Интересно наблюдать как крупнейшая в мире люксовая группа LVMH завершила 2025 год с минимальным ростом и ухудшением показателей ключевого сегмента Fashion & Leather Goods.
Органическая выручка в 4 квартале выросла +1% до €22,717 млрд, после -3% и -4% в 1 и 2 квартале, при этом FY25 показал падение выручки на -5% до €80,807 млрд, несмотря на консенсус-прогноз €80,622 млрд. Основной сегмент F&LG, приносящий 46% выручки и 74% операционной прибыли, за год снизился на -5%, с квартальной динамикой -5%, -9%, -2%, -3%, что отражает продолжающееся давление на LV и Dior после двух лет резкого повышения цен.
В то же время Watches & Jewellery, что мне наиболее интересно анализировать дал (+8%) и Retailing (+7%) по факту компенсировали падение Wines & Spirits (-9%) и слабую динамику Perfumes & Cosmetics (-1%), но не смогли предотвратить спад EBIT на -17% до €17,755 млрд и чистой прибыли -13% до €10,8 млрд что тоже невероятный результат.
География продаж демонстрирует высокую дифференциацию и системные риски для LVMH. Япония показала устойчивое снижение -5% в 4Q25 после обвала в 2Q25 (-28%), Азия ex-Japan +1%, США +1%, Европа -2%.
В Wines & Spirits сильнее всего пострадал сегмент Cognac (-12%), в то время как Perfumes & Cosmetics сохраняют стабильность за счёт Parfums Christian Dior.
Сегменты Watches & Jewellery и Retailing показывают рост на фоне высоких цен на золото и продолжающейся популярности Sephora и DFS. Однако групповая валовая маржа снизилась с 67,0% до 66,2%, а EBIT-margin с 23,1% до 22,0%, похоже из за роста себестоимости.
Долгосрочная устойчивость LVMH остаётся спорной, я бы точно продавал свой стек, но сохраняется стратегическое преимущество за счет масштаба, невероятно как вообще получилось построить такого монополиста.
Акции снизились на -22% за год, а новые продукты LV с ценами ниже $1,000 не решают проблему миграции aspirational-покупателей к более доступным брендам, вроде Coach и Ralph Lauren. Слишком мало определенности в мире и это видимо настраивает новых покупателей к экономии и ориентации на иные формы потребления, я оптимистичен до сих пор про контентное потребление, оно жутко недооценено и кажется такие гиганты скоро начнут покупать киностудии и онлайн кинотеатры, дабы получить доступ к более широкой экосистеме, за счет лояльности своих клиентов.
@mosunovc
Органическая выручка в 4 квартале выросла +1% до €22,717 млрд, после -3% и -4% в 1 и 2 квартале, при этом FY25 показал падение выручки на -5% до €80,807 млрд, несмотря на консенсус-прогноз €80,622 млрд. Основной сегмент F&LG, приносящий 46% выручки и 74% операционной прибыли, за год снизился на -5%, с квартальной динамикой -5%, -9%, -2%, -3%, что отражает продолжающееся давление на LV и Dior после двух лет резкого повышения цен.
В то же время Watches & Jewellery, что мне наиболее интересно анализировать дал (+8%) и Retailing (+7%) по факту компенсировали падение Wines & Spirits (-9%) и слабую динамику Perfumes & Cosmetics (-1%), но не смогли предотвратить спад EBIT на -17% до €17,755 млрд и чистой прибыли -13% до €10,8 млрд что тоже невероятный результат.
География продаж демонстрирует высокую дифференциацию и системные риски для LVMH. Япония показала устойчивое снижение -5% в 4Q25 после обвала в 2Q25 (-28%), Азия ex-Japan +1%, США +1%, Европа -2%.
В Wines & Spirits сильнее всего пострадал сегмент Cognac (-12%), в то время как Perfumes & Cosmetics сохраняют стабильность за счёт Parfums Christian Dior.
Сегменты Watches & Jewellery и Retailing показывают рост на фоне высоких цен на золото и продолжающейся популярности Sephora и DFS. Однако групповая валовая маржа снизилась с 67,0% до 66,2%, а EBIT-margin с 23,1% до 22,0%, похоже из за роста себестоимости.
Долгосрочная устойчивость LVMH остаётся спорной, я бы точно продавал свой стек, но сохраняется стратегическое преимущество за счет масштаба, невероятно как вообще получилось построить такого монополиста.
Акции снизились на -22% за год, а новые продукты LV с ценами ниже $1,000 не решают проблему миграции aspirational-покупателей к более доступным брендам, вроде Coach и Ralph Lauren. Слишком мало определенности в мире и это видимо настраивает новых покупателей к экономии и ориентации на иные формы потребления, я оптимистичен до сих пор про контентное потребление, оно жутко недооценено и кажется такие гиганты скоро начнут покупать киностудии и онлайн кинотеатры, дабы получить доступ к более широкой экосистеме, за счет лояльности своих клиентов.
@mosunovc
❤21🔥12👍6
Всем привет из Китая, невероятным темпом конечно все тут развивается, прям другой мир, удивительный и сложный. Добрались руки до канала и как вы знаете я тут чередую информацию по тому, что мне лично интересно в мире технологий и в мире люкса и антиквариата, поэтому надеюсь что вы все это читаете и обогащаетесь))
Сегодня снова про технологии и про наши инвестиции в «Гараже». Так индустрия дата-центров для ИИ продолжает расти бешеными темпами — всё из-за взрывного спроса в последние 2 года. Например в 2025 году провайдеры Lambda и Crusoe, обе в нашем портфеле стали одними из самых успешных компаний: их показатели выросли на 199% и 248% соответственно. И хотя иногда звучат опасения о «пузыре», например гиганты «большой пятёрки» — AMZN, GOOG, META, MSFT, ORCL — только наращивают инвестиции. По оценкам, в 2026 году они потратят на инфраструктуру около $600 млрд, что примерно на треть больше, чем в прошлом году и это даст еще один дополнительный стимул к росту отрасли.
Что касается экономики GPU, тут ситуация неоднозначная: аренда кластеров волатильна, но на уровне чипов дела идут неплохо. Например аренда топового чипа NVDA B200 за год подешевела примерно на 16%. А вот стоимость аренды предыдущего флагмана — H100 — наоборот, выросла на 11% за тот же период. Это говорит о том, что для задач вывода (inference) поколение чипа не так критично, и устаревшие модели могут оставаться экономически выгодными дольше, чем многие думали.
Как обычно бывает на горячих рынках, высокая доходность привлекает новых игроков. Например, облачный провайдер Vultr создаёт ИИ-кластеры на чипах AMD — и предлагает цены ниже, чем у крупных облачных гигантов. Ещё один пример — OpenAI заключила контракт на ~$10 млрд со стартапом Cerebras Systems до 2028 года, что, похоже, станет для Cerebras первой крупной сделкой с ИИ-клиентом.
