Дегранж перенес велотрек в здание неподалеку, на углу бульвара Гренель и улицы Нелатон. Велодром получил два прозвища – Ледник (La Glacière) и Зимний велодром (Vélodrome d'Hiver), второе название стало официальным. Новая трасса, спроектированная тем же Ламбертом, имела длину 250 метров, ее окружали два яруса сидений, которые возвышались над такими крутыми для того времени виражами, что их сравнивали со скалами. В центре трека разместили каток площадью 2700 квадратных метров. Площадка была освещена 1253 подвесными лампами. Это был грандиозный успех – на гонках было так много зрителей, что зал напоминал станции парижского метро в час пик. Богатые сидели у трассы, а остальные толпились в райке, с которого трасса была едва видна. Классовое напряжение выражалось в том, что с балконов вниз бросали сосиски, хлеб и даже бутылки, попадая порою на трассу. Менеджеры зала установили сеть, чтобы ловить «ракеты». На знаменитых фото Картье Брессона как раз Зимний велодром во время Шестидневых гонок.
Одним из фанатов гонок на Vélodrome d'Hiver был Эрнест Хемингуэй, он увековечил атмосферу места в «Празднике, который всегда с тобой»: «Велогонки были прекрасной новинкой, почти мне не известной. Но мы увлеклись ими не сразу. Это произошло позже. Им суждено было сыграть большую роль в нашей жизни в ту пору, когда первый парижский период безвозвратно пришел к концу. Но долгое время нам было хорошо жить в нашей части Парижа, далеко от ипподрома, и делать ставку на самих себя и свою работу и на художников, которых мы знали, вместо того чтобы зарабатывать на жизнь игрой и называть это по-другому. Я начинал много рассказов о велогонках, но так и не написал ни одного, который мог бы сравниться с самими гонками на закрытых и открытых треках или на шоссе. Но я все-таки покажу Зимний велодром в дымке уходящего дня, и крутой деревянный трек, и шуршание шин по дереву, и напряжение гонщиков, и их приемы, когда они взлетают вверх и устремляются вниз, слившись со своими машинами; покажу все волшебство demifond: ревущие мотоциклы с роликами позади и entraоneurs в тяжелых защитных шлемах и кожаных куртках, которыми они загораживают от встречного потока воздуха велогонщиков в легких шлемах, пригнувшихся к рулю и бешено крутящих педали, чтобы переднее колесо не отставало от ролика позади мотоцикла, рассекающего для них воздух, и треск моторов, и захватывающие дух поединки между гонщиками, летящими локоть к локтю, колесо к колесу, вверх-вниз и все время вперед на смертоносных скоростях до тех пор, пока кто-нибудь один, потеряв темп, не отстанет от лидера и не ударится о жесткую стену воздуха, от которого он до сих пор был огражден. Разновидностей велогонок было очень много. Обычный спринт с раздельным стартом или матчевые гонки, когда два гонщика долгие секунды балансируют на своих машинах, чтобы заставить соперника вести, потом несколько медленных кругов и, наконец, резкий бросок в захватывающую чистоту скорости. Кроме того, двухчасовые командные гонки с несколькими спринтерскими заездами для заполнения времени; одиночные состязания на абсолютную скорость, когда гонщик в течение часа соревнуется со стрелкой секундомера; очень опасные, но очень красивые гонки на сто километров за тяжелыми мотоциклами по крутому деревянному треку пятисотметровой чаши «Буффало»– открытого стадиона в Монруже; знаменитый бельгийский чемпион Линар, которого из-за профиля прозвали Сиу к концу гонки он увеличивал и без того страшную скорость, пригибал голову и сосал коньяк из резиновой трубки, соединенной с грелкой у него под майкой; и чемпионаты Франции по гонкам за лидером на бетонном треке в шестьсот шестьдесят метров длиной в парке возле Отейля, – самом коварном треке, где на наших глазах разбился великий Гана и мы слышали хруст черепа под его защитным шлемом, точно на пикнике кто-то разбил о камень крутое яйцо. Я должен описать необыкновенный мир шестидневных велогонок и удивительные шоссейные гонки в горах. Один лишь французский язык способен выразить все это, потому что термины все французские. Вот почему так трудно об этом писать. Майк был прав. Велогонки хороши потому, что там не обязательно играть. Но все это относится уже к другому периоду моей жизни в Париже».
