В 1984 году Андерсон перешел в команду Panasonic-Raleigh управлявшейся экс-звездой шестидневных гонок и победителем Париж-Рубе голландцем Питером Постом. «В 1984 году я лидировал в рейтинге гонщиков. У меня был хороший год, включая победу на Дофин-Либере, и я финишировал пятым в общем зачете на Тур де Франс. Потом мы подошли к концу сезона к финальной гонке, Туру Ломбардии. Это была последняя гонка сезона. Шон Келли отставал от меня всего на несколько очков. Но за неделю перед гонкой у меня начали болеть бедра и плечи, и я не мог встать с постели по утрам. Целую неделю провел у врачей, пытаясь выяснить, в чем проблема, но никто не знал. Я не мог тренироваться всю неделю, но все равно вышел на старт и не смог доехать до финиша. Шон Келли в итоге получил приз Super Prestige Pernod, а я стал вторым. В следующем году болезнь продолжилась. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы выяснить что случилось. У меня был редкий тип инфекции, поражающий только людей с определенной группой крови, и это вызвало артрит».

На диагностику ушло много времени. В конце концов здоровье австралийца восстановилось и следующий год стал одним из лучших в его карьере – он выиграл Tour Méditerranéen , Critérium du Dauphiné Libéré и Tour de Suisse, а также занял второе место в Tour of Flanders и Gent-Wevelgem. В 1986 году он победил на Париж-Тур и начал зарабатывать не только призовые, но и рекламные - вот например реклама австралийского пива Tooheys с его участием.

Потом были голландская команда TVM (тут Андерсон гонял на великах Zullo от Тициано Зулло из Вероны) и американская Motorolla, в которую 33-летний ветеран пришел в 1991 году в статусе живой легенды. Была ли «атмосфера» в команде более спокойной, чем у европейских команд? «Это было определенно более расслабленно, особенно с гонщиками из США, атмосфера не такая, как в европейской команде. При этом у нас были сильные гонщики, парни, вошедшие в историю, Энди Хэмпстен, который выиграл тот знаменитый Джиро на снегу. За столом говорили по-английски, и мы все были хорошими друзьями, и было приятно участвовать в гонках в США».

Но, несмотря на непринужденную атмосферу и дружбу, Андерсону не разрешили закончить свой сезон и карьеру - так, как ему бы хотелось. «Как только я объявил о своем уходе, команда не разрешила мне участвовать в гонках. Когда Кадел уходил на пенсию, это был практически национальный праздник, они заставляли его вставать на подиум на каждой гонке, чтобы попрощаться. По иронии судьбы в BMC такой же менеджмент, как и в Motorola, но это было большим разочарованием, потому что я хотел участвовать в Tour of Lombardy и Paris-Tours, двух гонках, в которых я хорошо выступил - я был на подиуме в Ломбардии и выиграл в Туре. Но как только я объявил, что заканчиваю, они сказали; «Хорошо, теперь верни нам велосипед!» Это было ужасно, потому что я помог команде добраться туда, где она была, и я хотел ехать до конца года. Тем не менее, мне платили до конца контракта, и это было началом нового этапа в моей жизни ».

«Когда я вышел на пенсию, я был одним из старейших в пелотоне в свои 36 лет: большинство парней уходили 34 или 35 лет. Только Шон Келли упрямился и продолжал, пока ему не исполнилось 40. Я купил красивую ферму в Австралии, начал проводить тренировочные сборы и помогал тренировать сборную Китая. Затем в 95-м я освещал Тур для газеты; в 96-м комментировал Олимпийские игры, а в 97-м Nike предложила мне пообщаться с их VIP-персонами на Туре. Они сделали это на уровне; пять звезд с вертолетами, хаммеры и три недели ночевок в замках. Большинство поездок на Тур в то время были базовыми, но я понял, что есть рынок для людей, которым нужно больше стиля и комфорта, поэтому 1998 году мы с партнерами запустили программу комфортных "пятизвездочных" поездок на гранд-туры. Формат меняется ежегодно, часто гости хотят сами проехать те подъемы, о которых они так много слышали. Мы проехали Джиро и Вуэльту, но Тур самый большой - в нем есть престиж и погода!». Ну и желтая джерси тут точно помогает думаю.