На диагностику ушло много времени. В конце концов здоровье австралийца восстановилось и следующий год стал одним из лучших в его карьере – он выиграл Tour Méditerranéen , Critérium du Dauphiné Libéré и Tour de Suisse, а также занял второе место в Tour of Flanders и Gent-Wevelgem. В 1986 году он победил на Париж-Тур и начал зарабатывать не только призовые, но и рекламные - вот например реклама австралийского пива Tooheys с его участием.

Потом были голландская команда TVM (тут Андерсон гонял на великах Zullo от Тициано Зулло из Вероны) и американская Motorolla, в которую 33-летний ветеран пришел в 1991 году в статусе живой легенды. Была ли «атмосфера» в команде более спокойной, чем у европейских команд? «Это было определенно более расслабленно, особенно с гонщиками из США, атмосфера не такая, как в европейской команде. При этом у нас были сильные гонщики, парни, вошедшие в историю, Энди Хэмпстен, который выиграл тот знаменитый Джиро на снегу. За столом говорили по-английски, и мы все были хорошими друзьями, и было приятно участвовать в гонках в США».

Но, несмотря на непринужденную атмосферу и дружбу, Андерсону не разрешили закончить свой сезон и карьеру - так, как ему бы хотелось. «Как только я объявил о своем уходе, команда не разрешила мне участвовать в гонках. Когда Кадел уходил на пенсию, это был практически национальный праздник, они заставляли его вставать на подиум на каждой гонке, чтобы попрощаться. По иронии судьбы в BMC такой же менеджмент, как и в Motorola, но это было большим разочарованием, потому что я хотел участвовать в Tour of Lombardy и Paris-Tours, двух гонках, в которых я хорошо выступил - я был на подиуме в Ломбардии и выиграл в Туре. Но как только я объявил, что заканчиваю, они сказали; «Хорошо, теперь верни нам велосипед!» Это было ужасно, потому что я помог команде добраться туда, где она была, и я хотел ехать до конца года. Тем не менее, мне платили до конца контракта, и это было началом нового этапа в моей жизни ».

«Когда я вышел на пенсию, я был одним из старейших в пелотоне в свои 36 лет: большинство парней уходили 34 или 35 лет. Только Шон Келли упрямился и продолжал, пока ему не исполнилось 40. Я купил красивую ферму в Австралии, начал проводить тренировочные сборы и помогал тренировать сборную Китая. Затем в 95-м я освещал Тур для газеты; в 96-м комментировал Олимпийские игры, а в 97-м Nike предложила мне пообщаться с их VIP-персонами на Туре. Они сделали это на уровне; пять звезд с вертолетами, хаммеры и три недели ночевок в замках. Большинство поездок на Тур в то время были базовыми, но я понял, что есть рынок для людей, которым нужно больше стиля и комфорта, поэтому 1998 году мы с партнерами запустили программу комфортных "пятизвездочных" поездок на гранд-туры. Формат меняется ежегодно, часто гости хотят сами проехать те подъемы, о которых они так много слышали. Мы проехали Джиро и Вуэльту, но Тур самый большой - в нем есть престиж и погода!». Ну и желтая джерси тут точно помогает думаю.

Сожалеет ли он о чем то? «Нет, моя жизнь была похожа на интересную историю. Конечно, в пелотоне были непростые отношения и настоящие битвы, и в настоящее время ребята зарабатывают огромные деньги, больше, чем мне когда-либо платили, но и я был одним из самых высокооплачиваемых гонщиков своей эпохи. У меня есть здоровье, я все еще езжу на велосипеде - завтра сделаю 100 км - у меня есть бизнес, энергия и энтузиазм, что, я думаю, является свидетельством чистого образа жизни, который я всегда вел». А недавно Фил отыскал свой винтажный Peugeot с Тура 1982 года и восстановил его.

P.P.S Безумая история от Фила Андерсона. «Одно из самых диких воспоминаний касается британского гонщика Шона Йетса (Sean Yates) во время его первого Тур Де Франс 1982 года. Мы оба ехали за команду Peugeot, был прекрасный солнечный день, но у бедного Шона случилась диарея. Ему отчаянно нужно было облегчиться. Он подъехал и сказал: «Что я могу с этим поделать? Я не могу остановиться, что мне делать? Я ответил, что он может приспустить шорты и использовать велокепку прямо на ходу. Я сказал, что слышал, что так можно сделать, от более опытных парней в пелотоне. Конечно, я шутил, но он этого не знал. Я добавил, что могу одолжить свою кепку для этого (и не потребую ее назад). Шон отъехал к краю пелотона, который двигался со скоростью около 50 км в час. Это было до бибов, поэтому он просто сунул кепку в трусы и я услышал вздох облегчения. Затем он вытащил кепку и выбросил ее. Тридцать парней сзади отчаянно свернули, чтобы избежать неприятностей».