На самом деле Роже планировал стать футболистом. У него был хороший удар левой, в 16 лет он играл за Eeklo, команду третьего дивизиона бельгийского чемпионата. Его старший брат Эрик и отец, оба велогонщики, убедили его принять участие в юниорском заезде. На велосипеде старшего брата он занял четвертое место, во второй гонке пришел первым. И пошло-поехало – в первом любительском сезоне Роже одержал 17 побед. Тут хочу добавить, что брат Роже – Эрик Де Вламинк – личность не менее легендарная – семикратный (!!!) чемпион мира по велокроссу. «Мы с братом тренировались, соревнуясь, кто дольше проедет по железнодорожным рельсам. Вот почему мы были так хороши в кроссе. В моих первых десяти Париж-Рубе у меня не было ни одного прокола. И каждый раз в последних четырех пробивался. Когда ты в порядке, ты не прокалываешься». Формы Роже достигал путем строжайшей дисциплины и убийственных тренировок, о которых ходят легенды.

Его выезды по лесу Клуибос были печально известны. «Это были спартанские тренировки, с которыми мог справиться только он», - вспоминал бывший товарищ по команде Ронан Де Мейер. «Роже часами катал по грязи и лужам, в гору и по долине, а его тренер и физиотерапевт Жорж Деббо ехал рядом и не давал расслабиться. «Однажды появился Эдди Планкарт. Больше мы его никогда не видели». Если фермер только что вспахал поле, Де Вламинк выезжал в борозду и старался бы оставаться в ней как можно дольше. «Нынешнее поколение недостаточно тренируется. Вы знаете, что я проехал лишние 140 километров после Гент-Вевельгем? Сделал 400 километров за один день. Мне это нужно, чтобы быть в форме для Париж-Рубе».

Когда в 1969 году к Де Вламинку, тогда еще любителю, подошел победитель Джиро Эдди Меркс и предложил ему стать частью команды Faema, то получил отказ. «Я сказал «нет». Я хочу гонять против тебя. Я хочу побеждать сам», - вспоминает Де Вламинк. Представьте себе силу характера. Он подписал контракт с Flandria и в феврале следующего года выиграл групповой спринт у Меркса на Omloop. «Без [Эдди] у меня было бы на одного ключевого конкурента меньше, но, с другой стороны, с ним всегда было легко. Вам не требовалось никакого тактического чутья, просто нужно было следовать за Мерксом. Победа на Париж-Рубе над Вилли Тейрлинком [в 1977 году] была разочарованием, я хотел, чтобы Меркс был вторым. Вот почему Tour de Suisse 1975 года - лучшая победа в моей карьере. В последний день [20 июня 1975 года] я победил Меркса трижды – в утренней гонке, в финальной разделке и в генеральной классификации». При этом уважение Роже к Мерксу огромно. Де Вламинк даже назвал в его честь своего единственного сына.

Думаю сейчас Де Вламинк смотрит монумент по телевизору – он не пропускает ни одного крупного соревнования. Правда у него свое, своеобразное отношение к большинству современных гонщиков. «Что вы думаете о Петере Сагане?» Роже тяжело вздыхает и пожимает плечами. «Он быстр в спринте, но не более того. Добавьте 600 метров подъема, и ему конец. И он не умеет гонять разделки. В мои дни он не выиграл бы ни одной гонки». В Твиттере хэштег #InDeTijdVanRoger - «Во времена Роже» – мем, что-то вроде правдивых фактов про Чака Норриса. Шутки «во времена Роже Милан и Сан-Ремо были намного дальше друг от друга» или «во времена Роже участники на Париж-Рубе должны были сами укладывать брусчатку» – классика жанра. Такой радикальный человек, очень непростой. Мне вообще сказали, что общаться с ним по-человечески может только его механик и старый друг по команде Brooklyn Альдо Джос (Aldo Gios).

Роже по прежнему следит за здоровьем, соблюдает диету и измеряет свой пульс. «Сорок девять ударов в минуту. За свою карьеру я опустился до 34. Пока сердце выдает меньше 50, я счастлив». Роджеру за семьдесят, но он все еще выглядит крутым. Он слишком тщеславен, чтобы позволить ухудшиться своей физической форме. «Когда я начал лысеть, пересадил волосы», - говорит он без смущения, проводя рукой по черным локонам. «Я не понимаю, как Меркс может ходить с пивным животом. Даже если вы больше не профессионал, спортсмен продолжает следить за формой. Я стараюсь ездить на велосипеде каждый день. Так я контролирую свой вес». Сейчас приходится себя ограничивать – легенда гласит, что во время гонок Роже набивал себя тортами. Это радикально повышало уровень сахара в крови: «Верно, я съедал пять за пару дней до гонки. Мы заключали пари друг с другом. Помню однажды съел 19 эклеров».

«Однажды я сказал Эдди, что сегодня мы бы выиграли Рубе по десять раз! Кого нам, [Тома] Бунена пришлось бы побеждать?» - говорит Де Вламинк, считая, что его четыре победы стоят больше, чем победы единственного спортсмена, сравнявшегося с ним. И сейчас «Месье Париж-Рубе» следует режиму, который создал Карл Хайбрехтс, его тренер и друг: первым делом утром выпить утром пол-литра теплой воды («греть на плите, не в микроволновке»), после –пять разных фруктов, но всегда яблоко и киви. «Вы знаете, сколько существует видов фруктов?! Сегодня у меня было манго! Каждый день по половинке ананаса. Понимаете, он защищает от рака». Роже бегает трусцой в лесу и дважды в неделю катается на велосипеде. Это ритуал. Как будто всего один промах, один забытый киви, заставит посланника смерти постучать в дверь Де Вламинка в Каприйке. Все люди должны состариться и признать приближение конца. Де Вламинк рассчитывает на то, что по воскресеньям он позволит себе немного свежей выпечки. Роже Де Вламинк еще в гонке.

Вместо поскриптума – про единственный страх бельгийского сурового парня. После второго места на Париж-Рубе 1981 года (выиграл Ино), к бельгийцу обратился маленький доктор-очкарик, работавший на Франческо Мозера. Мишель Феррари сказал, что он может гарантировать Роже пятую победу, если тот позволит доктору взять кровь на пике формы, заморозить ее, а затем повторно влить ее перед Северным Адом. Именно с помощью гемотрансфузии Мозер поставил Рекорд часа (что выяснилось позже и тогда не было запрещено UCI). Де Вламинк был шокирован. «Я отказался, потому что эта идея напугала меня», - сказал он. «Это звучало ужасно. Я не хотел ничего об этом знать». В эпоху, когда почти каждый звездный гонщик был пойман на допинге, Де Вламинк никогда не проваливал допинг-тест. Может быть, это был страх вмешаться обмен веществ или, может быть, перед глазами была судьба брата Эрика, теряющего рассудок из-за амфетаминов, но допинг был единственной вещью, которой боялся Месье Париж-Рубе.