А вот вам тизер новой картины Бертрана Мандико — «Грязный рай». Хорни-сай-фая с другой планеты, как выразились в ИК. Прямиком с конкурса хоррор-фестиваля в Ситжесе.

🐇Пир (2021; реж. Ли Хевн Джонс)

Уэльс, наши дни. Местный депутат Гвин и его жена Гленда собирают гостей на званный ужин в своем роскошном доме в горах, чтобы заключить сделку о добыче полезных ископаемых. По дому слоняются два хозяйских сына: опустившийся наркоман Гуто и до ужаса зацикленный на своем теле Гвейридд. На многие километры вокруг — только вездесущая свирепая зелень. Помочь Гленде с готовкой приходит загадочная молодая женщина — официантка Кади, из которой немного сыплется песочек (буквально). Сервируя стол, она попутно изучает каждого из членов семьи. Диалоги скупые, но расчетливо-точные, и от того несколько жуткие. Скоро становится ясно, что Кади пришла вовсе не для того, чтобы освежевать кроликов на ужин.

Тихая, но тревожная атмосфера постепенно накаляется, цвета сгущаются от яркого зеленого до непроглядно-черного — последствия будут самыми ужасающими. Помимо того, что это бесподобно снятое (еще и полностью на валлийском языке) кино, в нем есть то, за что я так люблю хорроры — важная тема, мастерски упакованная в красивую метафору. Не фильм, а образцовое стихотворение. Хотя и страшное. Очень изящный способ напомнить: природа способна мстить.

#ужасы_эко

🔥Титан (2020; реж. Жюлия Дюкорно)

Девочкой Алексия попала с отцом в ДТП, и ей в череп вставили титановую пластину. Взрослой она, объективированная, сексуализированная, танцует полуобнаженной на капоте «Кадиллака», твердой рукой вонзает заколку-спицу в ухо не понимающему слово «нет» фанату, а потом занимается сексом в автомобильном салоне — с самой машиной. Несколько дней спустя она просыпается с разрастающимся животом и пятнами машинного масла на трусах. Дальше будет еще несколько дурацких убийств, и, спасаясь от правосудия, Алексия убежит из дома и выдаст себя за то ли пропавшего, то ли погибшего много лет назад юношу, и найдет новую семью в лице не желающего стареть начальника пожарной бригады —

По правде говоря, никакой логлайн не способен передать суть «Титан» Жюлии Дюкорно, и я не знаю как про него писать — он обезоруживает, не дает единственно верных определений и однозначных трактовок. О чем это кино? О размывании границ человеческого и нечеловеческого, функциональном отношении ко всему в мире, трансформации и владении своим телом, самоидентификации, гендерной флюидности, поиске Отца и безусловной любви. Такой — трансцедентной — любви, которая существует над гендером, социальными конструктами, нашими проекциями и ожиданиями — всем тем, что обычно мешает нам разглядеть самого человека, без всяких ярлыков и меток. Это со слов Дюкорно.

Из-за схожих тем — секс и машины — все кому не лень сравнили «Титан» с «Автокатастрофой» Кроненберга, но по-моему это большое упрощение, как и любая попытка как-то унифицировать этот фильм. Это даже не хоррор, тем более что Дюкорно и не считает себя режиссером жанрового кино. Она говорит, что снимает драмы — в данном случае историю любви — используя инструменты телесного ужаса. Но ужас у нее не такой как у большинства других, он всегда идет изнутри — в отличие от фильмов режиссеров-мужчин, где страшное как правило приходит извне. И жестокость у нее тоже другая. В сложной сети образов «Титана» есть отсылки и к Библии (даже не буду этого касаться), и к греческой мифологии. В каком-то интервью Дюкорно отметила, что среди всех литературных пространств, только в героическом эпосе женским существам позволено быть жестокими по своей сути, тогда как в попкультуре женское насилие морально неприемлемо, и его обязательно его нужно объяснять каким-то предшествующим событием. В отличие от мужского.

