Впервые.
Она оказалась выше, чем Кристиан представлял. Плащ почти касался пола, скрывая силуэт полностью. Незнакомец сделал один шаг вперёд. Затем ещё один. Его движения были удивительно плавными, будто он не шёл, а просто менял своё положение в пространстве.
Остановившись возле стола, он положил ладонь на белый куб.
Незнакомец медленно перевёл взгляд на часы.
Тиканье возобновилось.
Секундная стрелка всё так же двигалась назад.
Кристиан замер.
Фигура посмотрела ему прямо в глаза.
Эта фраза прозвучала настолько спокойно, что именно поэтому показалась страшной. Не потому, что незнакомец пытался его напугать. А потому, что где-то глубоко внутри, в той части памяти, до которой он ещё не мог дотянуться, что-то едва заметно дрогнуло. Словно это слово уже однажды было произнесено им самим. И именно с него началась история, которую теперь придётся прожить заново.
Кристиан ещё несколько секунд не сводил взгляда с белого куба, ожидая, что трещины появятся снова, но тот оставался неподвижным. Поверхность вновь стала идеально гладкой, словно несколько мгновений назад на ней не возникало ни символов, ни силуэта двери. Он осторожно провёл по ней кончиками пальцев. Холодный. Обычный. Настолько обычный, что на мгновение всё произошедшее показалось нелепой игрой воображения. Однако чувство, поселившееся где-то глубоко внутри, говорило обратное. Комната словно незаметно изменилась. Воздух стал тяжелее, тишина — плотнее, а размеренное тиканье часов больше не успокаивало. Оно будто отсчитывало не секунды, а что-то гораздо более важное, до чего Кристиан пока не мог дотянуться.
Он медленно отступил от стола и вновь оглядел помещение. Всё оставалось на своих местах: кресла, шкаф, фигура напротив, старые часы. Ничего не изменилось. Именно поэтому тихий голос, внезапно нарушивший тишину, заставил его замереть.
Он прозвучал так близко, что сердце невольно пропустило удар. Не громкий, не пугающий. Скорее тихий, почти ласковый, словно человек боялся потревожить его слишком резким словом. Кристиан резко обернулся. Позади была лишь деревянная стена. Пустая. Он сделал несколько шагов, внимательно осматривая каждый угол комнаты, но никого не обнаружил. Даже фигура в кресле не изменила своего положения. Казалось, незнакомец вовсе не слышал того, что только что произошло.
Кристиан уже собирался убедить себя, что усталость начинает играть с его сознанием, когда голос прозвучал снова. На этот раз ещё тише. В нём не было тревоги или отчаяния. Только удивительное спокойствие и какое-то почти забытое тепло, которое невозможно объяснить словами. Вместе с этим голосом в памяти мелькнуло что-то настолько быстрое, что он не успел ухватиться за увиденное. Не образ. Не лицо. Лишь ощущение солнечного света, падающего через высокое окно, запах старых книг и чья-то рука, осторожно поправляющая ему воротник мантии. Всё исчезло раньше, чем он успел понять, кому принадлежали эти воспоминания.
Он медленно закрыл глаза, пытаясь вернуть ускользнувшее чувство, но чем сильнее напрягал память, тем быстрее она ускользала, словно кто-то намеренно захлопывал перед ним дверь каждый раз, когда он подходил слишком близко. Внезапно голос вновь раздался, но теперь Кристиан безошибочно понял, откуда он исходит. Не из комнаты. Не из-за спины. Не от фигуры. Он исходил из белого куба.
Когда Кристиан открыл глаза, поверхность куба уже не была пустой. Под тонким слоем белого материала медленно проступала движущаяся картина, похожая скорее на отражение в воде, чем на настоящее изображение. Он видел старую деревянную дверь, освещённую мягким солнечным светом, узкую лестницу, уходящую вверх, и маленького мальчика, который неподвижно стоял к нему спиной.
Она оказалась выше, чем Кристиан представлял. Плащ почти касался пола, скрывая силуэт полностью. Незнакомец сделал один шаг вперёд. Затем ещё один. Его движения были удивительно плавными, будто он не шёл, а просто менял своё положение в пространстве.
Остановившись возле стола, он положил ладонь на белый куб.
— Люди всегда думают, что начинают сначала, — тихо произнёс он. — Но память не знает, что такое начало. Она похожа на круг. Ты входишь в него в случайной точке и лишь потом понимаешь, что уже проходил здесь раньше.
— Если это правда, значит, я уже был в этой комнате.
— Да.
— И почему я этого не помню?
Незнакомец медленно перевёл взгляд на часы.
Тиканье возобновилось.
Секундная стрелка всё так же двигалась назад.
— Потому что это первое, о чём ты попросил.
Кристиан замер.
— Что попросил?
Фигура посмотрела ему прямо в глаза.
— Забыть.
Эта фраза прозвучала настолько спокойно, что именно поэтому показалась страшной. Не потому, что незнакомец пытался его напугать. А потому, что где-то глубоко внутри, в той части памяти, до которой он ещё не мог дотянуться, что-то едва заметно дрогнуло. Словно это слово уже однажды было произнесено им самим. И именно с него началась история, которую теперь придётся прожить заново.
Кристиан ещё несколько секунд не сводил взгляда с белого куба, ожидая, что трещины появятся снова, но тот оставался неподвижным. Поверхность вновь стала идеально гладкой, словно несколько мгновений назад на ней не возникало ни символов, ни силуэта двери. Он осторожно провёл по ней кончиками пальцев. Холодный. Обычный. Настолько обычный, что на мгновение всё произошедшее показалось нелепой игрой воображения. Однако чувство, поселившееся где-то глубоко внутри, говорило обратное. Комната словно незаметно изменилась. Воздух стал тяжелее, тишина — плотнее, а размеренное тиканье часов больше не успокаивало. Оно будто отсчитывало не секунды, а что-то гораздо более важное, до чего Кристиан пока не мог дотянуться.
Он медленно отступил от стола и вновь оглядел помещение. Всё оставалось на своих местах: кресла, шкаф, фигура напротив, старые часы. Ничего не изменилось. Именно поэтому тихий голос, внезапно нарушивший тишину, заставил его замереть.
— Кристиан…
Он прозвучал так близко, что сердце невольно пропустило удар. Не громкий, не пугающий. Скорее тихий, почти ласковый, словно человек боялся потревожить его слишком резким словом. Кристиан резко обернулся. Позади была лишь деревянная стена. Пустая. Он сделал несколько шагов, внимательно осматривая каждый угол комнаты, но никого не обнаружил. Даже фигура в кресле не изменила своего положения. Казалось, незнакомец вовсе не слышал того, что только что произошло.
Кристиан уже собирался убедить себя, что усталость начинает играть с его сознанием, когда голос прозвучал снова. На этот раз ещё тише. В нём не было тревоги или отчаяния. Только удивительное спокойствие и какое-то почти забытое тепло, которое невозможно объяснить словами. Вместе с этим голосом в памяти мелькнуло что-то настолько быстрое, что он не успел ухватиться за увиденное. Не образ. Не лицо. Лишь ощущение солнечного света, падающего через высокое окно, запах старых книг и чья-то рука, осторожно поправляющая ему воротник мантии. Всё исчезло раньше, чем он успел понять, кому принадлежали эти воспоминания.
Он медленно закрыл глаза, пытаясь вернуть ускользнувшее чувство, но чем сильнее напрягал память, тем быстрее она ускользала, словно кто-то намеренно захлопывал перед ним дверь каждый раз, когда он подходил слишком близко. Внезапно голос вновь раздался, но теперь Кристиан безошибочно понял, откуда он исходит. Не из комнаты. Не из-за спины. Не от фигуры. Он исходил из белого куба.
Когда Кристиан открыл глаза, поверхность куба уже не была пустой. Под тонким слоем белого материала медленно проступала движущаяся картина, похожая скорее на отражение в воде, чем на настоящее изображение. Он видел старую деревянную дверь, освещённую мягким солнечным светом, узкую лестницу, уходящую вверх, и маленького мальчика, который неподвижно стоял к нему спиной.
Лица ребёнка видно не было, но странное чувство внутри становилось всё сильнее. Казалось, ещё немного — и он вспомнит, кто это. Казалось, достаточно сделать всего один шаг, чтобы воспоминание наконец сложилось воедино.
Именно в этот момент тёплый женский голос прозвучал в последний раз. Теперь он был совершенно отчётливым, словно его обладательница стояла совсем рядом.
