Из воспоминаний Алексея: «22 марта 2024 г. мы с напарником отправились на боевое задание. От нас до противника было около 250 м. Мы отработали и получили приказ возвращаться. В той посадке был «аэродром»— «птицы» летали непрерывно. Про то место говорили, что оттуда не выбираются. Мы прошли 100 м и нас сразу же встретил дрон. Враг распознал нас по снайперским винтовкам. Я отстреливался, но безрезультатно. Дрон сбросил две гранаты, напарника ранило.

До своих было ещё 1,5 км. Мой напарник, несмотря на ранение, мог идти и сам запрыгнул в окоп. Место там было только для одного, и если бы я начал оказывать ему помощь, то мы бы обнаружили себя для противника. Поэтому он сам перебинтовался, а я добежал 100 м до другого окопа, чтобы переждать атаку.

Когда я вернулся за ним, его там уже не оказалось. Поиски не увенчались успехом. Рация садилась и я принял решение идти к своим, чтобы вызвать поисковую группу. Пройдя 250 м, услышал жужжание. Птица снижалась, я отстреливался, пытался бежать, однако на меня сбросили две гранаты и осколками ранило обе ноги.

Рядом был подбитый «Урал», я залёг под него. Дрон это срисовал, перезарядился и поочередно скинул на меня еще 8 гранат, одна из них попала по цели, повторно ранив меня. У них была задача: добить снайпера. Они долго вели на меня охоту, дроны сменяли друг друга. Погода была ясная и я не мог выбраться из укрытия, по мне бы сразу начали работать дроны и артиллерия.

Я пролежал там 6 дней. Ждал дождь или туман. Пил из лужи. Сам делал перевязки и колол обезбол. На 6-й день пошел дождь и я выбрался из укрытия. От голода настолько обессилел, что не смог надеть свою экипировку. Попытался встать на ноги, упал. И понял, что не смогу идти. Тогда я пополз. В посадке через 300 м нашел подбитую «Буханку» и спрятался под ней, т.к. дождь заканчивался. Там я пробыл еще 6 дней.

От жажды у меня начались галлюцинации. Мерещилось, будто со мной сидят люди и думают, как найти воды. Снилась какая-то пустыня и что люди там молятся. У меня опускались руки. Я плакал, молился. Было очень тяжело. Ночи были холодные, и я видел, как от обморожения мертвели ткани. Впоследствии я потерял обе стопы и 8 пальцев на руках.

В сумерках я вылез из-под УАЗа и нашел в нем канистру с жидкостью, похожей на антифриз. За ночь я выпил все 20 литров. После 5 суток без воды. Это придало мне сил. До своих оставался 1 км. Я собрался с духом и принял решение ползти. Жизненные силы были на исходе и я понял, что если не сейчас, то уже никогда. Это был мой единственный шанс выжить.

В той посадке чего только не было: и мины, и лампочки от кассет. Но я полз. На случай атаки у меня не было даже оружия, чтобы её отразить. Если дрон летел, то притворялся 200-м, лежал неподвижно. К наступлению сумерек я дополз до своих.

Союзники перетащили меня в блиндаж. Однако там было ещё веселее: в 100 м от нас работали вражеский миномет, АГС, блиндаж закидывала «Баба-яга». Мне дали воды, и я двое суток ждал эвакуацию, наблюдая за происходящим.

Эвакуировали меня под обстрелами. Время от времени мы прятались. Ночью нас атаковали дроны. Ребята донесли меня до точки «0», затем меня забрали медики. В общей сложности я выбирался 17 дней — с момента ранения до госпиталя. Я официально числился пропавшим без вести. В те страшные дни меня держала на плаву мысль о семье, что я должен вернуться к ним живым»