Но в чем-то Дюкорно и лукавит. Сначала при каждом удобном случае называет свою Алексию кровожадной психопаткой, а потом говорит, что чудовищность для нее всегда позитивна, и благодарит каннское жюри, что «впустили чудовищ». Мне кажется, она вообще много всего недоговаривает, хитрит: «Когда вы смотрите мой фильм, он становится вашим». Найти красоту в том, что некрасиво, и сделать темное настолько темным, чтобы любой всполох света не озарял, а ослеплял — огромный талант Дюкорно. Но меня шокирует ее смелость — именно такие эксперименты меняют кино, влияют на развитие кинематографа — и то, как она смогла трансформироваться в том, что делает. Я горячо люблю ее предыдущую работу, «Сырое», и хотя «Титан» — это совсем другое кино, у него такое же нежное сердце. Бьющееся под стальными листами, в масле и крови.

#ужасы_новое

⚡️Тельма (2017; реж. Йоаким Триер)

Набожная христианка Тельма поступает в университет на биологию и впервые начинает жить вдалеке от родителей. У нее нет друзей, но однажды в библиотеке ей улыбается Аня. Почти сразу же у Тельмы случается приступ, а придя в себя, она уже не может выкинуть Аню из головы. Это любовь с первого взгляда, но Тельма понятия не имеет, что делать со своим чувством. После очередного припадка и нескольких тревожных снов она с удивлением замечает, что Аня тоже влюбляется в нее.

«Тельма» — это холодный норвежский двойник «Кэрри», фильм о внутреней силе, о том, что бывает, когда ее подавляешь (ничего хорошего), и о смелости быть честной с собой.

Я очень много про это думаю в последнее время, и у меня даже есть рассказ на эту тему. Но фильм заставил задуматься о другом — о любви. С Тельмой не все так просто: она обладает пугающими телекинетическим способностями. «Это внутри тебя. Если ты желаешь чего-то сердцем и умом, оно сделает так, что это случится», — говорит ей отец, который в начале фильма, охотясь на оленя, на секунду наводит винтовку на свою маленькую дочку, уже наделавшую в семье бед.

Красивая и яркая Аня влюбилась в неприметную Тельму только потому, что та этого сильно захотела, и в этом ужас. Или нет?

Много лет назад я прочитала такую фразу (если не ошибаюсь, Р. Литвиновой): «Если ты кого-то по-настоящему искренне любишь, у него нет шанса не полюбить в ответ». Тогда рецептурно это сработало, но ничего хорошего все равно не вышло. С другой стороны, всегда ли можно узнать наверняка, что именно привлекает другого: ты сам или твоя любовь к нему —

#ужасы_новое

Сегодня — солнцестояние, высшая точка лета, и, согласно кельтским традициям, празднование в честь солярного (то есть солнечного) Короля, а заодно и его проводы (сегодня в его честь жгут костры, а завтра ритуально убьют), и конечно, по этому поводу у меня для вас есть фильм на вечер —

☀️Солнцестояние (2019; реж. Ари Астер)

Потерявшая всю семью в одну ночь Дени (Флоренс Пью) не живет, но существует, а единственный дорогой человек, который у нее остался — бойфренд Кристиан, — все никак не решается ее бросить. Вместе с друзьями-антропологами Кристиан собирается на каникулы в шведскую деревню — посмотреть на традицонный сезонный праздник и собрать материал для диплома. И, конечно, предлагая Дени составить им компанию, он надеется, что она откажется. Но она соглашается.

В Швеции они остановятся свидетелями жуткого культа, кое-кто пропадает, а те, кто остаются, участвуют в коронации Королевы Мая. Причем избранная королева не только надевает венец из цветов, но и выбирает людей для жертвоприношения…

Слоган фильма — «Вековая тьма пробудится» — звучит как насмешка. Каждый кадр здесь слепяще-белый, без единого темного пятнышка, и пугает не то, что обычно: вместо неясных теней и монстуозных существ — лубочные картинки, симпатичные люди в белых одеждах, а еще обиженно-растерянные глаза Дени, которая до последнего отказывается верить, что она никому не нужна. По словам режиссера картины Ари Астера, «Солнцестояние» — это опера о затянувшемся расставании. Он написал сценарий своего солнечного хоррора по итогам личной любовной драмы, и настоящий ужас здесь — не свидетельствовать кровавые обряды, а быть той, кого терпят.

#ужасы_новое

🧟‍♀️Малышка зомби (2019; Бертран Бонелло)

Действие фильма разворачивается в двух плоскостях. Сначала — Гаити, 1962 год. В темной комнате мужчина разделывает мертвого иглобрюха, смалывает его в порошок и подсыпает субстанцию в ботинки. Другой мужчина, надев эти ботинки, падает замертво. Из-за жары его быстро хоронят, а той же ночью выкапывают — он не умер, а стал зомби, у которого нет чувств и воспоминаний, но есть руки, чтобы рубить ими тростник на плантации.