Изображение исчезло мгновенно. Белая поверхность снова стала пустой, а комната погрузилась в привычную тишину. Только теперь она ощущалась иначе. Кристиан продолжал смотреть на куб, не замечая ничего вокруг. Где-то глубоко внутри него родилось чувство, которое невозможно было объяснить. Он не помнил эту женщину. Не помнил этого дома. Не помнил лестницы. Но был абсолютно уверен в одном: этот голос никогда не принадлежал незнакомке. Когда-то очень давно он уже слышал его. И именно поэтому сейчас память впервые не сопротивлялась ему, а будто сама пыталась сделать следующий шаг навстречу.
🤩 🤩
🤩 🤩 🤩 #𝐏𝐀𝐒𝐒𝐄 #𝐀𝐕𝐄𝐍𝐈𝐑
🤩 🤩 🤩 — Je suis très heureux de travailler avec
🤩 vous.
Именно в этот момент тёплый женский голос прозвучал в последний раз. Теперь он был совершенно отчётливым, словно его обладательница стояла совсем рядом.
— Не бойся… Я всё ещё жду тебя.
Изображение исчезло мгновенно. Белая поверхность снова стала пустой, а комната погрузилась в привычную тишину. Только теперь она ощущалась иначе. Кристиан продолжал смотреть на куб, не замечая ничего вокруг. Где-то глубоко внутри него родилось чувство, которое невозможно было объяснить. Он не помнил эту женщину. Не помнил этого дома. Не помнил лестницы. Но был абсолютно уверен в одном: этот голос никогда не принадлежал незнакомке. Когда-то очень давно он уже слышал его. И именно поэтому сейчас память впервые не сопротивлялась ему, а будто сама пыталась сделать следующий шаг навстречу.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
5
𝐕𝐎𝐋. 𝐕
Не всегда хватает просто знать, стоит всегда помнить и держать близко к себе.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Сидя в своей спальне, в кожаном чёрном кресле с золотыми вставками, я неторопливо вращал запястьем по кругу. Виски, плескавшийся в стакане, издавал тихий звук, напоминающий волны, разбивающиеся о стеклянные скалы. День выдался слишком тяжёлым — как физически, так и эмоционально, поэтому тихий вечер со стаканом виски в руке был именно тем, что мне сейчас было нужно.
В комнате негромко играла старая пластинка с русской мелодией. Откуда она у меня? Если честно, уже и не вспомню…
Мой взгляд, ещё мгновение назад устремлённый в синее небо с россыпью белых облаков, медленно скользнул в сторону. Бросив последний взгляд на виниловый проигрыватель, я прикрыл глаза.
Я помнил всё. Помнил её смех, её осанку во время разговоров. Мерлин… а её глаза? Они смотрели на меня так, словно только я один был способен что-то изменить. И то платье в тот самый вечер… Нет, это было не обычное платье, какие носили здешние дамы. Представьте себе наряд, сшитый из плотной ткани. В тканях я никогда не разбирался, но, кажется, это был атлас цвета слоновой кости, поверх которого мягкими волнами ложилась полупрозрачная шёлковая тюль. Корсет плотно облегал талию, подчёркивая силуэт, и был украшен тончайшей серебряной вышивкой в виде переплетающихся цветов, виноградных листьев и лоз. Неглубокий вырез открывал линию плеч и ключиц. Юбка начиналась широкими складками от талии и постепенно превращалась в роскошный многослойный каскад ткани. Сейчас подобное платье сложно представить на каком-либо мероприятии, но в те годы оно казалось настоящим воплощением великолепия.
Министерство магии отправило меня в Москву в качестве стажёра по программе обмена опытом. В то время подобные поездки были одновременно популярны и редки. Особенно если учитывать строгие порядки Советского Союза, закрытые границы и бесконечные заборы с колючей проволокой — подобное путешествие казалось почти чудом. В Британии об этой стране знали до смешного мало. Ходило множество слухов. Одни утверждали, что русские волшебники отдавали предпочтение древней магии, пренебрегая современной, другие уверяли, будто в их школах до сих пор изучают заклинания, давно запрещённые в Европе. Впрочем, слухи интересовали меня меньше всего. Я приехал работать, а не проверять чужие легенды.
На тот момент Колдотворец тесно сотрудничал с советским магическим ведомством. Скромное с виду здание, расположенное в самом центре Москвы и скрытое от глаз маглов, стало местом, где проходила моя образовательная практика. Именно там меня познакомили с новым коллективом. К моему небольшому разочарованию, большинство сотрудников оказались мужчинами и женщинами лет шестидесяти. Лишь один молодой парень оказался примерно моего возраста, и, к счастью, общий язык мы нашли довольно быстро.
В один из рабочих дней, когда я ещё не успел переступить порог своего временного кабинета, молодой человек по имени Джеймс буквально схватил меня за рукав и без лишних объяснений поставил перед фактом:
— Сегодня ты едешь со мной в Колдотворец.
И, признаться честно, я был только рад. Моя практика явно не должна была ограничиваться бесконечным сидением за неудобным письменным столом, который противно скрипел каждый раз, стоило мне потянуться за очередным документом, лежавшим на другом конце.
Лишь по дороге Джеймс объяснил, что примерно четверть моей практики будет проходить именно в Колдотворце, поскольку Министерство тесно сотрудничало с академией. Молодые сотрудники перенимали опыт преподавателей, присутствовали на практических занятиях и знакомились с системой обучения будущих магов за пределами Британии. Признаться, подобная перспектива нравилась мне куда больше, чем бесконечные отчёты и кипы документов в тесном кабинете на шесть человек.
Когда наш экипаж остановился у главных ворот Колдотворца, первое, что бросилось мне в глаза, — его размеры. На фоне Хогвартса школа не казалась ни больше, ни величественнее, но ощущалась совершенно иначе. Светлый фасад, высокие колонны и широкие лестницы разительно отличались от холодного английского камня.
В комнате негромко играла старая пластинка с русской мелодией. Откуда она у меня? Если честно, уже и не вспомню…
Мой взгляд, ещё мгновение назад устремлённый в синее небо с россыпью белых облаков, медленно скользнул в сторону. Бросив последний взгляд на виниловый проигрыватель, я прикрыл глаза.
Я помнил всё. Помнил её смех, её осанку во время разговоров. Мерлин… а её глаза? Они смотрели на меня так, словно только я один был способен что-то изменить. И то платье в тот самый вечер… Нет, это было не обычное платье, какие носили здешние дамы. Представьте себе наряд, сшитый из плотной ткани. В тканях я никогда не разбирался, но, кажется, это был атлас цвета слоновой кости, поверх которого мягкими волнами ложилась полупрозрачная шёлковая тюль. Корсет плотно облегал талию, подчёркивая силуэт, и был украшен тончайшей серебряной вышивкой в виде переплетающихся цветов, виноградных листьев и лоз. Неглубокий вырез открывал линию плеч и ключиц. Юбка начиналась широкими складками от талии и постепенно превращалась в роскошный многослойный каскад ткани. Сейчас подобное платье сложно представить на каком-либо мероприятии, но в те годы оно казалось настоящим воплощением великолепия.
Министерство магии отправило меня в Москву в качестве стажёра по программе обмена опытом. В то время подобные поездки были одновременно популярны и редки. Особенно если учитывать строгие порядки Советского Союза, закрытые границы и бесконечные заборы с колючей проволокой — подобное путешествие казалось почти чудом. В Британии об этой стране знали до смешного мало. Ходило множество слухов. Одни утверждали, что русские волшебники отдавали предпочтение древней магии, пренебрегая современной, другие уверяли, будто в их школах до сих пор изучают заклинания, давно запрещённые в Европе. Впрочем, слухи интересовали меня меньше всего. Я приехал работать, а не проверять чужие легенды.
На тот момент Колдотворец тесно сотрудничал с советским магическим ведомством. Скромное с виду здание, расположенное в самом центре Москвы и скрытое от глаз маглов, стало местом, где проходила моя образовательная практика. Именно там меня познакомили с новым коллективом. К моему небольшому разочарованию, большинство сотрудников оказались мужчинами и женщинами лет шестидесяти. Лишь один молодой парень оказался примерно моего возраста, и, к счастью, общий язык мы нашли довольно быстро.
В один из рабочих дней, когда я ещё не успел переступить порог своего временного кабинета, молодой человек по имени Джеймс буквально схватил меня за рукав и без лишних объяснений поставил перед фактом:
— Сегодня ты едешь со мной в Колдотворец.
