В честь дня рождения Льва Толстого расскажу анекдот про писателя из книги Юрия Лотмана «Беседы о русской культуре»:

«Часто (...) в куче карт на полу валялись и упавшие деньги (...). Подымать эти деньги считалось неприличным, и они доставались потом лакеям вместе с картами. В шутливых легендах, окружавших дружбу Толстого и Фета, повторялся анекдот о том, как Фет во время карточной игры нагнулся, чтобы поднять с пола небольшую ассигнацию, а Толстой, запалив у свечи сотенную, посветил ему, чтобы облегчить поиски».

В карты Толстой перестал играть после 1862 года. На период яростного увлечения азартными играми приходится первое его великое произведение: «Детство». Как хорошо, что карты он оставил ради других страстей и борьбы с ними.

Когда к пятому сезону любимого сериала про подкастеров ты и сам стал подкастером)

Место звука

С Международным днем подкастов! Расскажу, зачем антропологи записывают подкасты про свои исследования.

Первое, что приходит на ум - коммуникация с публикой. Через популярные медиа можно рассказать об исследовании понятным языком. Другой вариант - протестить свои находки на предмет “интересно” или “нужно”. В подкастах ученые заявляют о себе, зарабатывают символический капитал. Известность, если повезет, конвертируется в капитал экономический. Исследователя с именем и темой будут приглашать как лектора или эксперта.

Антропологи Брит Росс Винтерайк и Джеймс Магуайр, наверное, первыми поделились своим опытом записи подкаста в 2021 году. Они делали исследование хранилищ данных крупных корпораций в Дании. Страна c холодным климатом и развитой инфраструктурой была привлекательной для технологических гигантов типа Apple.

Проблема для Винтерайк и Магуайр была в том, что данные не хранились в каком-то одном месте, в которое можно было прийти и увидеть. Данные сегодня сокрыты и распределены - кусочек здесь, кусочек там - один терабайт в Дании, другой - на Тайване. Делать исследование в конкретном месте, быть именно там - это фетиш антропологов. По-другому они практически не умеют, но иногда приходиться учится новым скиллам.

Подкаст позволял представить место данных с помощью звука. Студия, куда приходили антропологи, была своего рода звуковой камерой, или рабочим столом, на котором можно было разложить свои находки, (пере)собрать их и обнаружить незамеченные ранее штуки. Обычно антропологи смотрят и пишут. Включенное наблюдение дает этнографические данные, которые потом нужно кодировать, анализировать, сравнивать с ранее написанным, редактировать, публиковать и тому подобное.

В студии необычная практика - запись и прослушивание собственных голосов делали открывали указывали исследователям на неполноту наблюдения и письма, открывали иное.

Кстати, я тоже участвую в нашем подкасте про деньги в литературе как эксперт-антрополог. Послушайте и, пожалуйста, поставьте сердечко - все-таки праздник!

Серебро — новое золото. Цены бьют рекорды из-за его дефицита и роста спроса на фоне геополитической нестабильности. На серебре завязана и часть интриги восьмого романа про сыщика Корморана Страйка «The Hallmarked man», который я читаю. Серию этих детективов мама Гарри Поттера Джоан Роулинг пишет под псевдонимом Роберт Гэлбрейт. В романе убийство, которое расследует Страйк, произошло в сейфе магазина серебряных товаров в Лондоне. 

Серебро занимает второе место в рейтинге «денежных» металлов, но вообще интерес к нему старше самой идеи денег. Шесть тысяч лет назад люди поняли, что из блестящего и мягкого серебра глупо делать инструменты. А вот посуду и украшения — в самый раз. С изобретением денег в VII-VI веке до нашей эры редкость и устойчивость к коррозии определили его главное назначение на тысячелетия вперед. Древние сикли или шекели массой ~5,5 гр. к концу VI века входили в развитую денежную систему Персидской империи — одну из первых в истории. С тех пор деньги и серебро неразделимо связаны.

Сегодня цены на серебро растут в том числе из-за промышленного спроса — серебро используют в солнечных батареях, производство которых растет. Однако в тысячелетней истории драгоценного металла это рябь на поверхности. Отношение к нему мало изменилось и люди до сих пор читают истории, где похищенное столовое серебро — часть состава преступления.