Разумеется, вместе с ростом появляются и сложности. Одна из главных проблем — ограничения по электропитанию для новых дата-центров. Давление в цепочках поставок тоже даёт о себе знать: сложности с поставками GPU, высокоскоростной памяти и специализированных сетевых компонентов сдвигают сроки проектов. Но в целом я смотрю оптимистически на эту индустрию, еще 3-4 года нас ожидает хороший рост и наращивание темпов и оборотов, а вот что будет дальше…
@mosunovc
Сегодня снова про технологии и про наши инвестиции в «Гараже». Так индустрия дата-центров для ИИ продолжает расти бешеными темпами — всё из-за взрывного спроса в последние 2 года. Например в 2025 году провайдеры Lambda и Crusoe, обе в нашем портфеле стали одними из самых успешных компаний: их показатели выросли на 199% и 248% соответственно. И хотя иногда звучат опасения о «пузыре», например гиганты «большой пятёрки» — AMZN, GOOG, META, MSFT, ORCL — только наращивают инвестиции. По оценкам, в 2026 году они потратят на инфраструктуру около $600 млрд, что примерно на треть больше, чем в прошлом году и это даст еще один дополнительный стимул к росту отрасли.
Что касается экономики GPU, тут ситуация неоднозначная: аренда кластеров волатильна, но на уровне чипов дела идут неплохо. Например аренда топового чипа NVDA B200 за год подешевела примерно на 16%. А вот стоимость аренды предыдущего флагмана — H100 — наоборот, выросла на 11% за тот же период. Это говорит о том, что для задач вывода (inference) поколение чипа не так критично, и устаревшие модели могут оставаться экономически выгодными дольше, чем многие думали.
Как обычно бывает на горячих рынках, высокая доходность привлекает новых игроков. Например, облачный провайдер Vultr создаёт ИИ-кластеры на чипах AMD — и предлагает цены ниже, чем у крупных облачных гигантов. Ещё один пример — OpenAI заключила контракт на ~$10 млрд со стартапом Cerebras Systems до 2028 года, что, похоже, станет для Cerebras первой крупной сделкой с ИИ-клиентом.
Разумеется, вместе с ростом появляются и сложности. Одна из главных проблем — ограничения по электропитанию для новых дата-центров. Давление в цепочках поставок тоже даёт о себе знать: сложности с поставками GPU, высокоскоростной памяти и специализированных сетевых компонентов сдвигают сроки проектов. Но в целом я смотрю оптимистически на эту индустрию, еще 3-4 года нас ожидает хороший рост и наращивание темпов и оборотов, а вот что будет дальше…
@mosunovc
8❤31👍19🔥8🤔2🙉2
siampresentation.pdf
5.4 MB
Таиланд — один из редких примеров неколонизированной Азии, где российский фактор сыграл заметную роль.. Готовясь к поездке, решил почитать источники об историческом визите цесаревича Николая Александровича в Сиам в 1891 году. Его дружба с королём Рамой V, дипломатические жесты, ордена и подарки — всё это способствовало и развитию дружеской политики, и культурному обмену через прикладное искусство. Фаберже в этом контексте оказался доверенным и статусным ювелиром, способным порадовать принимающую сторону своим высоким качеством и стилистикой «сделано в Северной Империи».
Меня удивило, насколько персонализированно Фаберже подошёл к этому контакту, создавая совсем не «европейские» вещи, а предметы, глубоко встроенные в местную культуру: нефритовые объекты, буддийские символы, чакры, медальоны с портретами королевской семьи, памятные знаки по восточному календарю.
Всё это было очень красиво и работало на общую цель — дружбу народов и монархов. Королевская традиция, религиозные маркеры и архитектура Бангкока считываются в той же логике модернизации, которую Рама V проводил через право, образование, армию и международные связи, перенимая что-то и от Николая. А Фаберже здесь вписывался в общую стратегию представления государства через искусство, ремесло и систему символического обмена, выстроенную с расчётом на точное считывание адресатом.
В приложении интересный доклад на эту тему от Christel Ludewig McCanless and Annemiek Wintraecken из Колумбийского университета
@mosunovc
Меня удивило, насколько персонализированно Фаберже подошёл к этому контакту, создавая совсем не «европейские» вещи, а предметы, глубоко встроенные в местную культуру: нефритовые объекты, буддийские символы, чакры, медальоны с портретами королевской семьи, памятные знаки по восточному календарю.
Всё это было очень красиво и работало на общую цель — дружбу народов и монархов. Королевская традиция, религиозные маркеры и архитектура Бангкока считываются в той же логике модернизации, которую Рама V проводил через право, образование, армию и международные связи, перенимая что-то и от Николая. А Фаберже здесь вписывался в общую стратегию представления государства через искусство, ремесло и систему символического обмена, выстроенную с расчётом на точное считывание адресатом.
В приложении интересный доклад на эту тему от Christel Ludewig McCanless and Annemiek Wintraecken из Колумбийского университета
@mosunovc
❤32🔥18👍11👌2🏆1
Интересный пример того, как стрроится портфельный подход у индустриальных лидеров рынка.
L’Oréal выстроил портфель из четырёх взаимодополняющих дивизионов — Consumer Products, Professional Products, L’Oréal Luxe и Dermatological Beauty как централизованную и уравновешенную архитектуру бизнес модели. Каждый дивизион ориентирован на свою потребительскую зону, ценовые сегменты и каналы распределения, что позволяет компании одновременно покрывать весь спектр рынка — от массового ухода до премиум-люкса и дермакосметики. Такое разделение обеспечивает широкую базу доходов с низкой корреляцией рисков между сегментами рынка.
В основе стратегии лежит принцип комплементарности, а не конкуренции между дивизионами. Массовый сегмент через Consumer Products даёт масштаб и проникновение в рынок, Professional Products укрепляет экспертное влияние и лояльность специалистов, Luxe увеличивает престиж и по сути делает апсейл, а Dermatological Beauty с её научным позиционированием и рекомендациями дерматологов становится двигателем маржинального роста и защитой от циклических спадов и конкурентов. Маржа в ~28% у Dermatological Beauty это уже следствие стратегического фокуса компании, как например в покупке Skinbetter Science и доли в Galderma, плюс стратегические покупки в растущих сегментах дерматологии и персонализированного ухода, чтобы поддерживать маржинальность и инновационность всей группы.
В общем еще раз убеждаюсь что умные люди работают в в некоторых больших компаниях и продумывают свои бизнес модели очень глубоко поддерживая баланс в сегментах и не допуская внутренней конкуренции, что супер важно.
@mosunovc
L’Oréal выстроил портфель из четырёх взаимодополняющих дивизионов — Consumer Products, Professional Products, L’Oréal Luxe и Dermatological Beauty как централизованную и уравновешенную архитектуру бизнес модели. Каждый дивизион ориентирован на свою потребительскую зону, ценовые сегменты и каналы распределения, что позволяет компании одновременно покрывать весь спектр рынка — от массового ухода до премиум-люкса и дермакосметики. Такое разделение обеспечивает широкую базу доходов с низкой корреляцией рисков между сегментами рынка.
В основе стратегии лежит принцип комплементарности, а не конкуренции между дивизионами. Массовый сегмент через Consumer Products даёт масштаб и проникновение в рынок, Professional Products укрепляет экспертное влияние и лояльность специалистов, Luxe увеличивает престиж и по сути делает апсейл, а Dermatological Beauty с её научным позиционированием и рекомендациями дерматологов становится двигателем маржинального роста и защитой от циклических спадов и конкурентов. Маржа в ~28% у Dermatological Beauty это уже следствие стратегического фокуса компании, как например в покупке Skinbetter Science и доли в Galderma, плюс стратегические покупки в растущих сегментах дерматологии и персонализированного ухода, чтобы поддерживать маржинальность и инновационность всей группы.