И, признаться честно, я был только рад. Моя практика явно не должна была ограничиваться бесконечным сидением за неудобным письменным столом, который противно скрипел каждый раз, стоило мне потянуться за очередным документом, лежавшим на другом конце.
Лишь по дороге Джеймс объяснил, что примерно четверть моей практики будет проходить именно в Колдотворце, поскольку Министерство тесно сотрудничало с академией. Молодые сотрудники перенимали опыт преподавателей, присутствовали на практических занятиях и знакомились с системой обучения будущих магов за пределами Британии. Признаться, подобная перспектива нравилась мне куда больше, чем бесконечные отчёты и кипы документов в тесном кабинете на шесть человек.
Когда наш экипаж остановился у главных ворот Колдотворца, первое, что бросилось мне в глаза, — его размеры. На фоне Хогвартса школа не казалась ни больше, ни величественнее, но ощущалась совершенно иначе. Светлый фасад, высокие колонны и широкие лестницы разительно отличались от холодного английского камня.
В архитектуре удивительным образом переплетались сразу несколько эпох, отчего всё выглядело одновременно величественно и необычно. Внутри же оказалось куда шумнее, чем снаружи.
Коридоры были настолько широкими, что в обычный день это казалось несомненным преимуществом. Правда, ровно до тех пор, пока сотни учеников одновременно не начинали спешить на занятия. Больше всего мне тогда запомнился мальчишка лет тринадцати, который нёс под мышкой огромную стопку книг и едва не сбил нас с ног. Не менее непривычным оказалось и то, как ученики обращались к преподавателям. В Британии было принято говорить исключительно «профессор» и фамилия, а здесь я то и дело слышал, как студентов обращались к учителям по имени и фамилии. Поначалу это немного резало слух, но вскоре я понял, что подобная манера общения каким-то образом действительно помогала сократить дистанцию между преподавателями и учениками, несмотря на всю строгость Советского Союза.
— Не отставай, — бросил Джеймс через плечо. — Заблудишься быстрее, чем спохватишься. Боюсь, поиски продлятся до самого вечера.
Поднимаясь на второй этаж, я машинально повернул голову в сторону. Мой взгляд зацепился за широкие балконы, с которых открывался вид на внутренний двор. Именно там Джеймса остановил преподаватель средних лет, и нам пришлось ненадолго задержаться. Я невольно опустил взгляд вниз. Посреди небольшого двора росло раскидистое дерево, окружённое аккуратной лужайкой. Несколько учеников расположились прямо на клетчатых покрывалах, наслаждаясь свободной минутой с книгами в руках. Чуть дальше стояли деревянные скамейки, где небольшие компании по три-четыре человека оживлённо что-то обсуждали. Однако больше всего моё внимание привлекла девушка, сидевшая среди одной из таких компаний. Тогда я ещё не знал её имени, но почему-то именно этот момент особенно отчётливо отпечатался в памяти.
Тем же вечером мы решили остаться в Колдотворце. Вернее, это предложил Джеймс. По его словам, выезжать в ночь у русских считалось плохой приметой. Нам, британцам, подобных суеверий было не понять, однако я решил довериться человеку, который гораздо лучше знал свою страну. Да и, если быть откровенным, усталость уже давала о себе знать.
Директор школы, если память мне не изменяет, Григорий Орлов, любезно выделил нам комнаты в крыле, предназначенном для преподавателей. Признаться, куда сильнее меня удивило другое — его безупречный английский. Настолько чистое произношение без малейшего намёка на акцент я ожидал услышать от кого угодно, но только не от пожилого директора советской школы магии. Тогда я так и не спросил, где он успел настолько хорошо овладеть языком, хотя предполагал, что за его плечами было немало зарубежных командировок.
Сон пришёл ко мне почти сразу после горячего душа. Мягкие простыни и долгожданный отдых казались настоящей наградой после насыщенного дня. Особенно приятно было наконец дать отдых ногам, успевшим устать за многочасовую экскурсию по школе. В ту ночь мне спалось удивительно спокойно. Странные сны, обычно сопровождавшие меня во время поездок, так и не пришли, за что я был им искренне благодарен. Следующий день обещал быть не менее насыщенным.
С первыми лучами солнца и громким пением жаворонков, устроившихся на тонких ветвях старого дуба за окном, сон постепенно начал отступать. Комнату медленно заливал мягкий утренний свет, настойчиво напоминая, что пора вставать. Потянувшись к прикроватной тумбочке, я взглянул на наручные часы. Стрелки показывали семь часов утра. По британскому времени сейчас было бы лишь пять. Пожалуй, к разнице часовых поясов я так и не смог привыкнуть до конца, как, впрочем, и мой организм. Впрочем, в этом были и свои преимущества. Поскольку прошлым вечером мы остались ночевать в Колдотворце, необходимости отправляться в дорогу с рассветом уже не было. Оставалось лишь привести себя в порядок и подготовиться к новому дню.
После привычной утренней рутины и горячего душа, который оказался особенно приятным в прохладное утро, в дверь моих покоев постучали. На пороге стоял Джеймс.
Коридоры были настолько широкими, что в обычный день это казалось несомненным преимуществом. Правда, ровно до тех пор, пока сотни учеников одновременно не начинали спешить на занятия. Больше всего мне тогда запомнился мальчишка лет тринадцати, который нёс под мышкой огромную стопку книг и едва не сбил нас с ног. Не менее непривычным оказалось и то, как ученики обращались к преподавателям. В Британии было принято говорить исключительно «профессор» и фамилия, а здесь я то и дело слышал, как студентов обращались к учителям по имени и фамилии. Поначалу это немного резало слух, но вскоре я понял, что подобная манера общения каким-то образом действительно помогала сократить дистанцию между преподавателями и учениками, несмотря на всю строгость Советского Союза.
— Не отставай, — бросил Джеймс через плечо. — Заблудишься быстрее, чем спохватишься. Боюсь, поиски продлятся до самого вечера.
Поднимаясь на второй этаж, я машинально повернул голову в сторону. Мой взгляд зацепился за широкие балконы, с которых открывался вид на внутренний двор. Именно там Джеймса остановил преподаватель средних лет, и нам пришлось ненадолго задержаться. Я невольно опустил взгляд вниз. Посреди небольшого двора росло раскидистое дерево, окружённое аккуратной лужайкой. Несколько учеников расположились прямо на клетчатых покрывалах, наслаждаясь свободной минутой с книгами в руках. Чуть дальше стояли деревянные скамейки, где небольшие компании по три-четыре человека оживлённо что-то обсуждали. Однако больше всего моё внимание привлекла девушка, сидевшая среди одной из таких компаний. Тогда я ещё не знал её имени, но почему-то именно этот момент особенно отчётливо отпечатался в памяти.
Тем же вечером мы решили остаться в Колдотворце. Вернее, это предложил Джеймс. По его словам, выезжать в ночь у русских считалось плохой приметой. Нам, британцам, подобных суеверий было не понять, однако я решил довериться человеку, который гораздо лучше знал свою страну. Да и, если быть откровенным, усталость уже давала о себе знать.
Директор школы, если память мне не изменяет, Григорий Орлов, любезно выделил нам комнаты в крыле, предназначенном для преподавателей. Признаться, куда сильнее меня удивило другое — его безупречный английский. Настолько чистое произношение без малейшего намёка на акцент я ожидал услышать от кого угодно, но только не от пожилого директора советской школы магии. Тогда я так и не спросил, где он успел настолько хорошо овладеть языком, хотя предполагал, что за его плечами было немало зарубежных командировок.
Сон пришёл ко мне почти сразу после горячего душа. Мягкие простыни и долгожданный отдых казались настоящей наградой после насыщенного дня. Особенно приятно было наконец дать отдых ногам, успевшим устать за многочасовую экскурсию по школе. В ту ночь мне спалось удивительно спокойно. Странные сны, обычно сопровождавшие меня во время поездок, так и не пришли, за что я был им искренне благодарен. Следующий день обещал быть не менее насыщенным.
С первыми лучами солнца и громким пением жаворонков, устроившихся на тонких ветвях старого дуба за окном, сон постепенно начал отступать. Комнату медленно заливал мягкий утренний свет, настойчиво напоминая, что пора вставать. Потянувшись к прикроватной тумбочке, я взглянул на наручные часы. Стрелки показывали семь часов утра. По британскому времени сейчас было бы лишь пять. Пожалуй, к разнице часовых поясов я так и не смог привыкнуть до конца, как, впрочем, и мой организм. Впрочем, в этом были и свои преимущества. Поскольку прошлым вечером мы остались ночевать в Колдотворце, необходимости отправляться в дорогу с рассветом уже не было. Оставалось лишь привести себя в порядок и подготовиться к новому дню.
