4. Герхард Рихтер: Разрушение живописи (Patterns. Divided - Mirrored - Repeat, 2011)

В 2011 году Герхард Рихтер выпустил книгу «Patterns» - еретический жест против классической живописи. Представленный в ней 221 узор - протокол алгоритмического распада и пересборки абстрактной картины самого Рихтера. На ранних этапах они напоминают паттерном стереокартинки - вибрирующие полотна психоделического орнамента. Но чем дальше мы заходим, тем радикальнее действует алгоритм. Ближе к концу мы встречаем горизонтальные тонкие полосы. Позже Рихтер отпечатает их на бумаге и покроет акрилом в проекте «Strips». Это огромные (до 10 метров в длину) плоскости с пульсирующими внутри, идеально ровными потоками цвета.

Художник как оператор

Рихтер последовательно демонтирует миф о «гениальном творце». В начале 1960-х художник эмигрировал из ГДР в Дюссельдорф, где познакомился с идеями «Флюксус». Он не принял их полностью, но его интерес к деконструкции живописи, автора, к банальному, и «антихудожественному» резонировал с «флюксусными» манифестами.

В «Patterns» он заменил художника-демиурга на оператора и простейший алгоритм «cut-copy-paste». На первой стадии «удвоения» он рассек цифровую копию картины надвое. Затем каждый фрагмент - снова надвое, и так двенадцать раз подряд. Итог алгоритмической хирургии - 8190 вертикальных сегментов. Примерно половина из них - шириной всего 0,008 мм - на пределе видимости невооруженного глаза. Алгоритм зеркально продублировал каждую полоску и соединил копию с оригиналом в один симметричный модель - как в калейдоскопе или пятнах Роршаха. Каждое изображение «Patterns» собрано из таких модулей - чем тоньше полоска, тем больше дублей. Рихтер пропустил хаос абстракций сквозь математику алгоритмов, и получил гипнотизирующие психоделические узоры.

Еще интересней получилось с самыми тонкими линиями. Их пришлось дублировать тысячи раз, чтобы заполнить пространство. Невероятное количество микроскопических повторений радикально изменило узор. Изображение перевернулось и сложилось в цветные горизонтальные полосы. Вместо орнамента мы видим резонанс хроматических линий.

Ересь распределенного авторства

Сегодня «творец» - это скорее маркетинговый бренд. Мы по инерции приписываем авторство Рихтеру, хотя основную работу выполнил софт. Живопись превратилась в массив данных. Художник - в оператора распределенной сети. Он больше не создает образы ex nihilo, а извлекает их из виртуального архива реальности.

Такой еретический жест заставляет нас пересмотреть границы искусства. Возможно, пришло время признать не-человеческую агентность и научиться видеть имманентный потенциал окружающей нас реальности.

Быть может, именно Рихтер - лучший проводник в этот новый, пост-человеческий мир.

#Mutabilities #формализм

Первобытность
художник: Александр Помидоркин, куратор: Коновалова Евгения.

Некуда бежать от коммерческого наива. Мы все его знаем. Он сентиментален и не требует усилий. Выбирает очевидные образы - мальчики-зайчики и девочки-снежинки. Провоцирует ностальгию. Работы в таком стиле, как милые, бездомные зверюшки - виляют хвостом и просят забрать их домой. Как поздравительная открытка - они исключают любую неоднозначность.

Разумеется, существует другой подход. Он держится в стороне от рыночных трендов, и потому действительно «наивен». Дистанция позволяет художникам решать собственные задачи, соприкасаясь с арт-индустрией лишь по касательной. Упрощение форм и нарушение формальных принципов живописи - знаки наива - в их руках становятся универсальной отмычкой. Они транслируют личные мифологии. Эмансипируют и сопротивляются. Реализуют концепции. Открывают доступ к психосоматическому и духовному опыту. Наив ассоциируется с искусством аутсайдеров и концептуализмом, но его сфера гораздо шире.

Александр Помидоркин - наивный художник, работающий с эстетикой детского рисунка в контексте персональных миров. На Пушкинской 10 показали два свитка его аутсайдерской графики. Размером в человеческий рост, они размещены за оргстеклом, в закрытом коробе галереи «Дверь». Рядом - нарисованный от руки постер, похожий на детский рисунок.

Контрастные цвета (синий, зеленый, красный, фиолетовый) на коричневом фоне создают ощущение вибрации. Сцены явно абсурдны. Пропорции не соблюдены. Уместна параллель с графикой Клее. По словам Антонена Арто, мир Клее «выстраивается сам собой, и художнику остается только писать под его диктовку».

Схематические постройки, персонажи, машины, буквы, растения и скамейки выплескиваются на бумагу. В свое время Анри Мишо увидел в детских рисунках построение карты, с помощью которой ребенок обживает реальный мир. «Разметка пространства - выйти отсюда, добраться туда, расстояние, ориентиры, дорога домой, непременная как сам дом». Насыщенные миры Помидоркина работают схожим образом.

В средние века белые пятна на картах вселяли тревогу, напоминая про ограниченность человеческих знаний. Современность отчуждает нас от самых обычных вещей, природных и городских ландшафтов, и тем самым создает новую пустоту. Ее снова нужно превратить в обитаемое пространство - вообразить, заполнить и разрисовать. Тогда страх пустоты - horror vacui средневековых картографов, - отступает.