В общем еще раз убеждаюсь что умные люди работают в в некоторых больших компаниях и продумывают свои бизнес модели очень глубоко поддерживая баланс в сегментах и не допуская внутренней конкуренции, что супер важно.
@mosunovc
1👍22❤13😁1
Воскресный культурный пост.
Наблюдение о контексте отношений мусульманской и европейской цивилизации в предверии поездки в Дамаск.
В IX веке ключевой интеллектуальный разрыв между латинской Европой и мусульманским Востоком проходил по линии владения греческим языком, как основного языка античной науки. Фундаментальные тексты Аристотеля, Евклида, Архимеда, Птолемея были написаны на греческом, который оказался особенно приспособлен к абстрактному и аналитическому мышлению: развитая система словообразования позволяла прозрачно конструировать философские и научные понятия (λόγος, φύσις, οὐσία, ἐνέργεια, αἰτία и др.). Латынь при этом сохранялась как язык церкви и администрации, и к раннему Средневековью перестала быть языком какого либо научного исследования. До XII века европейские учёные в массе своей имели доступ к античному знанию через арабские переводы греческих текстов.
Мусульманский мир, напротив, уже в IX веке осуществил систематическое освоение античного и восточного знания. При Аббасидах в Багдаде был создан Дом Мудрости — переводческий и исследовательский центр, где целенаправленно переводились греческие, персидские и индийские тексты по философии, математике, медицине и астрономии. Переводы сопровождались комментариями и переосмыслением: Аль-Хорезми развивал алгебру, опираясь на индийскую математику; Аль-Фараби и Ибн Сина работали с аристотелевским корпусом как с интеллектуальной системой для всей фундаментальной науки. В результате мусульманская наука IX–XI веков стала хранителем и трансформатором значительной части античного наследия.
Поэтому, при раннем контакте с исламским миром западноевропейская культура активно заимствовала эти достижения. Через Аль-Андалус, Сицилию и зоны крестоносных контактов в Европу проникали арабские версии трудов Аристотеля, медицинские и философские сочинения Ибн Сины, комментарии Ибн Рушда, математические методы Аль-Хорезми. Однако начиная с позднего Средневековья гуманистический проект выстраивает иную историческую оптику: утверждается идея прямой преемственности между античной Грецией и Европой Ренессанса, в рамках которой вклад мусульманского мира последовательно минимизируется. Формируется нарратив, согласно которому исламская цивилизация лишь «искаженное зеркало» античного знания, да еще и искаженное религиозными различиями и цензурой. Все это еще и закрепилось после экспансии Османской империи в XV веке.
В итоге культ античной греко-римской цивилизации, усиленный гуманистами Ренессанса, и страх перед османской мощью совместно приводят к разрыву с представлением о единой средиземноморской истории. Европа постепенно отказывается от осознания себя как части общего культурного пространства, сформированного взаимодействием христианского, мусульманского и иудейского миров, и начинает конструировать собственную идентичность через изоляцию и выборочное переписывание прошлого.
Есть о чём задуматься и сегодня: контекст вновь меняется, и нарастающий разрыв между культурными традициями Европы, США и Ближнего Востока снова подталкивает к изоляции и переосмыслению. Куда в этот раз качнётся маятник — вопрос.
@mosunovc
пример книги Аристотеля в переводе Абū аль-Валид Мухаммад ибн Ахмад ибн Рушд (1126–1198), известный в латинском мире как Аверроэс.
Наблюдение о контексте отношений мусульманской и европейской цивилизации в предверии поездки в Дамаск.
В IX веке ключевой интеллектуальный разрыв между латинской Европой и мусульманским Востоком проходил по линии владения греческим языком, как основного языка античной науки. Фундаментальные тексты Аристотеля, Евклида, Архимеда, Птолемея были написаны на греческом, который оказался особенно приспособлен к абстрактному и аналитическому мышлению: развитая система словообразования позволяла прозрачно конструировать философские и научные понятия (λόγος, φύσις, οὐσία, ἐνέργεια, αἰτία и др.). Латынь при этом сохранялась как язык церкви и администрации, и к раннему Средневековью перестала быть языком какого либо научного исследования. До XII века европейские учёные в массе своей имели доступ к античному знанию через арабские переводы греческих текстов.
Мусульманский мир, напротив, уже в IX веке осуществил систематическое освоение античного и восточного знания. При Аббасидах в Багдаде был создан Дом Мудрости — переводческий и исследовательский центр, где целенаправленно переводились греческие, персидские и индийские тексты по философии, математике, медицине и астрономии. Переводы сопровождались комментариями и переосмыслением: Аль-Хорезми развивал алгебру, опираясь на индийскую математику; Аль-Фараби и Ибн Сина работали с аристотелевским корпусом как с интеллектуальной системой для всей фундаментальной науки. В результате мусульманская наука IX–XI веков стала хранителем и трансформатором значительной части античного наследия.
Поэтому, при раннем контакте с исламским миром западноевропейская культура активно заимствовала эти достижения. Через Аль-Андалус, Сицилию и зоны крестоносных контактов в Европу проникали арабские версии трудов Аристотеля, медицинские и философские сочинения Ибн Сины, комментарии Ибн Рушда, математические методы Аль-Хорезми. Однако начиная с позднего Средневековья гуманистический проект выстраивает иную историческую оптику: утверждается идея прямой преемственности между античной Грецией и Европой Ренессанса, в рамках которой вклад мусульманского мира последовательно минимизируется. Формируется нарратив, согласно которому исламская цивилизация лишь «искаженное зеркало» античного знания, да еще и искаженное религиозными различиями и цензурой. Все это еще и закрепилось после экспансии Османской империи в XV веке.
В итоге культ античной греко-римской цивилизации, усиленный гуманистами Ренессанса, и страх перед османской мощью совместно приводят к разрыву с представлением о единой средиземноморской истории. Европа постепенно отказывается от осознания себя как части общего культурного пространства, сформированного взаимодействием христианского, мусульманского и иудейского миров, и начинает конструировать собственную идентичность через изоляцию и выборочное переписывание прошлого.
Есть о чём задуматься и сегодня: контекст вновь меняется, и нарастающий разрыв между культурными традициями Европы, США и Ближнего Востока снова подталкивает к изоляции и переосмыслению. Куда в этот раз качнётся маятник — вопрос.
@mosunovc
пример книги Аристотеля в переводе Абū аль-Валид Мухаммад ибн Ахмад ибн Рушд (1126–1198), известный в латинском мире как Аверроэс.
Robert Frew Ltd
Aristotle & Averroes (Abū al-Walīd Muhammad ibn ʾAhmad ibn Muḥammad ibnʾAhmad ibn Rushd).: Talkhīs Kitāb al-Qiyās, Commentary on…
Arabic manuscript on paper, 143 leaves plus 1 flyleaf, 19 lines to the page written in black slanted naskh, headings and important words in red, occasional marginal commentary, in a black gilt Safavid stamped binding with polychrome filigree doublures. An…
👍17❤9🔥7💯2❤🔥1
Forwarded from Смотри и Украшай / Watch & Jewel
В этот своеобразный,
щедро удобренный маркетологами праздник, хочется пожелать любви к самим себе.
