Eugene_SOL

— Ты жалок, — её голос настигал его, холодный и безжалостный. — Ты был жалок, когда тебя ломали в храме. Ты стал в тысячу раз жалче, когда начал ломать других. И сегодня ты достиг дна. Ты даже не смог удержать то, что сломал.

Её нога в тяжёлом походном ботинке придавила его голень, пригвоздив к земле. Он закричал.

— Заткнись! — рявкнула она, и впервые в её голосе прорвалась ярость. — Ты не заслуживаешь даже этого крика! Ты не заслуживаешь ничего! Ни доверия, ни миссии, ни… — она запнулась, — …ни жалости. Моей жалости ты уж точно не заслуживаешь.

Она опустилась на колени рядом с ним, её лицо было совсем близко. В её глазах он увидел не сестру, а судью. И палача.

— Ты всё проспал, Сол. Не только его побег. Ты проспал всю свою жизнь. И теперь ты проснулся. Поздравляю. Проснись в этом.

И она начала избивать его уже не для демонстрации, а для очищения. Методично, без крика, с ледяной концентрацией. Удары сыпались на рёбра, на спину, на бёдра. Каждый был усилен магией — не чтобы убить, а чтобы проломить. Проломить броню его самооправданий, его иллюзию власти, его жалкое убежище в роли «солнечного дитя».

Он пытался прикрыться, бормотал что-то: «Остановись… Соль… мы же… я люб…»
Но каждое его слово тонуло в хлюпающих, глухих звуках ударов по плоти и в её ледяных, отточенных тирадах:
— Молчание, тварь!
— Любовь? Ты не знаешь, что это такое. Ты знаешь только власть и страх.
— Ты думал, он твой? Он никогда не был твоим. Ты был всего лишь его кошмаром. А кошмары проходят.

В какой-то момент он перестал пытаться говорить. Перестал пытаться защищаться. Он просто лежал, принимая удары, и смотрел в потолок палатки сквозь пелену боли и слёз. Внутри него не было ярости, не было даже страха. Была только та самая, знакомая пустота, которую он пытался заполнить вчера ночью. Только теперь она была заполнена не иллюзией власти, а осознанием полного, абсолютного поражения. Он был разбит физически, магически, морально. И всё это — руками единственного человека, которого, как он наивно полагал, он ещё мог как-то контролировать или хотя бы понимать.

Когда она остановилась, её дыхание было почти таким же ровным, как и в начале. Она встала, отряхивая руки, будто стряхивая с них не кровь, а липкую грязь.

— Вставай, — сказала она без интонации. — Мы идём его искать. И если мы его не найдём… если с ним что-то случилось из-за твоего сна… — Она не договорила. Её взгляд, брошенный на него поверх плеча, сказал всё.

Сол попытался подняться. Тело не слушалось, сотрясаясь от боли и шока. Он был синяком с битым эго. Идиотом, проспавшим всё. Тварью, которой тошнится её собственная сестра.

Он выполз из палатки на холодную землю, давясь собственным кровяным привкусом, и понял, что ночь, которая казалась ему триумфом, была на самом деле началом его конца. А это утро было всего лишь первой, беспощадной рассрочкой по счету, который он себе нарисовал.

83 views22:04