После привычной утренней рутины и горячего душа, который оказался особенно приятным в прохладное утро, в дверь моих покоев постучали. На пороге стоял Джеймс.
— Завтрак уже начался, — произнёс он, жестом приглашая следовать за ним.
Он отвёл меня в помещение, которое русские называли столовой. Признаться, столь простое название совершенно не соответствовало тому, что ожидало внутри. Если уж говорить откровенно, готовили здесь превосходно. Простые на первый взгляд блюда обладали удивительно насыщенным вкусом, и уже после первого завтрака я окончательно убедился, что местная кухня заслуживает куда большего внимания, чем ей обычно уделяли за пределами Советского Союза.
Просидев ещё около десяти минут за столом вместе с преподавателями и ожидая, пока Джеймс закончит завтрак, я невольно оглядел помещение. Оно было просторным, но при этом заметно отличалось от Большого зала Хогвартса. Здесь не было длинных факультетских столов, зачарованного потолка, отражавшего небо, или той привычной торжественности, которую я помнил ещё со времён собственного обучения. Всё выглядело значительно проще, однако именно эта простота придавала помещению какой-то особенный уют. Сквозь высокие окна свободно проникал мягкий утренний свет, ложась длинными полосами на деревянный пол, а стены украшали старые портреты бывших директоров и преподавателей Колдотворца. Их лица были мне совершенно незнакомы, однако в каждом из них ощущалась своя история, будто они до сих пор продолжали незримо наблюдать за жизнью школы.
Повсюду звучали разговоры. Одни ученики торопливо доедали завтрак, одновременно пытаясь дочитать последние страницы учебника перед занятиями, другие о чём-то оживлённо спорили, совершенно не обращая внимания на окружающих. Преподаватели неторопливо пили чай, обсуждая предстоящие лекции, а работники кухни то и дело появлялись из соседних помещений с подносами, наполненными ещё горячей выпечкой. Всё происходило настолько естественно, словно этот ежедневный утренний шум существовал здесь уже не одно столетие. И, признаться честно, именно тогда я впервые поймал себя на мысли, что слухи о Советском Союзе были лишь наполовину правдивы. Да, дисциплина здесь действительно ощущалась буквально во всём: в форме студентов, в их пунктуальности и отношении к занятиям. Однако вместе с тем существовало и то, чего я совершенно не ожидал увидеть. Люди здесь не боялись улыбаться друг другу. Преподаватели разговаривали со студентами спокойно, без лишней холодности, а сами ученики не стеснялись задавать вопросы, даже если рисковали показаться неопытными. Для человека, выросшего среди британской сдержанности, подобная атмосфера казалась непривычной, но, должен признать, весьма располагающей.
Продолжая осматривать зал, я неожиданно вновь заметил уже знакомый силуэт. Та самая девушка, которую накануне увидел во внутреннем дворе, сидела неподалёку от окна в компании ещё двух студенток. Она внимательно слушала своих собеседниц, иногда что-то отвечала, после чего вся компания тихо смеялась. Не знаю почему, но мой взгляд снова остановился именно на ней. Возможно, дело было вовсе не в её внешности. Красивых девушек я видел достаточно и в Британии. Скорее, в ней чувствовалось какое-то удивительное спокойствие. Даже находясь в центре разговора, она совершенно не пыталась привлекать к себе внимание. Казалось, внимание само находило её.
В какой-то момент девушка подняла голову. Наши взгляды встретились лишь на одно короткое мгновение. Она едва заметно нахмурилась, словно пыталась вспомнить, где уже видела незнакомого британца, после чего совершенно спокойно вернулась к разговору со своими подругами. Я же лишь отвёл взгляд и сделал ещё один глоток уже успевшего немного остыть чая. Тогда это не показалось мне чем-то особенным. Мы были совершенно чужими людьми, случайно оказавшимися в одном месте. Если бы кто-нибудь в ту минуту сказал мне, что спустя столько лет именно её лицо я буду помнить лучше большинства людей, которых встречал в своей жизни, я бы лишь усмехнулся, посчитав подобные слова очередной красивой выдумкой.
Закончив завтрак, Джеймс поставил пустую чашку на стол и, поднявшись на ноги, жестом подозвал меня.
Он отвёл меня в помещение, которое русские называли столовой. Признаться, столь простое название совершенно не соответствовало тому, что ожидало внутри. Если уж говорить откровенно, готовили здесь превосходно. Простые на первый взгляд блюда обладали удивительно насыщенным вкусом, и уже после первого завтрака я окончательно убедился, что местная кухня заслуживает куда большего внимания, чем ей обычно уделяли за пределами Советского Союза.
Просидев ещё около десяти минут за столом вместе с преподавателями и ожидая, пока Джеймс закончит завтрак, я невольно оглядел помещение. Оно было просторным, но при этом заметно отличалось от Большого зала Хогвартса. Здесь не было длинных факультетских столов, зачарованного потолка, отражавшего небо, или той привычной торжественности, которую я помнил ещё со времён собственного обучения. Всё выглядело значительно проще, однако именно эта простота придавала помещению какой-то особенный уют. Сквозь высокие окна свободно проникал мягкий утренний свет, ложась длинными полосами на деревянный пол, а стены украшали старые портреты бывших директоров и преподавателей Колдотворца. Их лица были мне совершенно незнакомы, однако в каждом из них ощущалась своя история, будто они до сих пор продолжали незримо наблюдать за жизнью школы.
Повсюду звучали разговоры. Одни ученики торопливо доедали завтрак, одновременно пытаясь дочитать последние страницы учебника перед занятиями, другие о чём-то оживлённо спорили, совершенно не обращая внимания на окружающих. Преподаватели неторопливо пили чай, обсуждая предстоящие лекции, а работники кухни то и дело появлялись из соседних помещений с подносами, наполненными ещё горячей выпечкой. Всё происходило настолько естественно, словно этот ежедневный утренний шум существовал здесь уже не одно столетие. И, признаться честно, именно тогда я впервые поймал себя на мысли, что слухи о Советском Союзе были лишь наполовину правдивы. Да, дисциплина здесь действительно ощущалась буквально во всём: в форме студентов, в их пунктуальности и отношении к занятиям. Однако вместе с тем существовало и то, чего я совершенно не ожидал увидеть. Люди здесь не боялись улыбаться друг другу. Преподаватели разговаривали со студентами спокойно, без лишней холодности, а сами ученики не стеснялись задавать вопросы, даже если рисковали показаться неопытными. Для человека, выросшего среди британской сдержанности, подобная атмосфера казалась непривычной, но, должен признать, весьма располагающей.
Продолжая осматривать зал, я неожиданно вновь заметил уже знакомый силуэт. Та самая девушка, которую накануне увидел во внутреннем дворе, сидела неподалёку от окна в компании ещё двух студенток. Она внимательно слушала своих собеседниц, иногда что-то отвечала, после чего вся компания тихо смеялась. Не знаю почему, но мой взгляд снова остановился именно на ней. Возможно, дело было вовсе не в её внешности. Красивых девушек я видел достаточно и в Британии. Скорее, в ней чувствовалось какое-то удивительное спокойствие. Даже находясь в центре разговора, она совершенно не пыталась привлекать к себе внимание. Казалось, внимание само находило её.
В какой-то момент девушка подняла голову. Наши взгляды встретились лишь на одно короткое мгновение. Она едва заметно нахмурилась, словно пыталась вспомнить, где уже видела незнакомого британца, после чего совершенно спокойно вернулась к разговору со своими подругами. Я же лишь отвёл взгляд и сделал ещё один глоток уже успевшего немного остыть чая. Тогда это не показалось мне чем-то особенным. Мы были совершенно чужими людьми, случайно оказавшимися в одном месте. Если бы кто-нибудь в ту минуту сказал мне, что спустя столько лет именно её лицо я буду помнить лучше большинства людей, которых встречал в своей жизни, я бы лишь усмехнулся, посчитав подобные слова очередной красивой выдумкой.
Закончив завтрак, Джеймс поставил пустую чашку на стол и, поднявшись на ноги, жестом подозвал меня.