С годами понимаешь, что это не эгоизм и не высокомерие, а норма для счастливой, полноценной личности.
Бонбоньерка Faberge в форме сердца из серебра и горного хрусталя, с бриллиантами огранки «роза», Санкт-Петербург,
около 1890 года.
щедро удобренный маркетологами праздник, хочется пожелать любви к самим себе.
С годами понимаешь, что это не эгоизм и не высокомерие, а норма для счастливой, полноценной личности.
Бонбоньерка Faberge в форме сердца из серебра и горного хрусталя, с бриллиантами огранки «роза», Санкт-Петербург,
около 1890 года.
❤49🔥13💯8
В первый весенний день невольно думаешь о том, когда вернётся солнечная и тёплая погода. И так совпало, что сегодня на торгах Sotheby’s я увидел картину Клода Моне Maison de jardinier — работу, в которой художник по сути встречает новый свет. Именно таким для него стал январь 1884 года, когда он приехал писать в Бордигеру.
Он отправился на Лигурийскую Ривьеру, в Бордигеру, в январе 1884 года и провёл там почти три месяца — до апреля. До этого, в декабре 1883 года, он уже побывал в этих местах вместе с Ренуаром, но вернулся один, чтобы работать самостоятельно. Средиземноморское солнце, экзотическая для него растительность — пальмы, цитрусовые, густые сады — резко отличались от привычных ему пейзажей Нормандии и Иль-де-Франса. Бордигера казалась ему почти «феерической»: каждый цвет и каждый контраст требовали нового живописного решения.
Maison de jardinier — это такая пасторальная идиллия. Густая, почти хаотичная зелень цитрусовых деревьев и пальм заполняет большую часть холста и доминирует над архитектурой. Дом садовника и вилла Франческо Морено лишь частично видны сквозь листву. Моне писал на открытом воздухе, маслом на холсте, стремясь точно передать интенсивность света и насыщенность цвета. Контраст белых стен и терракотовых крыш с ультрамариновой синевой моря создаёт чёткую композиционную структуру внутри этой природной «перегруженности».
Бордигера стала для Моне настоящим испытанием. В письмах он жаловался на сложность мотивов и чрезмерную плотность растительности, но именно здесь он создал около сорока работ, посвящённых этому месту. Опыт работы с новым, ослепительным светом и насыщенной палитрой стал важным этапом в его развитии и предвосхитил будущие серии — «Стога сена», Руанский собор, виды Темзы и поздние «Кувшинки». Maison de jardinier фиксирует момент, когда художник выходит из привычной среды и проверяет возможности своего метода в совершенно ином климате и цветовой реальности.
@mosunovc
Он отправился на Лигурийскую Ривьеру, в Бордигеру, в январе 1884 года и провёл там почти три месяца — до апреля. До этого, в декабре 1883 года, он уже побывал в этих местах вместе с Ренуаром, но вернулся один, чтобы работать самостоятельно. Средиземноморское солнце, экзотическая для него растительность — пальмы, цитрусовые, густые сады — резко отличались от привычных ему пейзажей Нормандии и Иль-де-Франса. Бордигера казалась ему почти «феерической»: каждый цвет и каждый контраст требовали нового живописного решения.
Maison de jardinier — это такая пасторальная идиллия. Густая, почти хаотичная зелень цитрусовых деревьев и пальм заполняет большую часть холста и доминирует над архитектурой. Дом садовника и вилла Франческо Морено лишь частично видны сквозь листву. Моне писал на открытом воздухе, маслом на холсте, стремясь точно передать интенсивность света и насыщенность цвета. Контраст белых стен и терракотовых крыш с ультрамариновой синевой моря создаёт чёткую композиционную структуру внутри этой природной «перегруженности».
Бордигера стала для Моне настоящим испытанием. В письмах он жаловался на сложность мотивов и чрезмерную плотность растительности, но именно здесь он создал около сорока работ, посвящённых этому месту. Опыт работы с новым, ослепительным светом и насыщенной палитрой стал важным этапом в его развитии и предвосхитил будущие серии — «Стога сена», Руанский собор, виды Темзы и поздние «Кувшинки». Maison de jardinier фиксирует момент, когда художник выходит из привычной среды и проверяет возможности своего метода в совершенно ином климате и цветовой реальности.
@mosunovc
❤37🔥16
Навеяно событиями на Ближнем Востоке.
Мы привыкли считать бесконечность синонимом «очень много», но в математике это строго различаемое понятие. Георг Кантор в 19в. показал, что бесконечности отличаются по мощности: натуральные числа образуют счётную бесконечность, а действительные числа на отрезке от 0 до 1 — несчётную. Его диагональный метод доказал: как бы мы ни пытались перечислить все такие числа, всегда существует число, отсутствующее в списке. Следовательно, не всякая бесконечность эквивалентна другой — даже «без конца» имеет структуру и градации.
Этот принцип полезен и за пределами математики. В конфликтологии выделяют так называемые неустранимые конфликты — долгосрочные противостояния, укоренённые в истории, идентичности и вопросах безопасности. Они создают ощущение бесконечного цикла, потому что не решаются быстрыми соглашениями и не исчерпываются одной фазой переговоров. Однако длительность не равна бесконечности: это характеристика сложности, а не отсутствия предела.
Исследования социальной психологии показывают: когда стороны воспринимают конфликт как уникальный и не имеющий аналогов, усиливается фатализм и снижается готовность к компромиссам. Если же появляется понимание, что другие тяжёлые конфликты завершались соглашениями, меняется сама рамка восприятия — от неизбежности к возможности изменений. Ощущение «это никогда не закончится» часто возникает быстрее, чем формируется историческая длительность конфликта, особенно в периоды резкой эскалации.
Математика различает бесконечности по мощности; социальная реальность различает конфликты по структуре. Длительность и повторяемость не делают войну бесконечной в строгом смысле — перед нами всегда конечное число акторов, ресурсов, решений и точек перелома. Бесконечность в математике — абстракция без предела; в политике предел существует, но он зависит от выбора. И главный вывод, возможно, в том, что ощущение бесконечности — это психологический эффект, тогда как завершение конфликта — результат структурных изменений и конкретных действий.
@mosunovc
Мы привыкли считать бесконечность синонимом «очень много», но в математике это строго различаемое понятие. Георг Кантор в 19в. показал, что бесконечности отличаются по мощности: натуральные числа образуют счётную бесконечность, а действительные числа на отрезке от 0 до 1 — несчётную. Его диагональный метод доказал: как бы мы ни пытались перечислить все такие числа, всегда существует число, отсутствующее в списке. Следовательно, не всякая бесконечность эквивалентна другой — даже «без конца» имеет структуру и градации.
Этот принцип полезен и за пределами математики. В конфликтологии выделяют так называемые неустранимые конфликты — долгосрочные противостояния, укоренённые в истории, идентичности и вопросах безопасности. Они создают ощущение бесконечного цикла, потому что не решаются быстрыми соглашениями и не исчерпываются одной фазой переговоров. Однако длительность не равна бесконечности: это характеристика сложности, а не отсутствия предела.
