Анкетиль пытается затмить фигуру Луисона Бобе (великий был дядька, скоро расскажу про него).

Ну и в финале Том Симпсон гонит вперед, пока Анкетиль попивает шампанское у себя в квартале.

Думаю прикупить книгу его иллюстраций, а может потом и выставку его сделать, что думаете?

Сегодня собрали и катнул на Fuso первого поколения – потрясающий велосипед получился! Группа Dura Ace 7410 – огонь!

Вчера в Москве выпал снег и я решил рассказать историю самого жестого велоиспытания в истории больших гонок. Историю «Дня Снега» или «Дня, когда плакали крутые мужики». Это случилось 5 июня 1988 года на великой итальянской многодневке Giro d'Italia. Тур де Франс уже выиграл Грег Лемонд, но итальянская часть «большой короны велоспорта» впервые покорилась Энди Хэмпстену (Andy Hampsten). В Италии к американцам в 80-е отношение было пренебрежительное – участников команды 7-Eleven за глаза называли «поедателями бургеров» и, конечно же, никто не думал, что один из них вскоре встанет в ряд с великими итальянскими чемпионами – Альфредо Биндой, Джино Бартали и Фаусто Коппи. Но вскоре это случилось, причем в таком драматичном тоне, который фанаты велоспорта не забудут никогда.

Более 20 лет маршрут Джиро не проходил через опасный перевал Гавиа – участок дикий, частично покрытый брусчаткой и очень негостеприимный – в горах главными себя чувствовали не люди, а местные волки. Говорили, что делалось это в угоду Франческо «Шерифу» Мозеру, он не очень уверенно чувствовал себя в горах. Когда Шериф вышел на пенсию и организаторы решили усложнить задачу участникам – участник команды 7-Eleven Роб Ролл вспоминал, что «в тот год эти сукины дети натыкали в маршрут все горы, которые смогли найти на карте». Один из немногих итальянцев, который хорошо относился к коллегам из за океана, экс-победитель Джиро Джанни Мотта (Gianni Motta), заглянул к Хэмпстену и рассказал ему, что этот кусок маршрута был сделан когда-то «под него» и посоветовал Энди атаковать. Маэстро сказал, что «другие гонщики думают, что это просто еще один подъем». Хэмпстен понял, что у него есть шанс и начал подготовку.

К снегу уроженцу Северной Дакоты было не привыкать, он умел атаковать на подъемах и был на пике формы. Прогноз обещал холодный день, но без экстрима. Американские менеджеры запаслись теплыми вещами, для этого пришлось сгонять в соседнюю деревню, гонщики смазали себя слоем ланолина, для уменьшения потери тепла. Хэмпстен напялил на руки неудобные толстые дайверские перчатки из неопрена, он знал, что потеря чувствительности может стоить ему победы. Часть гонщиков из пелотона почувствовали неладное и пытались отменить или укоротить этап, несколько из них подтрунивали над Энди: «Ну сегодня то ты не будешь атаковать»?

Но американец атаковал, вместе с голандцем Йоханом Ван Дер Вельде он рванул вверх на пределе сил. На вершине стало ясно, что на спуске погода будет еще хуже. Эти 25 километров стали чудовищным испытанием для всех участников.

Пелотон угодил в снежный шторм и каждый выкручивался как мог. Зрители спрятались в машины и не приветствовали гонщиков – те остались наедине со стихией и болью в руках и ногах. Часть спортсменов брела сквозь пургу пешком, опасаясь упасть и получить травмы. Кто-то брал одежду у мотоциклистов сопровождения, итальянцы Визентини и Саронни с трудом сдерживали рыдания и еле двигались свозь снег на минимальной скорости. Хэмпстен страдал не меньше – позже он вспоминал, что когда провел рукой по голове, то почуствовал, как по спине скатился большой ком снега. На последних 7 километрах снег сменился дождем, это придало ему сил. На спуске Энди обогнал голландец Эрик Брейкинк (Eric Breukink), но американец завоевал лидерство в общем зачете и надел розовую майку.

