Сейчас Верзес живет в Санта-Барбаре, практикует массаж и помогает людям найти свой путь к здоровью. «Все, что я узнала, работая в протуре, я применяю в повседневной работе. Я всегда оцениваю тела клиентов так, как я бы оценил профессионального гонщика – я обычно не массирую своих клиентов, как профессионал, обычно убавляю «мощность»! Делаю массаж спортсменам, онкобольных и не спортсменам. Помогаю женщинам в пременопаузе и людям, желающим улучшить свое здоровье и самочувствие. Я рекомендую клиентам подходящих докторов, помогаю им с добавками и объясняю важность системы «тренировка-гонка-восстановление».

На вопрос если был всего один день вашей карьеры, чтобы прожить его заново, она отвечает: «Я предпочла бы, чтобы это было обычное утро, когда я шла к стартовой линии. Сейчас гонщики изолированы в своих автобусах, болельщики и журналисты не имеют доступа к ним на стартах и финише, как это было у нас. Вы не можете дотронуться до них или поздороваться. Я бы хотела в тот день отправиться за бутылками с водой, брендированными Coca-Cola. Все гонщики бы здоровались и целовали меня: Шон Келли, Лоран Финьон, Урс Циммерман, Клаудио Кьяпуччи, Педро Дельгадо, Грег Лемонд, Фил Андерсон, Жан-Франсуа Бернар, Эдди Планкарт… Ребята были королями. Я бы хотела пройти по залу Королей».

Вместо послесловия советую почитать о жизни современных смотрителей/смотрительниц (в современных командах до половины soigneur – женщины). А тут CGN запечатлели видео одного из обычно-необычных дней сеньора Микеле Паллини (Michele Pallini) aka Николас Кейджа в команде Astana. А вот совет массажиста-профи гонщику-любителю: «Всегда проводить тщательную растяжку и использовать массажный валик для этого. Валик работает лучше, чем просто растяжка, он расслабляет мышцы и обеспечивает их эффективную работу. Принятие горячих ванн с английской солью, когда вы болеете и сбалансированной диеты также отлично работает. Помните – правильное питание делает тело здоровым».

Писал про велопобеге о нацистов создателей книжек про «Любопытного Джорджа» Ханса Аугусто и Маргарет Реев, не всем, к сожалению, повезло выбраться. У евреев, оставшихся во Франции, с велоспортом, а точнее с Зимним велодромом возникли совершенно другие, очень печальные ассоциации. В июле 1942 года здесь произошла «Сортировка на Зимнем велодроме» (La rafle du Vel d'Hiv) – массовая облава, в результате которой были арестованы 13 152 еврея без статуса гражданства Франции – в том числе 4 115 детей. Большинство из них были оправлены в лагерь в Дранси, а потом в Освенцим, выжило лишь 400 человек.

Изначально первый всесезонный велотрек открылся в Зале Машин (Salles des Machines), павильоне промышленной экспозиции Всемирной выставки. После ее завершения в 1900 году самое большое в мире здание со сводами пустовало. В 1902 году павильон инспектировал Анри Дегранж (в следующем году он основал Тур де Франс). С ним были Виктор Годде, казначей газеты и архитектор Гастон Ламберт. Именно Ламберт сказал, что может превратить зал в спортивную арену с велотреком длиной 333 метра и шириной 8 метров. Работы были проделаны за 20 дней, открытие случилось 20 декабря 1903 года, собрались 20 000 человек. Сиденья были примитивными, отопления не было. Прикол в том, что первым номером шла не велогонка, а соревнования по ходьбе на 250 метров. Велосипедисты поехали за ними, но до финиша первого заезда доехал лишь один – слишком крутые повороты заложил Ламберт. В 1909 году дворец решили таки снести (он загораживал вид на Эйфелеву башню и Марсово поле), общественность протестовала против, но через год его не стало.

Дегранж перенес велотрек в здание неподалеку, на углу бульвара Гренель и улицы Нелатон. Велодром получил два прозвища – Ледник (La Glacière) и Зимний велодром (Vélodrome d'Hiver), второе название стало официальным. Новая трасса, спроектированная тем же Ламбертом, имела длину 250 метров, ее окружали два яруса сидений, которые возвышались над такими крутыми для того времени виражами, что их сравнивали со скалами. В центре трека разместили каток площадью 2700 квадратных метров. Площадка была освещена 1253 подвесными лампами. Это был грандиозный успех – на гонках было так много зрителей, что зал напоминал станции парижского метро в час пик. Богатые сидели у трассы, а остальные толпились в райке, с которого трасса была едва видна. Классовое напряжение выражалось в том, что с балконов вниз бросали сосиски, хлеб и даже бутылки, попадая порою на трассу. Менеджеры зала установили сеть, чтобы ловить «ракеты». На знаменитых фото Картье Брессона как раз Зимний велодром во время Шестидневых гонок.