Исследования социальной психологии показывают: когда стороны воспринимают конфликт как уникальный и не имеющий аналогов, усиливается фатализм и снижается готовность к компромиссам. Если же появляется понимание, что другие тяжёлые конфликты завершались соглашениями, меняется сама рамка восприятия — от неизбежности к возможности изменений. Ощущение «это никогда не закончится» часто возникает быстрее, чем формируется историческая длительность конфликта, особенно в периоды резкой эскалации.
Математика различает бесконечности по мощности; социальная реальность различает конфликты по структуре. Длительность и повторяемость не делают войну бесконечной в строгом смысле — перед нами всегда конечное число акторов, ресурсов, решений и точек перелома. Бесконечность в математике — абстракция без предела; в политике предел существует, но он зависит от выбора. И главный вывод, возможно, в том, что ощущение бесконечности — это психологический эффект, тогда как завершение конфликта — результат структурных изменений и конкретных действий.
@mosunovc
1❤33👍18👏9🗿3💯1
Выкладываю запись вчерашнего разговора с Михаилом Бурцевым — моим другом и партнером, исследователем в области искусственного интеллекта и Landau AI Fellow в London Institute for Mathematical Sciences.
Мы поговорили о том, где сегодня реально применяются современные модели искусственного интеллекта в биологии и медицине, какие ключевые задачи они уже помогают решать, какие фундаментальные проблемы ещё стоят перед исследователями — и какое будущее нас ждёт, когда эти ограничения будут преодолены.
Одна из самых интересных идей разговора — что ДНК, РНК и белки можно рассматривать как язык, который эволюция писала миллиарды лет. И сейчас большие языковые модели начинают учиться читать этот язык жизни — примерно так же, как они научились работать с текстом или кодом.
Получился очень понятный и одновременно довольно фундаментальный разговор о том, как AI трансформирует методы исследований в биологии.
@mosunovc
Мы поговорили о том, где сегодня реально применяются современные модели искусственного интеллекта в биологии и медицине, какие ключевые задачи они уже помогают решать, какие фундаментальные проблемы ещё стоят перед исследователями — и какое будущее нас ждёт, когда эти ограничения будут преодолены.
Одна из самых интересных идей разговора — что ДНК, РНК и белки можно рассматривать как язык, который эволюция писала миллиарды лет. И сейчас большие языковые модели начинают учиться читать этот язык жизни — примерно так же, как они научились работать с текстом или кодом.
Получился очень понятный и одновременно довольно фундаментальный разговор о том, как AI трансформирует методы исследований в биологии.
@mosunovc
YouTube
The Garage Talks #3
Нейросети обученные на ДНК, РНК и белках — это будущее биологии и медицины?
1❤13👍6🔥6🙏2
На прошлой неделе в парижском Christie’s мне показали один из лотов июньских торгов — комплект Œuvres de Voltaire из 45 томов, происходящий из библиотеки Марии Фёдоровны и Павла I. Это один из главных лотов в собрании женевского Château de Tournay, в котором я бывал ещё до реставрации, проведённой нынешним владельцем. Вольтер купил замок в форме пожизненной аренды вместе со статусом графа, который был прикреплен к нему: в 1758–1759 годах он жил там и даже устраивал театральные представления.
Речь идёт о первом коллективном издании сочинений Вольтера: Collection complète des oeuvres, Женева, Cramer, 1768–1777, в 30 томах, к которому добавлены 15 томов Correspondance, Париж, Jean-François Bastien, 1796. Christie’s описывает комплект как полный: в русских переплётах эпохи из красного марокена, с золотым обрезом, фронтисписом, 42 гравюрами вне текста и 7 портретами. Особенно важно, что на первых томах стоят гербы Марии Фёдоровны, а на последующих — уже императорские гербы Павла I.
Биография этого экземпляра после продажи советским правительством на парижском аукционе в 1931 году сама по себе достойна отдельного исследования. Вновь экземпляр появляется в 2005 году, там же, на Christie’s Paris, где был продан за 57 000 евро. Затем книги оказались у лондонского дилера Shapero, после этого — у французского дилера Sourget, а далее в Швейцарии, у одного джентльмена, которому сейчас 96 лет и который решил продать свой замок и распродать коллекцию.
Удивительно, сколько владельцев сменили эти книги после того, как они покинули стены Павловска. Для меня, конечно, наилучшим сценарием было бы либо приобретение этого комплекта в мою коллекцию, либо, что было бы ещё лучше, его возвращение в сам Павловский дворец, весь они очень зорошо знают это издание и жаль будет если оно потеряется еще на несоклько десятков лет из поле зрения на полках коллекционеров.
@mosunovc
Речь идёт о первом коллективном издании сочинений Вольтера: Collection complète des oeuvres, Женева, Cramer, 1768–1777, в 30 томах, к которому добавлены 15 томов Correspondance, Париж, Jean-François Bastien, 1796. Christie’s описывает комплект как полный: в русских переплётах эпохи из красного марокена, с золотым обрезом, фронтисписом, 42 гравюрами вне текста и 7 портретами. Особенно важно, что на первых томах стоят гербы Марии Фёдоровны, а на последующих — уже императорские гербы Павла I.
Биография этого экземпляра после продажи советским правительством на парижском аукционе в 1931 году сама по себе достойна отдельного исследования. Вновь экземпляр появляется в 2005 году, там же, на Christie’s Paris, где был продан за 57 000 евро. Затем книги оказались у лондонского дилера Shapero, после этого — у французского дилера Sourget, а далее в Швейцарии, у одного джентльмена, которому сейчас 96 лет и который решил продать свой замок и распродать коллекцию.
Удивительно, сколько владельцев сменили эти книги после того, как они покинули стены Павловска. Для меня, конечно, наилучшим сценарием было бы либо приобретение этого комплекта в мою коллекцию, либо, что было бы ещё лучше, его возвращение в сам Павловский дворец, весь они очень зорошо знают это издание и жаль будет если оно потеряется еще на несоклько десятков лет из поле зрения на полках коллекционеров.
@mosunovc
❤37🔥18👍15🙏3
Кто о чем, а я снова о цене золота, потому что именно оно сегодня остается самым точным индикатором глубинного напряжения в мировой экономике и сильно влияет на бизнес, которым мы сейчас занимаемся. Рост стоимости металла до уровня $5,200/oz отражает как инфляционные ожидания, так и стоимость рисков для всей финансовой системы.
Второй показатель системы — это стоимость нефти Brent $87.6–91.3/bbl, что дает коэффициент 55–59 баррелей за унцию золота, что существенно выше уровней, характерных для более сбалансированных сырьевых режимов. Похоже, что рынок уже полностью капитализировал премию за системный риск в золоте, но не перенес сопоставимую премию в цену энергии. Золото покупают центральные банки, криптоплощадки и т. д. Нефть же остается циклическим commodity, но вот что интересно: фактор ИИ может вызвать резкий рост стоимости нефти и сбалансировать соотношение коэффициентов стоимости нефть/золото.
