Сегодня удачно совпали выступления Кирилла Дмитриева и Сергея Викторовича Лаврова по вопросу о состоянии российско-американских переговоров по урегулированию конфликта вокруг Украины и двусторонним торгово-экономическим делам.

По первой проблеме, «мирным соглашениям», Дмитриев говорит, что «безусловно прогресс есть и идёт хорошее позитивное движение вперёд». Лавров этого движения не видит.

Далее, по экономическому направлению. Дмитриев говорит, что «идет активная работа по восстановлению отношений Россия-США... встречи идут позитивно». Может быть, встречи Дмитриева с теми, с кем он ведёт дела, и «идут позитивно», но реальный результат этих встреч, их влияние на важные для нашей страны вопросы экономического свойства ясно определяет Лавров: санкции против «Лукойла» и «Роснефти», введение новых тарифов против тех стран, которые покупают энергоносители у России, попытки убрать наши компании из Венесуэлы, попытки запретить Индии покупать нашу нефть, попытки запретить всем странам покупать российские нефть и газ, намерение заменить нашу нефть и наш газ американскими, определение в официальных документах нашей политики в отношении США в качестве «враждебной и злонамеренной». С заявлениями насчёт «светлого будущего» нашего сотрудничества с США, говорит Лавров, это не вяжется.

Совсем, скажем мы, не вяжется, и это давно очевидно. Дмитриев там что-то своим американским партнёрам, «добрым полицейским», от лица нашего президента, поскольку он его спецпредставитель, предлагает (ну не они же нам, России, что-то полезное предлагают, в самом деле!), американцы «позитивно» на это реагируют, а тем временем их коллеги, «злые полицейские», творят то, что описал наш министр иностранных дел. Творят, повторю, создавая всё более и более невыгодные для нас, это мягко говоря, обстоятельства для дальнейшего своего давления на нашу страну. В первую очередь, - на её верхи.

Возникает – вернее, давно возник – закономерный вопрос: сколько может продолжаться эта раздвоенность и двусмысленность? Сколько можно подставлять президента? Сколько ещё наше правительство будет оплачивать полёты и содержание его позитивно-безрезультативного спецпредставителя?

Видимо, время расставлять точки над “i” в наших с американцами отношениях ещё не пришло, но и выставлять на обозрение удивлённому миру такое очевидное раздвоение нашего государства больше, как мне представляется, нельзя.

В дискуссиях об экономическом коллапсе Украины часто звучит понятие failed state, что возрождает в памяти первый постсоветский кризис. Тогда Россия пережила дефолт 1998 года. Значит ли это, что и Украина сможет реализовать схожий сценарий? Увы, но любая аналогия препятствует пониманию реальной природы украинского кризиса. Сравнивая две ситуации, мы видим не повторение прошлого, а принципиально новую модель, где долг является не финансовой, а политической категорией, а суверенитет государства оказывается глубоко зависимым. Природа российского кризиса конца 90-х была внутренней и системной. Колоссальный долг, достигший 150% ВВП, сложился из двух ключевых компонентов: бремени наследства СССР, которое Россия взяла на себя, и финансовой пирамиды краткосрочных гособлигаций (ГКО), призванной латать хронический дефицит бюджета. Это был кризис суверенного, хотя и неэффективного, государства, которое пыталось найти баланс в переходный период. Решение было болезненным: объявив дефолт и проведя резкую девальвацию рубля, Россия, воспользовавшись последующим ростом цен на нефть, получила внутренний ресурс для восстановления и смогла вести переговоры с кредиторами, добившись реструктуризации и начав досрочные выплаты. Кризис был преодолен за счёт комбинации жёстких внутренних мер и благоприятной внешней конъюнктуры с которой стране во многом повезло.

