У системы было несколько недостатков – во-первых приходилось жертвовать звездочкой на трещотке (на момент ее выхода это были 6 скоростей). Во-вторых реально она ускоряла смену колеса только на топовых соревнованиях, когда за спортсменом ехала техничка.

В общем суперпопулярности Portacatena не снискала, но если на вашей раме есть крепления под нее – можете прикупить и поставить, понта она дает немало и ценится среди любитей классического шоссе. Вот например тут продавалась за 49 Евро.

Когда ситуация под контролем.

И такое бывало – реклама Camel от победителя 6-дневных гонок на треке. Освежает, охлаждает и смягчает – куда уж без этого.

#pellos Я уже писал про французского иллюстратора Ребура – он зарисовывал велосипеды и детали для популярных веложурналов в их золотую эпоху. А недавно узнал про культового карикатуриста Рене Пелларина (René Pellarin), работавшего под псевдонимом Pellos. Он был ровесником XX века и прожил почти сто лет, родился в 1900 году, умер в 1998. В 16 начал рисовать для швейцарского юмористического журнала Le Gugusse, в ревущие 30-е перебрался в Париж, где активно работал для журналов и и графических романов. Вот например его герои.

В спорте он рисовал на две основные темы – регби и велоспорт. И в последнем стал абсолютно культовым автором. Вот например рисунок 1936 года описывающий встречу трековых аристократов и шоссейников.

А это процесс выбора новых ног для победителя очередного Тур Де Франс.

Тут горы измываются над участником тура.

А это менеждер французской сборной в процессе управления.

Моя любимая карикатура – противостояние Жака «Мистер Часы» Анкетиля и Раймона «Вечно второго» Полидора. Снизу пытаются дотянуться до них остальные претенденты. Слева внизу Том Симпсон.

Доминирование Италии на Олимпийских играх 1964 года.

Французский велочемпионат 1965 года. Победитель заполучил трехцветную джерси, остальные зря только сидят на бережке.

И опять «Вечно второй» пытается догнать Анкетиля.

Поздняя работа – 1976 год, дуду уже под 80. Особенно впечатляет дух травмированного Эдди Меркса в правом верхнем углу.

Анкетиль пытается затмить фигуру Луисона Бобе (великий был дядька, скоро расскажу про него).

Ну и в финале Том Симпсон гонит вперед, пока Анкетиль попивает шампанское у себя в квартале.

Думаю прикупить книгу его иллюстраций, а может потом и выставку его сделать, что думаете?

Сегодня собрали и катнул на Fuso первого поколения – потрясающий велосипед получился! Группа Dura Ace 7410 – огонь!

Вчера в Москве выпал снег и я решил рассказать историю самого жестого велоиспытания в истории больших гонок. Историю «Дня Снега» или «Дня, когда плакали крутые мужики». Это случилось 5 июня 1988 года на великой итальянской многодневке Giro d'Italia. Тур де Франс уже выиграл Грег Лемонд, но итальянская часть «большой короны велоспорта» впервые покорилась Энди Хэмпстену (Andy Hampsten). В Италии к американцам в 80-е отношение было пренебрежительное – участников команды 7-Eleven за глаза называли «поедателями бургеров» и, конечно же, никто не думал, что один из них вскоре встанет в ряд с великими итальянскими чемпионами – Альфредо Биндой, Джино Бартали и Фаусто Коппи. Но вскоре это случилось, причем в таком драматичном тоне, который фанаты велоспорта не забудут никогда.

Более 20 лет маршрут Джиро не проходил через опасный перевал Гавиа – участок дикий, частично покрытый брусчаткой и очень негостеприимный – в горах главными себя чувствовали не люди, а местные волки. Говорили, что делалось это в угоду Франческо «Шерифу» Мозеру, он не очень уверенно чувствовал себя в горах. Когда Шериф вышел на пенсию и организаторы решили усложнить задачу участникам – участник команды 7-Eleven Роб Ролл вспоминал, что «в тот год эти сукины дети натыкали в маршрут все горы, которые смогли найти на карте». Один из немногих итальянцев, который хорошо относился к коллегам из за океана, экс-победитель Джиро Джанни Мотта (Gianni Motta), заглянул к Хэмпстену и рассказал ему, что этот кусок маршрута был сделан когда-то «под него» и посоветовал Энди атаковать. Маэстро сказал, что «другие гонщики думают, что это просто еще один подъем». Хэмпстен понял, что у него есть шанс и начал подготовку.