Сколько стоит жизнь в Москве для семьи из трех человек? Лев Николаевич Толстой все подсчитал. В ноябре 1863 года, через год после женитьбы, он писал тестю, Андрею Евстафьевичу Берсу, который уговаривал писателя погостить в Москве:

«Я часто мечтаю о том, как иметь в Москве квартиру на Сивцевом Вражке, по зимнему пути прислать обоз и приехать и пожить 3, 4 месяца в своем перенесенном из Ясного мирке (…) но до тех пор, пока я не буду в состоянии отложить только для поездки в Москву по крайней мере 6000, до тех пор мечта эта будет мечтою».

На четыре месяца комфортной жизни в Москве для семьи из двоих взрослых, младенца и нескольких человек прислуги Толстой закладывал сумму, равную годовой зарплате начальника столичного присутствия. Именно такое жалование было у князя Стивы Облонского, одного из героев «Анны Карениной», про которого мы делали выпуск подкаста.

Думаю, писатель считал с запасом. Он переживал, что придется «считать каждую копейку, бояться, что недостанет денег, желать что-нибудь бы купить и не мочь, и хуже всего стыдиться, что у меня в доме гадко и беспорядочно».

Предположим, в нужную Толстому сумму входили расходы на аренду квартиры, питание дома и в клубе, извозчика, дрова, воду, разные покупки. Самой крупной статьей была, разумеется, аренда жилья. Вообще, цены на «барскую» квартиру в несколько комнат в центре Москвы в середине XIX века составляли ₽150-500 в месяц. В 1866 году Толстые снимали на Большой Дмитровке меблированную 6-ти комнатную квартиру за ₽155 в месяц, а еще за ₽10 наняли повара.

Попробуем подобрать современный аналог с 5-6 комнатами недалеко от Кремля на Авито. В Сивцевом Вражке не нашлось подходящего объявления. Посмотрим еще варианты. В районе метро Кропоткинская есть объявления за ₽500 тыс.-1,8 млн в месяц, возле Арбатской можно присмотреть что-то за ₽350-500 тыс.

Скорее всего Толстой выбрал бы нечто ближе к нижней границе диапазона — ₽350-400 тыс. Так что аренда на 4 месяца станет ₽1,4-1,6 млн. Предположим, что аренда занимает треть в его расходах, так что в целом понадобилось бы ₽4,2-4,8млн.

В 1863 году Толстые приехали в Москву примерно на две недели в начале декабря и жили в доме Берсов. Собственный московский дом появится у них в 1882 году, но это уже другая история.

Иллюстрация: «Московский дворик», Василий Поленов, 1878г

В книге «The Hallmarked man» Роберта Гэлбрейта aka Джоан Роулинг столько деталей, что я останавливалась чуть ли не на каждой странице и шла гуглить. Буду иногда рассказывать о своих интересных находках.

Напомню сюжет. Сыщику Корморану Страйку и его напарнице Робин Эллакотт нужно выяснить, кого убили в сейфе лондонского магазина масонского серебра. Полиция считает, что изуродованное до неузнаваемости тело принадлежало грабителю. Однако Десима Муллис, клиентка детективного агентства, уверена, что это ее возлюбленный Руперт Флитвуд. Она рассказывает, что перед исчезновением Руперт украл у своего мерзкого крестного серебряный неф XVI века.

Неф — это экстравагантное столовое украшение в форме корабля, сделанного из золота или серебра. В Европе такие вещи появились в XIII веке, первые нефы состояли только из корпуса и служили кубками. Постепенно конструкция усложнялась, дополнялась деталями. Из таких нефов уже не пили, а использовали как подставку для столовой утвари, специй или даже салфеток. Но мастеров было не остановить, они добавляли на нефы все новые детали. К XIV веку на них были мачты, паруса и даже экипаж. Теперь это уже были просто переполненные модели кораблей, где не было места для чего либо еще.

Такой корабль можно посмотреть, например в Эрмитаже. В память о древнем предназначении подобные объекты называют кубками. В коллекции музея есть корабль-кубок работы известного нюрнбергского мастера Исайи цур Линдена начала XVII века.

Этот корабль из собрания князя Николая Борисовича Юсупова наиболее крупный из известных работ мастера. Фото не передает размер, но он чуть больше полуметра в высоту и 30 см в длину. Корабль позолочен, на серебряных парусах изображения солнца и луны. На корме — пушки, а на носу — беседка, увенчанная женской фигурой. Ножка кубка сделана в виде Нептуна, плывущего в раковине среди морских пучин.

Совершенно бесполезная, но невероятно прекрасная вещь.