👍2
Вообще трек брали в аренду все кто угодно. Во время летних Олимпийских игр 1924 года на велодроме проходили соревнования по боксу, фехтованию, тяжелой атлетике и борьбе. Тут выступала Эдит Пиаф, катались роллеры, гоняли на мотоциклах и даже пытались устроить шоу со львами и верблюдами (грандиозный провал). Но вскоре тут завелись другие звери – зал арендовал бывший коммунист Жак Дорио (Jacques Doriot), возглавлявший крупнейшую нацистскую партию Франции PPF. Именно на Зимнем велодроме, Дорио зиговал и призывал французов присоединиться к «своей борьбе». После оккупации немцы начали решать еврейский вопрос и летом 1942 года была проведена операция «Весенний бриз» (Opération Vent printanier) – было задержано 28 000 человек. Чтобы гарантировать участие французской полиции в облавах, немцы согласились сосредоточить внимание на евреях-иностранцах и евреях без гражданства, таким образом первоначально избавив французских евреев от депортации.
Рано утром 16 июля 1942 года французская полиция арестовала тысячи мужчин, женщин и детей по всему Парижу. К концу дня жандармы забрали из домов 2573 мужчины, 5 165 женщин и 3625 детей. Облавы продолжились на следующий день. Примерно 6000 из задержанных были немедленно доставлены в транзитный лагерь Дранси, в северном пригороде Парижа. Остальных отправили на Зимний велодром. Чиновники не могли питать иллюзий относительно пригодности зала для содержания такого большого количества людей. Было почти невозможно лечь и заключенные столкнулись с ужасными бытовыми условиями. Не было нормальной поставки еды, воды (небольшие партии разрешили привезти Красному кресту и квакерам) и обеспечения санитарии (в здании работали лишь два врача). Покрашенный в темно-синий цвет (аэромаскировка от налетов союзников) стеклянный потолок создавал ужасную жару днем, а ночью было холодно. Из 10 доступных туалетов, пять были запечатаны, потому что из окон можно было бежать. Арестованных держали здесь пять мучительных дней.
До сих пор темная история, на каких условиях владелец велодрома Жак Годде (Jacques Goddet) передал ключи для облавы. Годе был директором Тур Де Франс с 1936 по 1986 год и отказался проводить многодневку во время оккупации, хотя нацисты на него давили очень сильно, но тут видимо согласия не спрашивали. После войны основных организаторов облавы осудили (и даже казнили) как коллаборационистов, но в целом ситуация замалчивалась годами – ведь арестовывали евреев французы, а не немцы. Только 16 июля 1995 года президент Жак Ширак официально признал: «Эти темные часы навсегда запятнали нашу историю и являются оскорблением нашего прошлого и наших традиций. Да, преступное безумие оккупантов поддержали французы, французское государство». Позицию в дальнейшем поддержали Франсуа Олланд и Эммануэль Макрон. «Это действительно Франция организовала это», сказал Макрон на месте, где раньше находился велодром. В монументе есть деталь: основание, на котором сидят жертвы облавы – полотно гоночного трека.
Что до Зимнего велодрома, то после войны он быстро пришел в негодность. Здание стояло грязным и пыльным, крыша во время дождя протекала, электрические кабели свешивались петлями. Последняя шестидневная гонка состоялась в 1958 году, с участием легендарных Роже Ривьера, Жака Анкетиля, Фаусто Коппи и Андре Дарригада. Ривьер был вынужден сойти после аварии с Анкетилем в первые часы; 12 ноября Дарригейд выиграл самый большой приз, когда-либо предлагавшийся на трассе – один миллион (!!!) франков. А 12 мая 1959 года историю арены завершил... Сальвадор Дали. Во время перформанса он взорвал макет Эйфелевой башни, чтобы символизировать конец дворца. Вскоре пожар уничтожил часть здания, а остальная часть конструкции была снесена. Сейчас на этом месте находится жилой дом и здание Министерства внутренних дел.
Потрясающая подборка велокнижек от издательства Bluetrain Publishing. Фаусто Коппи, Том Симпсон, Грег Лемонд, Марко Пантани, Гэри Фишер, чернокожие гонцы и Королевы боли (в том числе первая советская чемпионка мира в гонке преследования Любовь Кочетова). Идеальная подборка подарков мне на день рождения и новый год на 15 лет вперед. Если есть у кого, дайте позырить – у меня только Magnum Cycling есть.