, живущих жизнь насекомых на всевозможных птицефермах...
Гриф-стервятник, может, и знает в мире что почём – но есть в этом мире не только соловьёвы, но и сорокины. А посему, есть и надежда, что осточертевшие попугаи перейдут таки в статус “ex-parrots”, “bereft of life” и вообще “no more”, и однажды серым утром, под радостный крик петуха… Впрочем, это будет уже другая история. А пока – ждите кинопоказов, и обязательно посетите!
С днём знаний, пернатые!
❤15👍2