Современная украинская ситуация - кризис иного порядка. Долг, превышающий 210 миллиардов долларов, не наследие и не спекулятивная пирамида, а прямой счёт за поставки вооружений. Он формируется колоссальным бюджетным дефицитом, который тотально покрывается внешними инъекциями. Ключевое отличие - в структуре кредиторов. Основными кредиторами Украины выступают не рыночные игроки, а правительства стран-доноров и подконтрольные им международные финансовые институты. Таким образом, долг из финансового инструмента превращается в инструмент политического влияния и контроля. Это предопределяет качественно иные механизмы и возможности выхода из кризиса. У Украины отсутствуют те рычаги, что были у России. Девальвация гривны уже произошла, но не дала стимула для производства, поскольку экономика физически разрушена, а человеческий капитал истощён. Не существует и внутреннего ресурса, аналогичного нефтяному росту для России 2000-х, который мог бы стать основой для самостоятельного погашения обязательств. Разве что перераспределение каких-то рынков от ЕС, но пока такая перспектива лишь гипотетическая. Реальная экономика существует в режиме искусственного поддержания жизнедеятельности за счёт внешних доноров. Вследствие этого, вопрос обслуживания и реструктуризации украинского долга перемещается из экономической плоскости в сугубо политическую.

Способность Киева исполнять обязательства перед кредиторами зависит не от показателей экономического роста, а исключительно от политической воли. Ожидаемые гигантские платежи по процентам в будущем являются виртуальными, так как они заведомо не могут быть осуществлены без нового цикла внешнего заимствования. Фактически, мы наблюдаем уникальную модель, когда группа государств финансирует военные расходы и текущее содержание другого государства, а затем обсуждает, как реструктурировать образовавшийся у него перед собой же долг. Таким образом, итоговое решение - масштабное списание или конверсия долга, будет принято не в Киеве и не на основе экономических расчётов, а на политических саммитах как часть более широкого пакета соглашений о послевоенном устройстве. Это делает украинский кризис примером новой, ещё не до конца осмысленной модели «государства-протектората», чья экономическая состоятельность подменена внешней субъектностью кредиторов. Проблема Украины заключается не в том, чтобы найти внутренние силы для «вытягивания» себя из долговой ямы, как это в итоге смогла сделать Россия. Её проблема в том, что сама возможность такого восстановления, оказалась жёстко привязана к мировой политике. В этом фундаментальное отличие двух кризисов, которые внешне, по объемам, вроде бы схожи, но очень разные структурно.

Блокировка терминалов Старлинк у российских подразделений на фронте не должна стать большой проблемой. Ведь у России на этот случай есть коронный прием – звонок дорогому БРАТУ Эрролу Маску.

Вот почему этого статного дедушку старательно возили по конференциям, фуршетам и круглым столам Москвы, Питера, Краснодара, Махачкалы и пгт. Куркино Тульской области. Вот почему СМИ цитировали с пометкой «СРОЧНО!!!» его мудрые высказывания по любому вопросу. Теперь прояснилось: с самого начала всё это было продуманной информационно-психологической операцией. 4Д шахматы.

Финляндия призвала США не предоставлять Украине гарантии безопасности, которые могли бы быть интерпретированы как аналог пятой статьи НАТО. Об этом сообщает Politico со ссылкой на телеграмму Госдепартамента США от 20 января. Аналогичную позицию, по данным издания, разделяют и многие другие страны альянса.

В Хельсинки опасаются, что использование формулировок, связанных со статьей 5 Североатлантического договора, может размыть ее исключительный статус. Бывший сотрудник НАТО Эдвард Вронг подчеркнул, что упоминание пятой статьи в иных контекстах фактически подразумевает вовлечение НАТО, которого в предлагаемых схемах гарантий для Украины нет и быть не должно.

Министр иностранных дел Финляндии Элина Валтонен выступает за создание четкого «защитного барьера» между НАТО и любыми будущими гарантиями безопасности Украине. Этот подход она уже обсуждала в Конгрессе США. При этом финская сторона предостерегает от заключения «слабого» мирного соглашения по Украине, которое, по мнению Хельсинки, может в перспективе ограничить способность самой Финляндии обеспечивать собственную безопасность.