Так, IEA ожидает рост потребления электроэнергии дата-центрами до ~945 TWh к 2030 году, то есть примерно в 2 раза к текущей базе, с темпом около 15% в год; доля дата-центров в мировом потреблении электроэнергии вырастет примерно до 3%, а AI-optimized data centres станут основным драйвером прироста. Это означает ускоренный спрос на генерацию, газ, сети, резервные мощности, охлаждение и капитальные вложения в энергосистему. При дорогой энергии экономика расширения вычислительных мощностей становится существенно жестче, и цена нефти в экстремальном диапазоне начинает выполнять функцию макроограничителя для темпа роста AI-инфраструктуры. Следовательно, ближневосточная война усложняет доступ развивающихся рынков к дешевой энергии и тем самым не дает им шансов на то, чтобы стать технологическими лидерами, например, в том же самом ИИ.
Ну и далее вопрос расчета быстрого наращивания добычи во всех регионах мира: в Штатах, в Китае и России. Логичным следующим шагом стало бы ограничение на продажу российской нефти в ключевые регионы роста, что, в целом, и так уже делают.
По итогу всего этого нефть приходит к уровню цен $400–500/bbl, золото — в район $8,000–10,000/oz, а также пояс обеспечения энергией вычислительного комплекса ИИ остается только у США / Китая / России, и далее начинается новая глава.
@mosunovc
Второй показатель системы — это стоимость нефти Brent $87.6–91.3/bbl, что дает коэффициент 55–59 баррелей за унцию золота, что существенно выше уровней, характерных для более сбалансированных сырьевых режимов. Похоже, что рынок уже полностью капитализировал премию за системный риск в золоте, но не перенес сопоставимую премию в цену энергии. Золото покупают центральные банки, криптоплощадки и т. д. Нефть же остается циклическим commodity, но вот что интересно: фактор ИИ может вызвать резкий рост стоимости нефти и сбалансировать соотношение коэффициентов стоимости нефть/золото.
Так, IEA ожидает рост потребления электроэнергии дата-центрами до ~945 TWh к 2030 году, то есть примерно в 2 раза к текущей базе, с темпом около 15% в год; доля дата-центров в мировом потреблении электроэнергии вырастет примерно до 3%, а AI-optimized data centres станут основным драйвером прироста. Это означает ускоренный спрос на генерацию, газ, сети, резервные мощности, охлаждение и капитальные вложения в энергосистему. При дорогой энергии экономика расширения вычислительных мощностей становится существенно жестче, и цена нефти в экстремальном диапазоне начинает выполнять функцию макроограничителя для темпа роста AI-инфраструктуры. Следовательно, ближневосточная война усложняет доступ развивающихся рынков к дешевой энергии и тем самым не дает им шансов на то, чтобы стать технологическими лидерами, например, в том же самом ИИ.
Ну и далее вопрос расчета быстрого наращивания добычи во всех регионах мира: в Штатах, в Китае и России. Логичным следующим шагом стало бы ограничение на продажу российской нефти в ключевые регионы роста, что, в целом, и так уже делают.
По итогу всего этого нефть приходит к уровню цен $400–500/bbl, золото — в район $8,000–10,000/oz, а также пояс обеспечения энергией вычислительного комплекса ИИ остается только у США / Китая / России, и далее начинается новая глава.
@mosunovc
👍14❤11🔥7🙈2
В этом году выставка TEFAF очень красивая, много прекрасных азиатских работ, видимо новый/старый фокус 🧘
@mosunovc
@mosunovc
❤38🔥7😍6🙏1
Решил все таки более подробно описать картину выше.
Приписывается Gustave Léonard de Jonghe
Кортрайк 1829 – Антверпен 1893
Femme japonaise jouant du koto (Японка, играющая на кото), ок. 1870-х
Масло на холсте
223,5 x 145 см (88 x 57 1/8 дюймов)
В раме: 251 x 182,5 x 10,3 см (98 7/8 x 71 7/8 x 4 дюйма)
Происхождение
Наследство Пьер Карден
Описание
Это впечатляющее полотно изображает японку в богатом кимоно, сидящую или стоящую на коленях на полу, вид сзади. Рядом с ней находится кото – традиционный многострунный деревянный музыкальный инструмент, считающийся национальным инструментом Японии. Верхние две трети картины занимают смелые боубу (складные ширмы) в стиле, напоминающем художников школы Канō XVI–XVII веков. На правой границе холста виден типичный киодай кэсё бако – шкатулка для макияжа с зеркалом. Пол покрыт татами, что указывает на японский интерьер.
Феномен жапонизма хорошо известен в западной культуре второй половины XIX века, влияя на художников Импрессионизма, Постимпрессионизма, Набис и Ар-нуво. После постепенного окончания японской национальной изоляции в 1840–50-х гг., а затем ускоренного после Реставрации Мэйдзи в 1868 году, спрос на японские предметы в Европе резко возрос, особенно в Париже и Лондоне. В Париже пионеры, такие как японский торговец искусством Hayashi Tadamasa и германо-французский торговец Siegfried Bing, создавали влиятельные бизнесы, поставлявшие японские гравюры и произведения искусства в европейский рынок, продвигая японское искусство и культуру. Жапонизм достиг пика после Всемирной выставки 1878 года в Париже, где широкая публика могла посетить японский павильон и увидеть гравюры, керамику, лакированные изделия, текстиль, веера и другие ремесленные предметы. Значимая выставка японского искусства в Ecole des Beaux-Arts в 1890 году – с более чем 1100 гравюрами, свитками и книгами, частично организованная Сигфридом Бингом – стала еще одним важным событием в распространении японской культуры в Европе.
Жапонизм особенно сильно проявился в визуальном искусстве. Многие европейские и американские художники, работающие в Париже, были глубоко вдохновлены японским искусством, сами собирая гравюры. Это проявлялось как в стиле – уплощение пространства, необычные кадры, смелые контуры – так и в тематике: интерьеры часто включали японские предметы, либо европейские модели были в японской одежде, отражая вкусы заказчиков и подчеркивая их утонченность. Художники, работавшие в стиле жапонизма, включают:
• Винсент ван Гог – использовал гравюры Ukiyo-e, например Courtesan по мотивам японского художника Кейсай Эйсэн, 1887;
• Клод Моне – La Japonaise, 1876, изображает жену в красном кимоно с веером;
• Джеймс Макнилл Уистлер – Caprice in Purple and Gold: The Golden Screen, 1864;
• Альфред Стивенс – La Parisienne japonaise, 1872;
• Джеймс Тиссот – Young Ladies Looking at Japanese Objects, 1869;
• Мэри Кассат – серия цветных гравюр, вдохновленных японскими ксилографиями после выставки 1890 года.
Большинство этих художников не ездили в Японию, но были вдохновлены японскими гравюрами и декоративными предметами в Европе. Некоторые, однако, посещали Японию и стали известны своими изображениями традиционного быта и повседневной жизни. В 1890-е годы американцы Теодор Уорес и Роберт Фредерик Блюм, а шотландцы Эдвард Аткинсон Хорнел и Джордж Генри, проводили время в Японии, став первыми западными художниками с подобным опытом.
Американка Лилла Кабот Перри жила в Японии с 1893 по 1901 год, где сопровождала мужа, работавшего в Токийском университете. Она была единственной известной американской художницей XIX века, проводившей время в Японии, способствовала введению импрессионизма в японское искусство и популяризации японской культуры в США, создав более 80 картин, изображающих повседневную жизнь и домашние сцены. Влияние Японии продолжало проявляться в её работах после возвращения на родину.