Впереди нас ждала экскурсия по учебным корпусам, практические аудитории и знакомство с преподавателями старших курсов. Покинув столовую, мы вновь оказались в широких коридорах Колдотворца, которые теперь были почти пусты. Звонок уже давно прозвучал, поэтому лишь изредка мимо нас пробегали запоздавшие ученики, торопясь успеть к началу занятий. Мы неспешно поднимались по широкой каменной лестнице, пока Джеймс рассказывал о преподавателях, предупреждая, с кем лучше не вступать в споры, а кого можно было часами расспрашивать о древней магии. Я слушал его вполуха, продолжая рассматривать школу. На стенах висели старые колдографии выпускников разных лет, пожелтевшие грамоты и портреты людей, когда-то оставивших свой след в истории Колдотворца. Было странно смотреть на всё это и понимать, что для этих студентов эти стены были таким же домом, каким когда-то для меня являлся Хогвартс.
Именно в тот момент впереди послышался глухой удар, за которым последовал характерный звук падающих книг. Джеймс тут же поднял голову и едва заметно усмехнулся. «Похоже, кто-то сегодня слишком торопился», — спокойно произнёс он, ускоряя шаг.
Мы свернули за угол длинного коридора, и причина неожиданного шума сразу стала нам понятна. На каменном, холодном полу в полном беспорядке лежало книги, испачканные конспекты и несколько свитков, которые едва успели успели раскатится на несколько метров. Среди всего этого беспорядка стояла та самая девушка, которую видел совсем недавно. Она заметно смутилась тогда и пыталась одновременно поднять все с пола.
Конечно же никакой трагедии в этом не было. Подобное могло случиться с каждым и в любой школе, работе. Кто то слишком торопился на занятия или же не рассчитали количество книг, которые бы смогли утащить с собой. Я молча присел на одно колено и поднял несколько книг лежавших ближе ко мне.
— Спасибо, — тихо произнесла девушка, приседая напротив меня и собирая оставшиеся тетради и книги.
Я лишь коротко кивнул, продолжив складывать книги в аккуратную стопку. Некоторые книги, я заметил, были достаточно тяжёлыми, из за чего было трудно представить, как такая хрупкая девушка смогла бы дотащить их. На обложках книг было написано на кириллице, и разумеется я ничего не понял, но выглядело достаточно симпатично, как для старый книг.
Джеймс лишь стоял облокотившись на одну из полок с книгами и наблюдаем за нами с каким то интересом, но я не подал большого интереса к этому.
Разговора между нами больше не состоялось, я лишь помог с книгами и переложил их на стол. Но мой взгляд все ещё наблюдал, как девушка извинилась перед преподавателем, а точнее библиотекарем, который стоял в конце коридора слегка с серьезной гримасой и собирался отчитать девушку. После того как уже она скрылась за поворотом, я почувствовал лёгкий толчок локтем.
— Даже не познакомишься? — с едва заметной ухмылкой спросил Джеймс.
— Зачем? — спросил я в ответ совершенно спокойным голосом, продолжая идти рядом с ним. — Мы все равно больше не увидимся.
Помню, как тогда Джеймс только тихо усмехнулся и покачал головой, но ничего не сказал в ответ.
Вскоре мой визит в Москву подходил к завершению и было не приятно прощаться со всеми, но я не мог не присутствовать на их зимнем торжестве. Праздник был устроен в честь наступающих праздников и детвора больше всего радовалась наступлению каникул.
Зал преобразился до неузнаваемости. Высокие окна были украшены узорами из инея, а над головами гостей плавно кружились зачарованные снежинки, не таявшие даже в тепле. По стенам расставили большие ёлки, украшенные серебряными и золотыми шарами, свечами и небольшими магическими огоньками, которые переливались разными оттенками, словно отражали настроение каждого присутствующего. В центре зала стояли длинные столы, накрытые к праздничному ужину, а над ними парили лёгкие гирлянды, создавая ощущение настоящего зимнего чуда.
Больше всего этому вечеру радовалась детвора. Их смех разносился по всему залу, пока они обсуждали планы на каникулы, обменивались небольшими подарками и с нетерпением ждали начала праздничной части вечера.
Именно в тот момент впереди послышался глухой удар, за которым последовал характерный звук падающих книг. Джеймс тут же поднял голову и едва заметно усмехнулся. «Похоже, кто-то сегодня слишком торопился», — спокойно произнёс он, ускоряя шаг.
Мы свернули за угол длинного коридора, и причина неожиданного шума сразу стала нам понятна. На каменном, холодном полу в полном беспорядке лежало книги, испачканные конспекты и несколько свитков, которые едва успели успели раскатится на несколько метров. Среди всего этого беспорядка стояла та самая девушка, которую видел совсем недавно. Она заметно смутилась тогда и пыталась одновременно поднять все с пола.
Конечно же никакой трагедии в этом не было. Подобное могло случиться с каждым и в любой школе, работе. Кто то слишком торопился на занятия или же не рассчитали количество книг, которые бы смогли утащить с собой. Я молча присел на одно колено и поднял несколько книг лежавших ближе ко мне.
— Спасибо, — тихо произнесла девушка, приседая напротив меня и собирая оставшиеся тетради и книги.
Я лишь коротко кивнул, продолжив складывать книги в аккуратную стопку. Некоторые книги, я заметил, были достаточно тяжёлыми, из за чего было трудно представить, как такая хрупкая девушка смогла бы дотащить их. На обложках книг было написано на кириллице, и разумеется я ничего не понял, но выглядело достаточно симпатично, как для старый книг.
Джеймс лишь стоял облокотившись на одну из полок с книгами и наблюдаем за нами с каким то интересом, но я не подал большого интереса к этому.
Разговора между нами больше не состоялось, я лишь помог с книгами и переложил их на стол. Но мой взгляд все ещё наблюдал, как девушка извинилась перед преподавателем, а точнее библиотекарем, который стоял в конце коридора слегка с серьезной гримасой и собирался отчитать девушку. После того как уже она скрылась за поворотом, я почувствовал лёгкий толчок локтем.
— Даже не познакомишься? — с едва заметной ухмылкой спросил Джеймс.
— Зачем? — спросил я в ответ совершенно спокойным голосом, продолжая идти рядом с ним. — Мы все равно больше не увидимся.
Помню, как тогда Джеймс только тихо усмехнулся и покачал головой, но ничего не сказал в ответ.
Вскоре мой визит в Москву подходил к завершению и было не приятно прощаться со всеми, но я не мог не присутствовать на их зимнем торжестве. Праздник был устроен в честь наступающих праздников и детвора больше всего радовалась наступлению каникул.
Зал преобразился до неузнаваемости. Высокие окна были украшены узорами из инея, а над головами гостей плавно кружились зачарованные снежинки, не таявшие даже в тепле. По стенам расставили большие ёлки, украшенные серебряными и золотыми шарами, свечами и небольшими магическими огоньками, которые переливались разными оттенками, словно отражали настроение каждого присутствующего. В центре зала стояли длинные столы, накрытые к праздничному ужину, а над ними парили лёгкие гирлянды, создавая ощущение настоящего зимнего чуда.
Больше всего этому вечеру радовалась детвора. Их смех разносился по всему залу, пока они обсуждали планы на каникулы, обменивались небольшими подарками и с нетерпением ждали начала праздничной части вечера.
Взрослые же наблюдали за ними с улыбками, будто на несколько часов забывая о повседневных заботах.
Вечер постепенно переходил в настоящий бал. Когда последние гости заняли свои места, по залу разлилась лёгкая мелодия — негромкая, почти невесомая, исполненная струнными инструментами. Музыка плавно заполняла пространство, смешиваясь с тихими разговорами и звоном бокалов. В ней было что-то спокойное и волшебное: не торжественная помпезность, а скорее ощущение тёплого зимнего вечера, который хотелось запомнить.
Гости один за другим появлялись в зале в своих лучших нарядах. Женщины были одеты в длинные платья из лёгких тканей, украшенные вышивкой и тонкими деталями, которые мерцали при движении. Мужчины предпочли классические костюмы и мантии строгих оттенков, подчёркивая своё положение и происхождение. Каждый старался выглядеть достойно этого вечера, ведь подобные события были не просто праздником, а частью традиции.
Я пришёл в тёмном костюме, сшитом специально для этого вечера. Чёрный пиджак с идеально выверенным кроем подчёркивал строгий силуэт, а тонкая серебряная вышивка на воротнике и манжетах напоминала о принадлежности к старому роду. Белая рубашка и аккуратно завязанный галстук завершали образ, а небольшая фамильная деталь — серебряная застёжка с гербом семьи Нотт — оставалась почти незаметной для окружающих, но имела значение только для меня.
Музыка становилась быстрее и первые пары начали выходить в центр, кружа по кругу в своих нарядах, от которых от блескивал свет больших люстр. Царила сказочная атмосфера и не хотелось бы уходить от сюда никогда.