Про еду в романе «Дракула» Брэма Стокера нам не удалось поговорить в посвященном ему подкасте. Так что напишу здесь, но вы сначала послушайте этот выпуск.

В первой главе романа поверенный Джонатан Харкер путешествует по Трансильвании и пишет в дневнике про местную кухню. В Клаузенбурге, ныне румынском городе Клуж, в отеле «Роял» ему подали обычного «цыпленка, оригинально приготовленного с красным перцем, очень вкусного, но после него хотелось пить». Так возникает тема жажды, даже безобидный цыпленок становится мучением. Стокер не ездил в Трансильванию, но изучал страну по книгам из библиотеки. Paprika herdl или куриный паприкаш — традиционное блюдо австрийской и венгерской кухни. Стокер наверняка читал про него в одном из британских путеводителей.

Чем глубже Джонатан забирается в Карпаты, тем более диким и пугающим становится все, даже еда. Отправляясь в замок, он ужинает в гостинице в Бистрице «разбойничьим жарким» — это шашлык с запеченным перцем и беконом. Рациональный англичанин, прокатившись глубокой ночью с вампиром в карете и утром проснувшись в вампирском замке, винит плотный ужин во всем, что увидел. Но «разбойничье жаркое» заслуживает особого внимания перед длинными выходными. Так что приложу хороший рецепт.

Напоследок про салат. В 1912 году вдова Брэма Стокера Флоренс Балкомб приняла участие в издании брошюры для сбора средств для приходской церкви в Круден-Бйэй 1776 года постройки. Дело в том, что Брэм Стокер постоянно посещал Круден-Бэй в период с 1893 по 1910 год и начал писать здесь ранние главы «Дракулы» в 1895 году. Рецепт Флоренс очень прост: «Расположите на блюде ломтики спелых помидоров и спелых слив, и заправьте с маслом и уксусом «Французская заправка».

Сборы от продажи «Cruden Recipes and Wrinkles» пошли на строительство пристройки в приходской церкви, где разместили орган.

Мастер класс по переговорам от Льва Николаевича Толстого.

В 1864 году Толстой заканчивал работу над первой частью романа «1805 год», который позднее станет началом «Войны и мира». Осенью автор решил публиковать книгу в журнале «Русский вестник» и 28..29 октября писал его издателю Михаилу Никифоровичу Каткову:

«Из журналов я бы лучше всего желал «Русский вестник» по той причине, что это один журнал, который я читаю и получаю. Дело в том, что мне хочется получить как можно больше денег за это писанье, которое я особенно люблю и которое мне стоило большого труда. (…) Для того, чтобы печатать в журнале, я хочу получить 300 р. за лист, в противном случае я буду печатать отдельными книжками».

К этому времени Толстой уже имел репутацию успешного автора, чье имя на обложке продает номер. Только его первое произведение — «Детство» — в «Современнике» Николая Алексеевича Некрасова издали бесплатно. Толстой просто отправил рукопись с подписью Л.Н., а потом с трудом выяснил, что дебютантам гонорар не выплачивался. Но за все последующие вещи Некрасов обещал ₽50 за лист.

После «Севастопольских рассказов» — полудокументальных записок с передовой Крымской войны — издатели стали биться за Толстого. Катков начал переманивать писателя в «Русский вестник». Некрасов в ответ увеличил гонорар вдвое, а потом попытался удержать многообещающего автора отчислениями с продаж, но не смог. Повесть «Семейное счастие» Толстой печатал в «Русском вестнике» уже по ₽250 рублей за лист. Всего он получил ₽1,5 тыс. — годовой оклад учителя гимназии или врача. За «Казаков» Некрасов авансом заплатил Толстому ₽1 тыс., но тот рассчитывал на большее.

За «Войну и мир» Толстой твердо решил получить хорошие деньги. В ноябрьском письме жене он рассказывает о жестких переговорах с издательством.
«…пришел Любимов от Каткова. (…) Надо было слышать, как он в продолжение, я думаю, 2-х часов, торговался со мной из-за 50 рублей за лист и при этом с пеной у рта, по-профессорски смеялся. Я остался тверд и нынче жду ответа. Им очень хочется, и, вероятно, согласятся на 300 рублей».

Толстой победил — «Русский вестник» согласился на предложенную им цену. Писатель был уверен в успехе и мог требовать достойный гонорар. К тому же аргумент о возможности самостоятельного издания решал дело в его пользу. Полную версию «Войны и мира» Толстой издавал сам. Книга сразу стала бестселлером, но это уже другая история.