На финише гонщики выглядели жутковато – с лицами, залепленными снегом. А усы поляка Леха Пьясеки превратились в ледяные сталактиты. Американец Боб Ролл финишировал в ужасном состоянии, его сердце выдавало 27 ударов в минуту и он выглядел дико замерзшим. Но после 10 эспрессо и часа в теплом помещении он отошел и уже болтал с фанатками. Фотографии лидеров этапа – обнявшихся Брейкинка и Хэмпстена попали на полосы всех газет, подпись гласила – I Lupi del Gavia, так они навсегда получили свое прозвище – «Волки Гавии».

В дальнейшем Энди успешно защищал свой статус лидера до конца многодневки и стал первым (и до сих пор единственным) американцем, победившим в Джиро. Он покинул спорт в 34 года, по слухам отказавшись участвовать в допинговом проекте Армстронга, и сейчас вместе с братом занимается изготовлением великов под своим именем. С победой на Джиро связаны еще две интересных технических факта – впервые в гранд туре победил гонщик на велике, оборудованном Shimano Dura Ace. И второе – раму для компании Huffy создал начинающий фреймбилдер Джон Славта (John Slawta), основатель бренда Landshark, велик от которого я планирую прикупить.

Байк кстати выглядит вот так.

Почти 10 лет бельгиец Эдди «Каннибал» Меркс доминировал над современниками практически во всех видах велоспорта – на шоссе и треке.

Его вечный соперник итальянец Феличе «Феникс» Джимонди вспоминал: «Во время длинных и тяжёлых гонок, таких, как Чемпионат Мира, после 280 км обычно оставались только двое – я и Эдди. Никогда нельзя было угадать, когда Меркс решится на атаку, и если ты замешкался на мгновение, то поймать его было невозможно. Он был как гигантский резервуар, наполненный топливом, сильный в любом типе гонок: прологи, разделки на 50-60 км (после 60-ти километров, я думаю, ему становилось сложнее), горы и спринты. Помню, был вынужден пропустить Париж-Рубэ из-за падения, и смотрел гонку по телевизору. Когда увидел, как Эдди оторвался от всех, казалось, что ему просто дали уйти. Но по телевизору сложно увидеть все усилия, которые прилагались остальными, чтобы удержаться за Каннибалом. И, несмотря на любые усилия, иногда приходилось признавать, что удержаться за ним было невозможно, и оставалось лишь смотреть, как он исчезает». Их противостоянию даже песню посвятили.

Вот примерный пересказ:
«Горло пересохло, хочется пить,
вот подъём, на котором мне пора уходить.
Всё ещё можно изменить,
только смелость и ясность суметь сохранить.

Эта дорога навстречу несётся,
но не поддаётся, от седла уже не оторваться,
Только за твоим колесом мне остаётся держаться.

Сто километров за спиной, ещё сто впереди,
никого из команды моей рядом уже не найти.
И вдоль дорог все ждут лишь тебя,
но ты не сбросишь меня, и не думай, не вымотаешь ты меня.

Дома и люди мелькают,
от ветра спасения ищу, и пылью дышу.
Выйти на смену меня не зови всё равно не отвечу.
Придётся тебе везти.

Лишь главные сейчас впереди,
А Каннибал уже на вершине,
я обязан за ним идти.

Майка в поту,
Язык как чужой,
Прошу своё сердце поработать ещё.
И уже не понимаю, сколько времени мы едем вместе.

Я не понимаю, где я,
знаю только, во что бы то ни стало удержусь на твоём колесе.
Наши две судьбы слились в одну,
Часы отсчитывают секунды,
Время сейчас за нас.

Когда дорога ползёт вверх,
ты даже не оглядывайся,
я всё равно за тобой.
Сто километров за спиной, ещё сто впереди,
и конечно, снова лишь мы с тобой.

Я должен всё отдать, лишь бы тебя обойти,
ты даже не думай,
тебе от меня не уйти».

Они были дружны, а когда Джимонди в этом году не стало, Меркс сказал: «В этот раз, мой друг, ты финишировал первым».

Суровый велотрек в Манчестере.