В нью-йоркском MoMA - первая за 50 лет ретроспектива Дюшана. Мощный генератор FOMO из 300 работ, где новые интерпретации Дюшана формируют взгляд на современное искусство.
У Дюшана особое место в послевоенном искусстве. Открытый заново на рубеже 1960-х, он стал антидотом от засилья абстрактного экспрессионизма. Его работы приобрели культовый статус и теперь считаются отправной точкой современного искусства.
Как большинство художников своего поколения, он занимался живописью, изучал возможности кино и фотографии. Но вскоре его эксперименты вышли за рамки привычного.
В 1920 году Дюшан создает Рроуз Селави - свое женское альтер-эго. «Я считал, что смена пола с мужчины на женщину гораздо проще, чем смена религии на другую», - комментировал Дюшан один из самых радикальных свои жестов. Как и ранее в реди-мейдах, он показал: авторство противоречиво и неустойчиво, как подпись, макияж или одежда.
Розалинд Краусс в знаменитом эссе «Заметки об индексе» разбирала отказ Дюшана от живописи в пользу индексального искусства. Традиционный «иконический» образ заменили физические следы и отпечатки произошедших событий - магистральная линия второй половины ХХ века.
В серии «роторельефов» Дюшан обратился к оптическим иллюзиями и движению. Плоские диски с изображением спиралей вращались на скорости 33,5 оборота в минуту. Они захватывали внимание, гипнотизировали и дезориентировали зрителя на уровне непосредственного визуального восприятия - трюк, который в ХХ веке взял на вооружение кинематограф.
Другими словами, работы Дюшана определяют ХХ век. И поэтому ретроспектива в МоМА имеет значение. Ее кураторские акценты и неизбежные интерпретации формально относятся к Дюшану, но в действительности, речь идет о современном искусстве, его открытиях, сюжетах и методах.
Это особенно важно сейчас, когда эксперименты Дюшана и его авангардную радикальность затмил рыночный камбэк традиционного авторства и консервативных медиумов.
«За прошедшие полвека исследования художника, известного своей загадочностью, пережили настоящий расцвет, и одновременно множились мифы и заблуждения. Эта выставка предлагает всесторонний обзор многогранной карьеры Дюшана во всех видах искусства с 1900 по 1968 год и предоставляет современной аудитории первую возможность увидеть всю широту его творческого наследия» - MoMA.
У Дюшана особое место в послевоенном искусстве. Открытый заново на рубеже 1960-х, он стал антидотом от засилья абстрактного экспрессионизма. Его работы приобрели культовый статус и теперь считаются отправной точкой современного искусства.
Дадаизм, ассамбляж, реди-мейд, кинетические скульптуры, концептуализм, институциональная критика и алеаторика-случайность - все это, так или иначе, связано с именем Дюшана.
Как большинство художников своего поколения, он занимался живописью, изучал возможности кино и фотографии. Но вскоре его эксперименты вышли за рамки привычного.
В 1920 году Дюшан создает Рроуз Селави - свое женское альтер-эго. «Я считал, что смена пола с мужчины на женщину гораздо проще, чем смена религии на другую», - комментировал Дюшан один из самых радикальных свои жестов. Как и ранее в реди-мейдах, он показал: авторство противоречиво и неустойчиво, как подпись, макияж или одежда.
Розалинд Краусс в знаменитом эссе «Заметки об индексе» разбирала отказ Дюшана от живописи в пользу индексального искусства. Традиционный «иконический» образ заменили физические следы и отпечатки произошедших событий - магистральная линия второй половины ХХ века.
Дюшан фотографировал нитки, меняющие форму от дуновения ветра. В работе «Большое стекло» он сознательно сохранил трещины - индексы неудачной транспортировки. Сама же работа включала следы течения времени - участки, на которых месяцами собиралась пыль.
В серии «роторельефов» Дюшан обратился к оптическим иллюзиями и движению. Плоские диски с изображением спиралей вращались на скорости 33,5 оборота в минуту. Они захватывали внимание, гипнотизировали и дезориентировали зрителя на уровне непосредственного визуального восприятия - трюк, который в ХХ веке взял на вооружение кинематограф.
Другими словами, работы Дюшана определяют ХХ век. И поэтому ретроспектива в МоМА имеет значение. Ее кураторские акценты и неизбежные интерпретации формально относятся к Дюшану, но в действительности, речь идет о современном искусстве, его открытиях, сюжетах и методах.