— Почему не танцуешь? — Спросил Джеймс подходя сзади с бокалом без алкогольного напитка, который, скорее всего украл с поднос официанта проходящего мимо. Джеймс вежливо кивал мимо проходящим людям и поздравлял всех с наступающим.
— Это обязательно? — спросил я.
— Дружище, считай это твоя последняя ночь в Москве и в Колдотворце, а ты ещё и спрашиваешь является ли это обязательным? — насмешливо спросил он.
— Просто не хочется мне, не люблю танцевать. — ответил я и это была не совсем правда, но большая часть.
— Серьезно? упустишь шанс потанцевать с дочерью директора? я же видел ваши взгляды. — сказал Джеймс. Этот хитрюга всегда за нами наблюдал и все никак не мог успокоиться.
Двери зала вновь открылись, и среди шума разговоров и лёгкой музыки появилась новая гостья. Девушка-студентка вошла спокойно, без лишней спешки, но её появление всё же заставило нескольких человек ненадолго обратить на неё внимание. В её движениях чувствовалась уверенность, свойственная тем, кто привык находиться среди людей и не теряться в незнакомой обстановке.
Она оглядела зал, словно стараясь запомнить каждую деталь этого вечера: мерцающий свет свечей, плавные движения танцующих пар, тихие разговоры гостей и ту особенную атмосферу праздника, которая словно окутывала всё вокруг. В её взгляде читалось лёгкое любопытство — возможно, для неё этот бал был не просто очередным мероприятием, а чем-то новым и необычным.
Джеймс сразу же заметил, как мой взгляд обратился к дверям, этот старый гад, поджидал этого момента, поэтому в самый неожиданный для меня момент, я почувствовал лёгкий толчок в спину и я оказался чуть ближе к ней, чем планировал.
— Минуточку внимания! — раздался голос мужчины в микрофон и все обратили внимание сразу же. Пожилой мужчина ещё несколько раз постучал черенком вилки об хрустальный бокал, ожидая когда в зале воцарится тишина. — Рад всех видеть на сегодняшнем балу, в честь наступающих праздников! Долго задерживать вас не буду, но хочу лишь сказать вам всем огромное спасибо, за работу, за понимание и лишь надеемся, что следующий год принесет вам на много больше успехов нежели этот! — произнёс директор, после чего большинство людей, которые держали бокалы в руке, подняли слегка в верх, принимая тост мужчины.
— Не хочу больше вас отвлекать от торжества, желаю вам хорошего веселья сегодня вечером. А сейчас просим пожалуйста всех выйти в середину зала и по нашей традиции мужчины приглашают девушек на первый танец!
Вечер постепенно переходил в настоящий бал. Когда последние гости заняли свои места, по залу разлилась лёгкая мелодия — негромкая, почти невесомая, исполненная струнными инструментами. Музыка плавно заполняла пространство, смешиваясь с тихими разговорами и звоном бокалов. В ней было что-то спокойное и волшебное: не торжественная помпезность, а скорее ощущение тёплого зимнего вечера, который хотелось запомнить.
Гости один за другим появлялись в зале в своих лучших нарядах. Женщины были одеты в длинные платья из лёгких тканей, украшенные вышивкой и тонкими деталями, которые мерцали при движении. Мужчины предпочли классические костюмы и мантии строгих оттенков, подчёркивая своё положение и происхождение. Каждый старался выглядеть достойно этого вечера, ведь подобные события были не просто праздником, а частью традиции.
Я пришёл в тёмном костюме, сшитом специально для этого вечера. Чёрный пиджак с идеально выверенным кроем подчёркивал строгий силуэт, а тонкая серебряная вышивка на воротнике и манжетах напоминала о принадлежности к старому роду. Белая рубашка и аккуратно завязанный галстук завершали образ, а небольшая фамильная деталь — серебряная застёжка с гербом семьи Нотт — оставалась почти незаметной для окружающих, но имела значение только для меня.
Музыка становилась быстрее и первые пары начали выходить в центр, кружа по кругу в своих нарядах, от которых от блескивал свет больших люстр. Царила сказочная атмосфера и не хотелось бы уходить от сюда никогда.
— Почему не танцуешь? — Спросил Джеймс подходя сзади с бокалом без алкогольного напитка, который, скорее всего украл с поднос официанта проходящего мимо. Джеймс вежливо кивал мимо проходящим людям и поздравлял всех с наступающим.
— Это обязательно? — спросил я.
— Дружище, считай это твоя последняя ночь в Москве и в Колдотворце, а ты ещё и спрашиваешь является ли это обязательным? — насмешливо спросил он.
— Просто не хочется мне, не люблю танцевать. — ответил я и это была не совсем правда, но большая часть.
— Серьезно? упустишь шанс потанцевать с дочерью директора? я же видел ваши взгляды. — сказал Джеймс. Этот хитрюга всегда за нами наблюдал и все никак не мог успокоиться.
Двери зала вновь открылись, и среди шума разговоров и лёгкой музыки появилась новая гостья. Девушка-студентка вошла спокойно, без лишней спешки, но её появление всё же заставило нескольких человек ненадолго обратить на неё внимание. В её движениях чувствовалась уверенность, свойственная тем, кто привык находиться среди людей и не теряться в незнакомой обстановке.
Она оглядела зал, словно стараясь запомнить каждую деталь этого вечера: мерцающий свет свечей, плавные движения танцующих пар, тихие разговоры гостей и ту особенную атмосферу праздника, которая словно окутывала всё вокруг. В её взгляде читалось лёгкое любопытство — возможно, для неё этот бал был не просто очередным мероприятием, а чем-то новым и необычным.
Джеймс сразу же заметил, как мой взгляд обратился к дверям, этот старый гад, поджидал этого момента, поэтому в самый неожиданный для меня момент, я почувствовал лёгкий толчок в спину и я оказался чуть ближе к ней, чем планировал.
— Минуточку внимания! — раздался голос мужчины в микрофон и все обратили внимание сразу же. Пожилой мужчина ещё несколько раз постучал черенком вилки об хрустальный бокал, ожидая когда в зале воцарится тишина. — Рад всех видеть на сегодняшнем балу, в честь наступающих праздников! Долго задерживать вас не буду, но хочу лишь сказать вам всем огромное спасибо, за работу, за понимание и лишь надеемся, что следующий год принесет вам на много больше успехов нежели этот! — произнёс директор, после чего большинство людей, которые держали бокалы в руке, подняли слегка в верх, принимая тост мужчины.
— Не хочу больше вас отвлекать от торжества, желаю вам хорошего веселья сегодня вечером. А сейчас просим пожалуйста всех выйти в середину зала и по нашей традиции мужчины приглашают девушек на первый танец!
Когда речь директора закончилась, по залу вновь разнеслась музыка. Первые ноты медленной мелодии заполнили пространство, и гости начали постепенно выходить в центр зала. Мужчины приглашали дам на первый танец, соблюдая старую традицию подобных вечеров.
Я заметил её среди гостей и, немного помедлив, всё же направился в её сторону. Подойдя ближе, я слегка склонил голову в знак приветствия.
— Позвольте пригласить вас на этот танец? — произнёс я, протягивая руку.
На мгновение она посмотрела на меня, словно оценивая моё предложение, а затем мягко улыбнулась.
— С удовольствием, — ответила она.
Я осторожно взял её руку, и мы направились к остальным парам, уже начавшим двигаться в такт музыке
Музыка стала чуть плавнее, и первые движения танца словно сами собой задали ритм всему залу. Это был спокойный, изящный вальс — не слишком быстрый, но наполненный той особенной грацией, которая была свойственна подобным балам. Пары двигались по кругу, сменяя друг друга, а мягкий свет свечей отражался в каждом движении. Я вёл её уверенно, но осторожно, позволяя танцу оставаться лёгким и естественным. В этом не было необходимости говорить слишком много — иногда достаточно было просто следовать музыке. Её шаги идеально совпадали с мелодией, и постепенно напряжение первых минут исчезло, уступая место спокойствию. Мы двигались среди других гостей, пока вокруг продолжался праздник. Шорох нарядов, тихие разговоры и звуки музыки смешивались в единое целое, создавая атмосферу настоящего зимнего вечера. За окнами падал снег, а внутри зала казалось, будто время на несколько минут остановилось.
Мои глаза распахнулись и передо мной снова стоял журнальный столик и в руке виски. Это не было любовью с первого взгляда и не было нарастающей любви. Это было восхищение девушкой, которая подавала себя как противника, с которым стоит побороться. Да, возможно она ничем не отличалась от других девушек, но так лишь казалось остальным мужчинам. Но не мне..