Миры Помидоркина - эталонный пример такой практики. Они переполнены деталями и населены человечками, которые «были в помидорной вселенной всегда». Их образы собраны из самых базовых форм. Голова - незамкнутый овал или круг. Тело из палочек - архетип детских рисунков. На лицах - простые эмоции, от удивления и безразличия до тревоги.

Человечки существуют на полпути между ироничным образом и иероглифом. На постере к инсталляции они теряются в огромном мире знаков и архитектурных конструкций. В других работах - заняты деятельной жизнью, взаимодействуют друг с другом, с ландшафтами и предметами. Как сказано в сопроводительном тексте: «Их быт очень прост… Они окружают себя простыми и понятными формами». Но простота обманчива, если вспомнить экспрессивные «каракули» Сая Твомбли или «первобытные» палочные фигурки А.Р. Пенка.

Коммерческий наив апроприирует детство как последний бастион спонтанности и чистоты. Он спекулирует на взрослом желании простоты и безопасности. Но даже рисунок ребенка исследует и картографирует мир, а не бежит от него.

Детский язык Помидоркина принимает свою условность, но сталкиваясь с современностью, выбирает интенсивность простого высказывания. На границе между игрой - формой неотчуждаемой деятельности - и рефлексией, он захватывает и то и другое, избегая ловушек сентиментальности и меланхолии. В этом заключается суть метамодернистского жеста.

Так почему бы и нам не увидеть в этих рисунках утопический горизонт? Отпечаток человеческой субъективности? Vita Activa или переприсвоение отчужденного мира?

#Mutabilities #побывали

Венецианскую Биеннале продолжает лихорадить. Организаторы пошли на беспрецедентный шаг, отказавшись от вручения «Золотых» и «Серебряных львов» в категориях «Лучший национальный павильон» и «Лучшему художнику».

Самую престижную награду в мире искусства заменят «Львы визитеров». Победителей определит голосование посетителей, а сама церемония пройдет 22 ноября, в день закрытия Биеннале. Тогда как раньше призы вручались на открытии открытия, в этом году - это 9 мая.

В метаниях и муках Венецианской биеннале есть что-то комедийно- циничное.

Политические скандалы и протесты вокруг павильонов России и Израиля, столкновение руководства Биеннале и Еврокомиссии, привели к исключению этих стран из числа претендентов на призы. Вскоре последовало требование лишить США возможности участия в конкурсе, из-за воинственности Трампа. Что уже было ту мач для жюри, которое в полном составе ушло в отставку в конце апреля.

Казалось, в этом году призов не будет вовсе, но организаторы придумали «Львов визитеров». Отмена наград вызвала бы неоднозначную реакцию вокруг и без того противоречивой биеннале - страны потратили миллионы долларов на продвижение своих художников и павильонов.

В таком контексте «Львы визитеров» выглядят идеальным бюрократическим трюком, который должен решить все проблемы.

Во-первых, «это будет автономная и демократическая биеннале» - заявил итальянский министр и правый популист Маттео Сальвини. Во-вторых, Россия и Израиль, которых уходящее жюри исключило из числа претендентов, могут претендовать на новые награды. Решение было принято в соответствии с «принципом инклюзивности и равного обращения со всеми участниками» - заявили организаторы. В-третьих, перенос вручения призов на середину осени выдает надежду, что все устаканится, и кто бы не выиграл - решение будет воспринято менее болезненно. В-четвертых, интрига венецианского шоу сохранится до дня закрытия. К тому же, устраняется профессиональная экспертиза, претендующая на оценку в том числе, по критериям внутрицеховой этики.

«Результат: массовое голосование, в котором никто не несет ответственности за исход», - пишет искусствовед Антония Маяца на e-flux

Несмотря на скандальность происходящего, в истории Биеннале бывали периоды, когда призы не вручались. Статуэтки, созданные по мотивам дизайна Льва святого Марка - геральдического символа Венеции, не выдавались между 1969 и 1979 годами.

В 1968 году Биеннале прошла на фоне мощных студенческих протестов. Художники в знак солидарности закрывали свои залы, а жюри критиковали за «фашистские» корни устава премий и коммерциализацию искусства. В итоге, награждение было официально приостановлено, а Биеннале переключилось с призов на поиск новых форматов, перейдя к концепции тематических выставок. Например, в 1974 году - за два года до начала «эпохи кураторов» - темой Биеннале была «Свобода для Чили».

Текущий кризис также мог бы стать поводом для обновления.

Например, подтолкнуть пересмотр роли больших арт-событий в структуре художественно-промышленного комплекса. Для этого организаторам стоило бы не «спасать» ситуацию, а задуматься о ее причинах и последствиях. Но прорыва не случилось, интрига лишь в том, кто более эффективно потратил средства на привлечение внимания зрителей. Переход от решения экспертов к репрезентации потребителей в «Львах визитеров» идеально встраивается в современную модель управления культурой.

В итоге мы видим очередную «…биеннале на закате глобализации» - как накануне открытия обозначил 60-ю биеннале критик Джей Джей Чарльзуорт - со всеми противоречиями, конфликтами и эхо-камерами наступившего fin du siecle.

#Mutabilities #BiennaleArte2026 #ВенецианскаяБиеннале #Институции