Это особенно важно сейчас, когда эксперименты Дюшана и его авангардную радикальность затмил рыночный камбэк традиционного авторства и консервативных медиумов.
🤓1
Ловлю себя на мысли, что в Питере не хватает фотографии - такой, чтобы хук и сбитое дыхание на несколько дней. Поэтому «Gut Feeling» Кристины Рожковой - смонтированные встык кадры собачьих челюстей, следов насилия, BDSM-практик, животных в клетках и дойки коров - подействовал оглушительно. Это чистый хардкор.
В 2024-м, после фотосессии на кладбище, Кристину обвинили в «оскорблении чувств» по доносу «Мужского государства». Два месяца она провела в камере, еще два - под домашним арестом, затем - год судов, каждый из которых мог обернуться новым заключением. И хотя идея «Gut Feeling» (в переводе - внутреннее чувство, ощущать нутром или еще буквальней - чувствовать кишками) возникла до ареста, именно в тюрьме, в камере с 13 другими женщинами, идея метафорической клетки стала буквальной и осязаемой.
Руки, раздвигающие собачьи челюсти, и сельскохозяйственные животные повторяются много раз как метафора биополитики - заботливой и одновременно эксплуатирующей. Любой из этих кадров мог бы стать обложкой радикального панк-зина. Но главное - это включение сцен доминирования и подчинения, связавших насилие с наслаждением и желанием.
В рамках фрейдовской концепции мазохизма, в отношениях раба и господина ведущую роль играет желание подчиненного. Делёз в работе, посвященной Захер-Мазоху, показал, что мазохистские отношения основаны на договоре.
Философские аспекты BDSM не позволяют уйти в упрощающие бинарности, добавляя проекту критический потенциал. Очевидных ответов в нем нет. Он слишком неудобен для идеологической схемы и достоверен, так как построен на личном опыте художницы. Именно эти качества делают проект выдающимся.
____
Альбом «Gut Feeling» вышел в культовом издательстве Void, которое открывает имена молодых фотографов и сотрудничает со звездами первой величины, включая известного кинорежиссера Йоргоса Лантимоса и фотографа Майкла Аккермана.
https://void.photo/gut-feeling
В 2024-м, после фотосессии на кладбище, Кристину обвинили в «оскорблении чувств» по доносу «Мужского государства». Два месяца она провела в камере, еще два - под домашним арестом, затем - год судов, каждый из которых мог обернуться новым заключением. И хотя идея «Gut Feeling» (в переводе - внутреннее чувство, ощущать нутром или еще буквальней - чувствовать кишками) возникла до ареста, именно в тюрьме, в камере с 13 другими женщинами, идея метафорической клетки стала буквальной и осязаемой.
«Мы были абсолютно несовместимы, у нас были совершенно разные образы жизни и разные голоса. В природе [такие разные] виды не предназначены для столь тесного сосуществования; они легко могли бы убить друг друга. Все это напоминало жестокий эксперимент. Своего рода безумие».
Руки, раздвигающие собачьи челюсти, и сельскохозяйственные животные повторяются много раз как метафора биополитики - заботливой и одновременно эксплуатирующей. Любой из этих кадров мог бы стать обложкой радикального панк-зина. Но главное - это включение сцен доминирования и подчинения, связавших насилие с наслаждением и желанием.
В рамках фрейдовской концепции мазохизма, в отношениях раба и господина ведущую роль играет желание подчиненного. Делёз в работе, посвященной Захер-Мазоху, показал, что мазохистские отношения основаны на договоре.
«Это создает парадоксальную диалектику, где тот, кто подчиняется, в конечном итоге сохраняет контроль»
Философские аспекты BDSM не позволяют уйти в упрощающие бинарности, добавляя проекту критический потенциал. Очевидных ответов в нем нет. Он слишком неудобен для идеологической схемы и достоверен, так как построен на личном опыте художницы. Именно эти качества делают проект выдающимся.
____
Альбом «Gut Feeling» вышел в культовом издательстве Void, которое открывает имена молодых фотографов и сотрудничает со звездами первой величины, включая известного кинорежиссера Йоргоса Лантимоса и фотографа Майкла Аккермана.
https://void.photo/gut-feeling
🔥3
Знакомое всем чувство: все уже давно придумано и сложно удивляться. А потом встречаешь нечто, что на первый взгляд - ничего особенного. Но что-то в этом есть, - главное понять, что именно.