#𝐀𝐕𝐄𝐍𝐈𝐑 #𝐏𝐀𝐒𝐒𝐄 #𝐀𝐌𝐎𝐔𝐑
Я заметил её среди гостей и, немного помедлив, всё же направился в её сторону. Подойдя ближе, я слегка склонил голову в знак приветствия.
— Позвольте пригласить вас на этот танец? — произнёс я, протягивая руку.
На мгновение она посмотрела на меня, словно оценивая моё предложение, а затем мягко улыбнулась.
— С удовольствием, — ответила она.
Я осторожно взял её руку, и мы направились к остальным парам, уже начавшим двигаться в такт музыке
Музыка стала чуть плавнее, и первые движения танца словно сами собой задали ритм всему залу. Это был спокойный, изящный вальс — не слишком быстрый, но наполненный той особенной грацией, которая была свойственна подобным балам. Пары двигались по кругу, сменяя друг друга, а мягкий свет свечей отражался в каждом движении. Я вёл её уверенно, но осторожно, позволяя танцу оставаться лёгким и естественным. В этом не было необходимости говорить слишком много — иногда достаточно было просто следовать музыке. Её шаги идеально совпадали с мелодией, и постепенно напряжение первых минут исчезло, уступая место спокойствию. Мы двигались среди других гостей, пока вокруг продолжался праздник. Шорох нарядов, тихие разговоры и звуки музыки смешивались в единое целое, создавая атмосферу настоящего зимнего вечера. За окнами падал снег, а внутри зала казалось, будто время на несколько минут остановилось.
Мои глаза распахнулись и передо мной снова стоял журнальный столик и в руке виски. Это не было любовью с первого взгляда и не было нарастающей любви. Это было восхищение девушкой, которая подавала себя как противника, с которым стоит побороться. Да, возможно она ничем не отличалась от других девушек, но так лишь казалось остальным мужчинам. Но не мне..
#𝐀𝐕𝐄𝐍𝐈𝐑 #𝐏𝐀𝐒𝐒𝐄 #𝐀𝐌𝐎𝐔𝐑
Воспоминание описано достаточно в коротком варианте, по скольку не хотелось кормить вас долгими обещаниями и так же, хочу предупредить, что все посты не важно какой категории, будут связаны с сюжетом.
5
☩ 𝐌𝐎𝐍𝐀𝐑𝐂𝐇 |#éclipse
Когда речь директора закончилась, по залу вновь разнеслась музыка. Первые ноты медленной мелодии заполнили пространство, и гости начали постепенно выходить в центр зала. Мужчины приглашали дам на первый танец, соблюдая старую традицию подобных вечеров. Я…
Я забыл..
Этот пост написан благодаря Теодору и Катерине, они вдохновили своей веткой на такую идею🙏🏻
Этот пост написан благодаря Теодору и Катерине, они вдохновили своей веткой на такую идею🙏🏻
🕊5
𝐏𝐀𝐑𝐓𝐈𝐄 𝐈𝐈
☺️ ечер снова застал меня в той же комнате, где я привык проводить последние часы дня, когда Министерство наконец переставало требовать моего внимания, а за окнами становилось достаточно тихо, чтобы можно было услышать собственные мысли. На этот раз в руках у меня оказался не стакан виски, а старый конверт, который я несколько минут назад нашёл среди документов, давно убранных в дальний ящик письменного стола. Бумага успела пожелтеть по краям, печать почти стёрлась, а моё имя, написанное на лицевой стороне чужим почерком, всё ещё оставалось достаточно разборчивым. Я долго смотрел на этот конверт, прежде чем всё-таки решился его открыть, хотя прекрасно понимал, что содержимое вряд ли сможет рассказать мне что-то новое. Некоторые вещи мы храним не потому, что надеемся однажды перечитать их, а потому, что боимся выбросить окончательно. Внутри оказалось всего несколько листов, большая часть которых давно потеряла для меня первоначальное значение, однако одна дата заставила меня задержать взгляд чуть дольше. Франция. Пон-Сен-Эспри. Я помнил тот день настолько хорошо, будто он произошёл не много лет назад, а всего несколько недель назад. Тогда я ещё не знал, что эта поездка останется со мной гораздо дольше, чем любая другая командировка, и уж тем более не предполагал, что спустя годы мне снова придётся вспоминать ту маленькую французскую деревню, где всё началось с нескольких совершенно обычных жалоб.
В то время Министерство отправило меня во Францию по работе, и если быть честным, ничего необычного в этом я сначала не увидел. Международные поездки для сотрудников моего отдела были далеко не редкостью, а после нескольких лет работы я уже успел привыкнуть к тому, что сегодня могу находиться в Лондоне, а завтра проснуться совершенно в другой стране. Французское магическое ведомство запросило помощь в расследовании нескольких странных случаев, которые происходили в небольшой деревне на юге страны. На бумаге всё выглядело достаточно просто: несколько человек внезапно почувствовали себя плохо, некоторые начали рассказывать о странных звуках и голосах, а один из местных жителей утверждал, что видел в собственном доме человека, которого там быть попросту не могло. Французы подозревали воздействие неизвестного магического вещества, возможно, какого-то растения или проклятия, которое каким-то образом распространилось среди жителей. Моей задачей было лишь присутствовать в составе небольшой британской группы и помочь определить, имеет ли происходящее отношение к британской магии или же проблема исключительно французская. Тогда я ещё искренне считал, что через несколько дней мы закончим работу, подпишем необходимые документы и вернёмся домой. Сейчас, вспоминая это, я понимаю, насколько сильно ошибался.
🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢
После нескольких часов дороги Франция встретила меня совершенно не так, как я представлял её по рассказам коллег. Возможно, дело было в том, что я слишком привык воспринимать зарубежные поездки исключительно через работу, поэтому вместо красивых улиц и зданий, о которых обычно рассказывают туристам, я прежде всего замечал людей, вывески и всё то, что могло иметь отношение к предстоящему делу. Наш экипаж остановился неподалёку от здания французского магического ведомства, скрытого от глаз обычных людей чарами, которые заставляли прохожих воспринимать его как старое административное сооружение, давно потерявшее своё первоначальное назначение. На первый взгляд место казалось довольно непримечательным, но стоило переступить порог, как впечатление менялось. Внутри было гораздо светлее, чем в британском Министерстве, коридоры украшали высокие окна, а на стенах висели старые портреты французских магов, многие из которых, судя по табличкам, занимали важные должности ещё задолго до моего рождения. Я прибыл туда вместе с небольшой группой британских сотрудников, и нас встретили несколько представителей французского ведомства, среди которых был мужчина примерно моего возраста, представившийся как сотрудник, непосредственно отвечавший за расследование произошедшего. Его английский был достаточно хорош, хотя временами он переходил на французский, когда начинал говорить слишком быстро, и тогда мне приходилось просить его повторить сказанное.
Первые несколько часов прошли в разговорах, которые я бы сейчас назвал совершенно обычными, если бы не знал, чем закончилась эта поездка. Нам показали документы, составленные за последние несколько недель, рассказали о первых обращениях жителей и объяснили, почему французская сторона решила привлечь британских специалистов. На тот момент я ещё не видел в происходящем ничего действительно необычного. Подобные случаи время от времени возникали в разных странах, а Министерство предпочитало перестраховаться и отправить специалистов даже туда, где вероятность магического вмешательства была минимальной. Нам объяснили, что в небольшой деревне на юге страны несколько жителей одновременно начали жаловаться на странное самочувствие, а затем появились рассказы о голосах, видениях и необъяснимом поведении. Некоторые из случаев удалось связать с обычными заболеваниями, другие же не вписывались ни в одну из первоначальных версий.
В то время Министерство отправило меня во Францию по работе, и если быть честным, ничего необычного в этом я сначала не увидел. Международные поездки для сотрудников моего отдела были далеко не редкостью, а после нескольких лет работы я уже успел привыкнуть к тому, что сегодня могу находиться в Лондоне, а завтра проснуться совершенно в другой стране. Французское магическое ведомство запросило помощь в расследовании нескольких странных случаев, которые происходили в небольшой деревне на юге страны. На бумаге всё выглядело достаточно просто: несколько человек внезапно почувствовали себя плохо, некоторые начали рассказывать о странных звуках и голосах, а один из местных жителей утверждал, что видел в собственном доме человека, которого там быть попросту не могло. Французы подозревали воздействие неизвестного магического вещества, возможно, какого-то растения или проклятия, которое каким-то образом распространилось среди жителей. Моей задачей было лишь присутствовать в составе небольшой британской группы и помочь определить, имеет ли происходящее отношение к британской магии или же проблема исключительно французская. Тогда я ещё искренне считал, что через несколько дней мы закончим работу, подпишем необходимые документы и вернёмся домой. Сейчас, вспоминая это, я понимаю, насколько сильно ошибался.