Приписывается Gustave Léonard de Jonghe
Кортрайк 1829 – Антверпен 1893
Femme japonaise jouant du koto (Японка, играющая на кото), ок. 1870-х
Масло на холсте
223,5 x 145 см (88 x 57 1/8 дюймов)
В раме: 251 x 182,5 x 10,3 см (98 7/8 x 71 7/8 x 4 дюйма)
Происхождение
Наследство Пьер Карден
Описание
Это впечатляющее полотно изображает японку в богатом кимоно, сидящую или стоящую на коленях на полу, вид сзади. Рядом с ней находится кото – традиционный многострунный деревянный музыкальный инструмент, считающийся национальным инструментом Японии. Верхние две трети картины занимают смелые боубу (складные ширмы) в стиле, напоминающем художников школы Канō XVI–XVII веков. На правой границе холста виден типичный киодай кэсё бако – шкатулка для макияжа с зеркалом. Пол покрыт татами, что указывает на японский интерьер.
Феномен жапонизма хорошо известен в западной культуре второй половины XIX века, влияя на художников Импрессионизма, Постимпрессионизма, Набис и Ар-нуво. После постепенного окончания японской национальной изоляции в 1840–50-х гг., а затем ускоренного после Реставрации Мэйдзи в 1868 году, спрос на японские предметы в Европе резко возрос, особенно в Париже и Лондоне. В Париже пионеры, такие как японский торговец искусством Hayashi Tadamasa и германо-французский торговец Siegfried Bing, создавали влиятельные бизнесы, поставлявшие японские гравюры и произведения искусства в европейский рынок, продвигая японское искусство и культуру. Жапонизм достиг пика после Всемирной выставки 1878 года в Париже, где широкая публика могла посетить японский павильон и увидеть гравюры, керамику, лакированные изделия, текстиль, веера и другие ремесленные предметы. Значимая выставка японского искусства в Ecole des Beaux-Arts в 1890 году – с более чем 1100 гравюрами, свитками и книгами, частично организованная Сигфридом Бингом – стала еще одним важным событием в распространении японской культуры в Европе.
Жапонизм особенно сильно проявился в визуальном искусстве. Многие европейские и американские художники, работающие в Париже, были глубоко вдохновлены японским искусством, сами собирая гравюры. Это проявлялось как в стиле – уплощение пространства, необычные кадры, смелые контуры – так и в тематике: интерьеры часто включали японские предметы, либо европейские модели были в японской одежде, отражая вкусы заказчиков и подчеркивая их утонченность. Художники, работавшие в стиле жапонизма, включают:
• Винсент ван Гог – использовал гравюры Ukiyo-e, например Courtesan по мотивам японского художника Кейсай Эйсэн, 1887;
• Клод Моне – La Japonaise, 1876, изображает жену в красном кимоно с веером;
• Джеймс Макнилл Уистлер – Caprice in Purple and Gold: The Golden Screen, 1864;
• Альфред Стивенс – La Parisienne japonaise, 1872;
• Джеймс Тиссот – Young Ladies Looking at Japanese Objects, 1869;
• Мэри Кассат – серия цветных гравюр, вдохновленных японскими ксилографиями после выставки 1890 года.
Большинство этих художников не ездили в Японию, но были вдохновлены японскими гравюрами и декоративными предметами в Европе. Некоторые, однако, посещали Японию и стали известны своими изображениями традиционного быта и повседневной жизни. В 1890-е годы американцы Теодор Уорес и Роберт Фредерик Блюм, а шотландцы Эдвард Аткинсон Хорнел и Джордж Генри, проводили время в Японии, став первыми западными художниками с подобным опытом.
Американка Лилла Кабот Перри жила в Японии с 1893 по 1901 год, где сопровождала мужа, работавшего в Токийском университете. Она была единственной известной американской художницей XIX века, проводившей время в Японии, способствовала введению импрессионизма в японское искусство и популяризации японской культуры в США, создав более 80 картин, изображающих повседневную жизнь и домашние сцены. Влияние Японии продолжало проявляться в её работах после возвращения на родину.
❤18👏5🗿1
Что касается нашего полотна, интерьер и яркое, богатое узорами кимоно напоминают работы бельгийцев Гюстав Леонард де Жонг и Франс Вэрхас, а также голландца Джордж Хендрик Брайтнер, которые жили в Париже и были под влиянием жапонизма.
Хотя де Жонг и Вэрхас известны своими реалистичными портретами хорошо одетых женщин в модных интерьерах, некоторые из их знаменитых работ посвящены японской тематике: L’admiratrice du Japon, ок. 1865 (Музей Куммер, Флорида) и картины Вэрхаса с женщинами в ярких кимоно. Серия Брайтнера с голландской моделью Гезье Квак в кимоно также относится к его важнейшим работам.
Как отмечалось, подлинные татами и японские предметы предполагают изображение японского интерьера, вероятно, созданного по мотивам гравюр или фотографий, дополненных личными наблюдениями импортированных японских предметов. Формат и стиль нашего полотна близки к работам де Жонга, что подтверждал поздний Габриэль П. Вайсберг, известный исследователь жапонизма XIX века (переписка по электронной почте).
Несколько элементов сопоставимы с L’admiratrice du Japon: внимание к узору кимоно, доминирование ширмы, смелые формы и реализм с выразительным мазком кисти, а также достоверность японской мебели и предметов. Сходства между двумя картинами отмечены кураторами Музея Куммер.
Цена ок. 300-350.000 euro
Хотя де Жонг и Вэрхас известны своими реалистичными портретами хорошо одетых женщин в модных интерьерах, некоторые из их знаменитых работ посвящены японской тематике: L’admiratrice du Japon, ок. 1865 (Музей Куммер, Флорида) и картины Вэрхаса с женщинами в ярких кимоно. Серия Брайтнера с голландской моделью Гезье Квак в кимоно также относится к его важнейшим работам.
Как отмечалось, подлинные татами и японские предметы предполагают изображение японского интерьера, вероятно, созданного по мотивам гравюр или фотографий, дополненных личными наблюдениями импортированных японских предметов. Формат и стиль нашего полотна близки к работам де Жонга, что подтверждал поздний Габриэль П. Вайсберг, известный исследователь жапонизма XIX века (переписка по электронной почте).
Несколько элементов сопоставимы с L’admiratrice du Japon: внимание к узору кимоно, доминирование ширмы, смелые формы и реализм с выразительным мазком кисти, а также достоверность японской мебели и предметов. Сходства между двумя картинами отмечены кураторами Музея Куммер.
Цена ок. 300-350.000 euro
❤23
Наш фонд The Garage готовит подборку новостей за неделю про технологии, буду и далее сюда присылать по пятницам.
👍8🤝3
Forwarded from Lubov Ish
Уважаемые инвесторы!
Подборка материалов за неделю:
1️⃣ CB Insights выпустили прогноз на финтех 2026 — вот что там внутри:
1. Необанки получили банковские лицензии и теперь идут за депозитами обычных банков на их же территории. Revolut с оценкой $75 млрд заходит в США, другие необанки переезжают туда командами. Следующие два года — прямая конкуренция с Chase и Bank of America за основной счёт американского потребителя.