Например, в 1970-м Дэвид Хокни создал серию офортов в технике акватинты для своей знаменитой книги «Иллюстрации к шести сказкам братьев Гримм».
Любой, кто встречался с работами Хокни, заметит, как сильно отличается графика. Ведь этот художник прежде всего - мастер цвета. Его обычный сюжет: огромные, залитые солнцем калифорнийские бассейны, броский поп-арт, яркие акриловые пейзажи и сочные цвета. Мало того, Хокни одним из первых стал рисовать на iPhone и iPad.
А тут - блеклый монохром, старинная техника, тонкие нервные линии и напряжение в атмосфере.
Как он сам говорил, его привлекла «прямота, простота и странность» братьев Гримм. Их сказки в оригинале далеки от детской сентиментальности - они мрачны, жестоки и полны психологического напряжения. Хокни безупречно передал это настроение.
Возьмем сцену с карликом из сказки «Румпельштильцхен». Разгневанный карлик узнает, что королева раскрыла его тайное имя, в ярости топает ногой, застревает в земле и буквально разрывает себя пополам. Но посмотрите, как брутально и иронично его распад изобразил Хокни. И кто из нас не оказывался в позиции глупого карлика, совершая эгоистические поступки?
Но вот что важно. Хокни - постмодернист, и даже в офортах у него сквозит современность. Раскадровка сцены с карликом - ее четыре сюжетных плоскости - напоминает комикс.
В другой работе, где по сюжету солома превращается в золото, акцент смещен в сторону концептуального минимализма. Используя минимум средств (штрихи и текстуру), он изобразил концептуальное ядро поп-арта: волшебное превращение массового продукта в драгоценный металл.
Причем слово «GOLD» на слитке намекает на дискурсивное оформление художественного процесса. И обратите внимание на штрихи вокруг слитка - визуальный язык поп-культуры.
______
И вот еще интересная деталь: книга офортов вышла в издательстве Petersburg Press, Лондон. Его владелец назвал культовое модернистское издательство в честь любимой домашней кошки по кличке Петербург. Очень в духе самого Хокни, но в реальном Петербурге оно считывается как метафизический знак 💫
Например, в 1970-м Дэвид Хокни создал серию офортов в технике акватинты для своей знаменитой книги «Иллюстрации к шести сказкам братьев Гримм».
Любой, кто встречался с работами Хокни, заметит, как сильно отличается графика. Ведь этот художник прежде всего - мастер цвета. Его обычный сюжет: огромные, залитые солнцем калифорнийские бассейны, броский поп-арт, яркие акриловые пейзажи и сочные цвета. Мало того, Хокни одним из первых стал рисовать на iPhone и iPad.
А тут - блеклый монохром, старинная техника, тонкие нервные линии и напряжение в атмосфере.
Как он сам говорил, его привлекла «прямота, простота и странность» братьев Гримм. Их сказки в оригинале далеки от детской сентиментальности - они мрачны, жестоки и полны психологического напряжения. Хокни безупречно передал это настроение.
Возьмем сцену с карликом из сказки «Румпельштильцхен». Разгневанный карлик узнает, что королева раскрыла его тайное имя, в ярости топает ногой, застревает в земле и буквально разрывает себя пополам. Но посмотрите, как брутально и иронично его распад изобразил Хокни. И кто из нас не оказывался в позиции глупого карлика, совершая эгоистические поступки?
Но вот что важно. Хокни - постмодернист, и даже в офортах у него сквозит современность. Раскадровка сцены с карликом - ее четыре сюжетных плоскости - напоминает комикс.
В другой работе, где по сюжету солома превращается в золото, акцент смещен в сторону концептуального минимализма. Используя минимум средств (штрихи и текстуру), он изобразил концептуальное ядро поп-арта: волшебное превращение массового продукта в драгоценный металл.
Причем слово «GOLD» на слитке намекает на дискурсивное оформление художественного процесса. И обратите внимание на штрихи вокруг слитка - визуальный язык поп-культуры.
______
И вот еще интересная деталь: книга офортов вышла в издательстве Petersburg Press, Лондон. Его владелец назвал культовое модернистское издательство в честь любимой домашней кошки по кличке Петербург. Очень в духе самого Хокни, но в реальном Петербурге оно считывается как метафизический знак 💫
❤1