Из гаитянских полей мы переносимся в современный Париж, где в закрытой школе-интернате для девочек идет лекция о Французской революции и о том, что парадоксальным образом либерализм препятствует свободе. Но у девочек свои заботы. Миловидная Фанни (Луиза Лабек) пишет письма своему летнему возлюбленному, неизменно начиная каждое с «mon amour». Эмигрировавшая во Францию после землетрясения на Гаити Мелисса (Висланда Луимат) пытается подружиться с местными девочками. Девочки не могут решить: то, что новенькая одна танцует в классе, это клево или странно? В качестве испытания они просят Мелиссу рассказать что-то личное, и она декламирует стихотворение гаитянского поэта Рене Депестра «Капитан Зомби». А потом рассказывает, что ее дедом был зомби по имени Клервиус Нарцисс. Он сумел вернуть себе рассудок и сбежать от плантаторов. В 1980-е об этой истории писал в своей книге «Змей и радуга» австралийский антрополог Уэйд Дэвис.

В обоих случаях Бонелло — невозмутимый наблюдатель с отстраненным взглядом, довольно равнодушный. Перелом наступает где-то в середине — зритель знакомится с тетей Мелиссы, мамбо (то есть вуду-шаманкой) Кэти (Катиана Милфорт). К ней идет завороженная языческими ритуалами Фанни — чтобы та избавила ее от эротической одержимости. Так нельзя, ты должна знать культуру и вообще — не дело тревожить духов из-за какой влюбленности, говорит Кэти. Фанни фаркает: То есть моя беда не имеет значения, потому что я белая и к тому же богатая?

Начинается мистика. Сентиментальная просьба избалованной девочки, которая страдает — действительно страдает — по какому-то мальчику, впускает в мир мощную древнюю силу…

#ужасы_новое

2 августа 1939 года родился Уэс Крэйвен (умер в 2015-м) — человек, перевернувший жанр хорроров, автор фильмов «Крик» и «Кошмар на улице вязов». Постмодернистский «Крик» — хоррор, превращающийся в комедию, — я нежно люблю и иногда пересматриваю, а вот «Кошмар» не смотрела с детства и только теперь решилась. Чтобы оценить безумие этой затеи, надо знать, что я сейчас живу одна в доме в лесу (ладно, это не совсем лес, но не суть), а еще — маленькой я боялась его до безумия.

Фильм про Фреди Крюгера — маньяка с лезвиями на руках, который убивает подростков во снах, — в моем детстве часто крутили по телеку. Я хорошо помню, как мы с сестрой смотрели эти фильмы в сумерках надвигающейся ночи, а следующим вечером шли с подружками играть «в Фреди Крюгера». Мы жили на краю поселка, в одном из трех двухэтажных домов, и все подружки были соседками. За домами, в небольшом рве росли кусты, и когда темнело, мы ходили между ними, будто во сне, окликая друг друга именами из фильма: «Тина! Тина!» — «Нэнси! Нэнси!» (Все, конечно, хотели быть Нэнси.) Иногда кто-нибудь детским голоском напевал жутковатую считалочку:


Раз, два, Фрэди заберет тебя,
Три, четыре, дверь закроется в квартире…

Нам было лет по 10. Самого Фрэди играл сосед снизу, начинающий алкоголик Юрка, ему по ощущениям было лет 18 — тогда эта разница была колосальной. Затаившись в кустах, он подкарауливал жертву, а потом со страшным смехом бросался на нее. Ничего страшнее в жизни не помню! (В какой-то момент мы все так увлеклись этими растянувшимися на лето играми, что Юрка даже думал сделать себе перчатку с ножами для достоверности. Что сказать, детство в 90-е.)

Помня обо всем этом, я села пересматривать первую часть франшизы в ясный солнечный день и — получила огромное удовольствие. Страшно уже не было, но фильм, по-моему, классный, и куда больше похож на «Крик», чем я помнила: много черных шуточек и забавных ситуаций (Судмедэксперт выкатывает носилки у дома очередного трупа, коп его тормозит: «Не нужны там носилки, скорее тряпка»).

К сожалению, у меня нет фотографии наших кустов, но вот вам — классический кадр, с 1984 года неоднократно цитированный прочими режиссерами.

#ужасы_ретро