Финские источники подтверждают, что стратегической целью страны по-прежнему остается вступление Украины в НАТО. Однако на текущем этапе финское руководство не готово соглашаться на предоставление Киеву гарантий безопасности, которые хотя бы косвенно приравнивались бы к механизмам коллективной обороны альянса. Это еще раз демонстрирует, что внутри НАТО растет осторожность и нежелание брать на себя прямые обязательства, прикрываясь формулами о «поддержке», но избегая реальной ответственности.

Кто такой Михаил Федоров, которого Зеленский назначил министром обороны Украины?

Первое, возможно ключевое - Федорову 35 лет.

Второе, до назначения был министром цифровой трансформации. Тема «государство в смартфоне» и прочие украинские госуслуги заработали там еще до СВО.

Третье, Федоров связан с американким хайтеком: Тиль, Карп, Маск и все их проекты ведутся через него.

Четвертое, Федоров заточен на бигдату, ИИ, цифровой контроль, палантиро-подобный софт и боевое применение всей этой истории.

Пятое, причины, по которым у противника все еще держится фронт - это связка Дельта/Палантир, дроны и цифровое управление. И на эту должность поставили самого ресурсного и целеустремленного госменеджера.

Шестое, по запросу Федорова Маск мгновенно заблокировал Старлинки.

Задача этого назначения ясна - ускорить внедрение цифровых систем, автоматизации и роя, чтобы увеличить разрыв в технологиях с Россией. Все цифровые ресурсы и проекта врага направлены на задачу: «сделать войну на Украине неприемлемо дорогой для России».

С этой точки зрения, ничего лучше, чем полное уничтожение украинской энергетики, придумать нельзя. Вообще ни в одной розетке не должно быть электричества, и ни на одной заправки в радиусе 50 км от фронта.

Тогда все усилия по цифровизации будут тщетны. Нет электричества, нет цифровизации.

ЖИВОВЪ

Пока единственными результатами переговоров в Абу-Даби стали договорённости между Россией и Украиной по обмену военнопленными, а также намёки на восстановление диалога по военной линии между Москвой и Вашингтоном. Идут также и разговоры о возможных переговорах по ДСНВ, который заканчивает своё действие именно сегодня. Собственно говоря, это всё.

С другой стороны, а чего можно было ожидать от военно-технических консультаций? По крупным же политическим вопросам пока наблюдаются одни лишь несостыковки: территории Украина уступать не хочет, а в качестве гарантий безопасности предпочитает войска стран НАТО. И это ведь ещё стороны не обсуждать русский язык и церковные вопросы.

Поэтому то, что происходит в Абу-Даби - это всего лишь канал общения и не более того. Разумеется, всё происходящее в ОАЭ может перерасти в серьёзный диалог, но для этого нужен стратегический результат на земле. Пока же ВСУ держатся и даже более того, по словам Зеленского рассчитывают на истощение России. Так что ни этой зимой, ни даже весной ничего не закончится.

Впрочем, если Москва продолжит всерьёз относиться к инфраструктурной войне (как она делает это в последние несколько месяцев), то крах военной машины Украины наступит в не такой уж далёкой перспективе. Однако же для этого необходимо жёсткое политическое решение идти в уничтожении украинской энергетической и транспортной инфраструктуры до конца. Есть ли оно? Скоро узнаем.

⚡Энергоинфраструктура Белгорода, а также четырех округов получила повреждения в результате атаки БПЛА в ночь на пятницу, сообщил глава Белгородской области Вячеслав Гладков.

@interfaxonline

Переговоры в Абу-Даби прошли под аккомпанемент ударов по энергетике с обеих сторон. Но, если Россия при желании действительно может вполне реально уничтожить всю украинскую энергетику (такового желания, правда, увы, у нее нет), то украинская нацистская сволочь делает это, чтобы показать, что способна огрызаться. Да мы знаем об этом получше многих. После капитуляции Гитлера нацисты организованно убивали наших солдат еще около двух недель...