2. Klarna и её главный конкурент начинали с одной кнопки на чекауте — теперь оба строят полноценный банк. У обоих одни и те же партнёры — Apple, Google, J.P. Morgan, Visa. Кто первый станет основным финансовым приложением для клиента — тот забирает его целиком.
3. JPMorgan и Citi выпускают токенизированные депозиты. AI-агенты не работают с обычными банковскими переводами — им нужны деньги, которыми можно управлять программно. Стейблкоины под это подходят, обычный SWIFT — нет.
4. Под платежи автономных агентов строится отдельная compliance-отрасль — аналог KYC, но для роботов
🔗 9 Predictions for Fintech in 2026 — CB Insights
2️⃣ a16z опубликовал 6-е издание топ-100 Gen AI Consumer Apps.
Рынок делится не между победителем и проигравшим, а между двумя разными философиями. Одни строят consumer super-app — транзакции, покупки, путешествия внутри ассистента. Другие строят профессиональную инфраструктуру — финансовые терминалы, девелоперские инструменты, научные базы данных. Пересечение между этими экосистемами — около 11% каталога. Скорее mobile OS wars, где два игрока строят разные рынки для разной аудитории.
Чем глубже ассистент встроен в жизнь пользователя — тем сложнее его заменить. 20% пользователей одного ассистента параллельно пробуют другой. Retention у лидеров на уровне лучших consumer tech компаний в мире.
Lovable — в топ-50: vibe coding из тренда стал категорией с работающей экономикой.
🔗 Top 100 Gen AI Consumer Apps, Edition 6 — a16z
3️⃣ Финансовая операционка в компаниях переходит к модели полной автоматизации — и CEO Ramp Эрик Глайман в интервью McKinsey объясняет, как это выглядит на практике.
Один показатель: в среднем по индустрии сотрудник тратит около месяца, чтобы закрыть авансовый отчёт. В Ramp — две минуты. Корпоративная карта знает политику компании, автоматически подтягивает данные от мерчанта, категоризирует расходы и синхронизирует с бухгалтерией. Сотруднику остаётся просто оплатить.
Внутри самой компании границы между функциями тоже размываются:
— около ⅓ кода пишут не инженеры
— сотрудники поддержки пишут код
— инженеры участвуют в маркетинге.
По словам Глаймана, традиционная модель, где сотрудник закреплён за одной функцией, быстро уходит.
🔗 Ramp's CEO on building zero-touch finance — McKinsey
4️⃣ EON Systems перенесли мозг в компьютер нейрон за нейроном.
125 000 нейронов (у человека — 86 млрд), 50 млн синапсов (связей между нейронами) мухи-дрозофилы — не модель поведения, не нейросеть с весами. Точная копия реальной архитектуры. Виртуальный сигнал входит — активность бежит по всей системе — виртуальное тело двигается. Биологический мозг впервые работает как программа: его можно остановить, заглянуть внутрь, запустить снова.
Муха выбрана не случайно — это единственный мозг, который человечество уже полностью задокументировало. Следующий — мышь: 70 млн нейронов.
На прошлом The Garage Talks Михаил Бурцев разбирал похожую задачу: как AI читает биологический код конкретного человека — геном и белки — и предсказывает, как организм отреагирует на препарат до любого испытания. Биология становится вычислимой.
🔗 eon.systems
Хорошей недели! До следующего дайджеста ❤️
Подборка материалов за неделю:
1️⃣ CB Insights выпустили прогноз на финтех 2026 — вот что там внутри:
1. Необанки получили банковские лицензии и теперь идут за депозитами обычных банков на их же территории. Revolut с оценкой $75 млрд заходит в США, другие необанки переезжают туда командами. Следующие два года — прямая конкуренция с Chase и Bank of America за основной счёт американского потребителя.
2. Klarna и её главный конкурент начинали с одной кнопки на чекауте — теперь оба строят полноценный банк. У обоих одни и те же партнёры — Apple, Google, J.P. Morgan, Visa. Кто первый станет основным финансовым приложением для клиента — тот забирает его целиком.
3. JPMorgan и Citi выпускают токенизированные депозиты. AI-агенты не работают с обычными банковскими переводами — им нужны деньги, которыми можно управлять программно. Стейблкоины под это подходят, обычный SWIFT — нет.
4. Под платежи автономных агентов строится отдельная compliance-отрасль — аналог KYC, но для роботов
🔗 9 Predictions for Fintech in 2026 — CB Insights
2️⃣ a16z опубликовал 6-е издание топ-100 Gen AI Consumer Apps.
Рынок делится не между победителем и проигравшим, а между двумя разными философиями. Одни строят consumer super-app — транзакции, покупки, путешествия внутри ассистента. Другие строят профессиональную инфраструктуру — финансовые терминалы, девелоперские инструменты, научные базы данных. Пересечение между этими экосистемами — около 11% каталога. Скорее mobile OS wars, где два игрока строят разные рынки для разной аудитории.
Чем глубже ассистент встроен в жизнь пользователя — тем сложнее его заменить. 20% пользователей одного ассистента параллельно пробуют другой. Retention у лидеров на уровне лучших consumer tech компаний в мире.
Lovable — в топ-50: vibe coding из тренда стал категорией с работающей экономикой.
🔗 Top 100 Gen AI Consumer Apps, Edition 6 — a16z
3️⃣ Финансовая операционка в компаниях переходит к модели полной автоматизации — и CEO Ramp Эрик Глайман в интервью McKinsey объясняет, как это выглядит на практике.
Один показатель: в среднем по индустрии сотрудник тратит около месяца, чтобы закрыть авансовый отчёт. В Ramp — две минуты. Корпоративная карта знает политику компании, автоматически подтягивает данные от мерчанта, категоризирует расходы и синхронизирует с бухгалтерией. Сотруднику остаётся просто оплатить.
Внутри самой компании границы между функциями тоже размываются:
— около ⅓ кода пишут не инженеры
— сотрудники поддержки пишут код
— инженеры участвуют в маркетинге.
По словам Глаймана, традиционная модель, где сотрудник закреплён за одной функцией, быстро уходит.
🔗 Ramp's CEO on building zero-touch finance — McKinsey
4️⃣ EON Systems перенесли мозг в компьютер нейрон за нейроном.
125 000 нейронов (у человека — 86 млрд), 50 млн синапсов (связей между нейронами) мухи-дрозофилы — не модель поведения, не нейросеть с весами. Точная копия реальной архитектуры. Виртуальный сигнал входит — активность бежит по всей системе — виртуальное тело двигается. Биологический мозг впервые работает как программа: его можно остановить, заглянуть внутрь, запустить снова.
Муха выбрана не случайно — это единственный мозг, который человечество уже полностью задокументировало. Следующий — мышь: 70 млн нейронов.
На прошлом The Garage Talks Михаил Бурцев разбирал похожую задачу: как AI читает биологический код конкретного человека — геном и белки — и предсказывает, как организм отреагирует на препарат до любого испытания. Биология становится вычислимой.
🔗 eon.systems
Хорошей недели! До следующего дайджеста ❤️
🔥20❤13👏1