После нескольких часов дороги Франция встретила меня совершенно не так, как я представлял её по рассказам коллег. Возможно, дело было в том, что я слишком привык воспринимать зарубежные поездки исключительно через работу, поэтому вместо красивых улиц и зданий, о которых обычно рассказывают туристам, я прежде всего замечал людей, вывески и всё то, что могло иметь отношение к предстоящему делу. Наш экипаж остановился неподалёку от здания французского магического ведомства, скрытого от глаз обычных людей чарами, которые заставляли прохожих воспринимать его как старое административное сооружение, давно потерявшее своё первоначальное назначение. На первый взгляд место казалось довольно непримечательным, но стоило переступить порог, как впечатление менялось. Внутри было гораздо светлее, чем в британском Министерстве, коридоры украшали высокие окна, а на стенах висели старые портреты французских магов, многие из которых, судя по табличкам, занимали важные должности ещё задолго до моего рождения. Я прибыл туда вместе с небольшой группой британских сотрудников, и нас встретили несколько представителей французского ведомства, среди которых был мужчина примерно моего возраста, представившийся как сотрудник, непосредственно отвечавший за расследование произошедшего. Его английский был достаточно хорош, хотя временами он переходил на французский, когда начинал говорить слишком быстро, и тогда мне приходилось просить его повторить сказанное.
Первые несколько часов прошли в разговорах, которые я бы сейчас назвал совершенно обычными, если бы не знал, чем закончилась эта поездка. Нам показали документы, составленные за последние несколько недель, рассказали о первых обращениях жителей и объяснили, почему французская сторона решила привлечь британских специалистов. На тот момент я ещё не видел в происходящем ничего действительно необычного. Подобные случаи время от времени возникали в разных странах, а Министерство предпочитало перестраховаться и отправить специалистов даже туда, где вероятность магического вмешательства была минимальной. Нам объяснили, что в небольшой деревне на юге страны несколько жителей одновременно начали жаловаться на странное самочувствие, а затем появились рассказы о голосах, видениях и необъяснимом поведении. Некоторые из случаев удалось связать с обычными заболеваниями, другие же не вписывались ни в одну из первоначальных версий.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🕊7❤🔥5💯4
Особенно странным французские сотрудники считали то, что люди, которые никогда прежде не встречались друг с другом, рассказывали практически об одном и том же. Тогда я не придал этому особого значения. Люди склонны перенимать страхи друг у друга, особенно когда речь идёт о маленьких населённых пунктах, где любая необычная история за несколько часов успевает обрасти десятком новых подробностей.
К вечеру нам наконец сообщили, что выезжать непосредственно в деревню будем утром следующего дня. Я должен был признаться, что такая задержка меня даже немного обрадовала. После дороги хотелось наконец снять пиджак, оставить рабочие документы на столе и хотя бы несколько часов не слышать разговоров о чужих проблемах. Французское ведомство предоставило нам комнаты в небольшом здании неподалёку, и я, оставив вещи, некоторое время стоял у окна, рассматривая совершенно незнакомый мне город. Вечер постепенно опускался на улицы, фонари один за другим загорались вдоль дороги, а где-то вдалеке слышался звон колоколов. Всё выглядело настолько спокойно, что мне было сложно представить, будто всего в нескольких часах езды отсюда находилось место, из-за которого несколько сотрудников Министерства уже несколько недель не могли нормально спать. Тогда я ещё не знал, что утром мы отправимся туда не просто расследовать очередной случай, а окажемся внутри истории, которую многие годы будут пытаться объяснить совершенно обычными причинами. И, наверное, именно поэтому я совершенно спокойно лёг спать той ночью, даже не подозревая, что уже следующей ночью впервые услышу голос, который спустя годы всё ещё будет иногда возвращаться ко мне в самые тихие часы.
🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢
Утром мы выехали ещё до того, как город окончательно проснулся. Небольшая группа французских и британских сотрудников собралась у входа в здание ведомства, где уже стоял подготовленный экипаж. Погода с самого утра была пасмурной, и серое небо совершенно не соответствовало моим представлениям о юге Франции, которые успели сложиться за годы благодаря чужим рассказам. Я занял место напротив того самого французского сотрудника, с которым разговаривал накануне, и только когда экипаж тронулся, решил расспросить его подробнее.
— Вы так и не рассказали мне, что именно произошло с жителями, — сказал я, перелистывая папку, которую нам выдали перед отъездом. — В документах слишком много общих формулировок. «Необычное поведение», «нарушение восприятия», «неустановленное воздействие». Что они на самом деле видели?
Мужчина несколько секунд молчал, глядя в окно, словно пытался подобрать слова.
— Первые случаи начались около трёх недель назад. Сначала мы решили, что это обычная болезнь. Несколько человек жаловались на головные боли, бессонницу, некоторые говорили, что слышат странные звуки по ночам. Потом появились голоса.
— Голоса? — переспросил я. — Они утверждали, что кто-то разговаривает с ними?
— Не совсем. Большинство говорило, что слышит голос в доме, когда там больше никого нет. Иногда он зовёт по имени. Иногда просто произносит отдельные фразы. Мы проверяли помещения, накладывали диагностические чары, обследовали самих людей. Ничего.
Я усмехнулся, скорее по привычке, чем потому, что действительно находил ситуацию смешной.
— И после этого кто-то решил, что там завелось привидение?
Француз посмотрел на меня, но спорить не стал.
— Один человек сказал, что видел тень.
— Какую ещё тень?
— Чёрную человеческую фигуру. После этого остальные начали говорить о том же.
— Вот теперь понятно, откуда всё взялось. Маленькая деревня, несколько заболевших людей и одна удачная история, которую кто-то рассказал соседям. Неудивительно, что через неделю все начали видеть одно и то же.
— Мы тоже так думали, — ответил он после короткой паузы. — В первые дни.
После этого разговор ненадолго прекратился. Я снова посмотрел в документы, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы заинтересовать меня больше деревенских рассказов о тенях. Однако чем дальше мы ехали, тем меньше мне нравилось то, как выглядели материалы.
К вечеру нам наконец сообщили, что выезжать непосредственно в деревню будем утром следующего дня. Я должен был признаться, что такая задержка меня даже немного обрадовала. После дороги хотелось наконец снять пиджак, оставить рабочие документы на столе и хотя бы несколько часов не слышать разговоров о чужих проблемах. Французское ведомство предоставило нам комнаты в небольшом здании неподалёку, и я, оставив вещи, некоторое время стоял у окна, рассматривая совершенно незнакомый мне город. Вечер постепенно опускался на улицы, фонари один за другим загорались вдоль дороги, а где-то вдалеке слышался звон колоколов. Всё выглядело настолько спокойно, что мне было сложно представить, будто всего в нескольких часах езды отсюда находилось место, из-за которого несколько сотрудников Министерства уже несколько недель не могли нормально спать. Тогда я ещё не знал, что утром мы отправимся туда не просто расследовать очередной случай, а окажемся внутри истории, которую многие годы будут пытаться объяснить совершенно обычными причинами. И, наверное, именно поэтому я совершенно спокойно лёг спать той ночью, даже не подозревая, что уже следующей ночью впервые услышу голос, который спустя годы всё ещё будет иногда возвращаться ко мне в самые тихие часы.
Утром мы выехали ещё до того, как город окончательно проснулся. Небольшая группа французских и британских сотрудников собралась у входа в здание ведомства, где уже стоял подготовленный экипаж. Погода с самого утра была пасмурной, и серое небо совершенно не соответствовало моим представлениям о юге Франции, которые успели сложиться за годы благодаря чужим рассказам. Я занял место напротив того самого французского сотрудника, с которым разговаривал накануне, и только когда экипаж тронулся, решил расспросить его подробнее.
— Вы так и не рассказали мне, что именно произошло с жителями, — сказал я, перелистывая папку, которую нам выдали перед отъездом. — В документах слишком много общих формулировок. «Необычное поведение», «нарушение восприятия», «неустановленное воздействие». Что они на самом деле видели?
Мужчина несколько секунд молчал, глядя в окно, словно пытался подобрать слова.
— Первые случаи начались около трёх недель назад. Сначала мы решили, что это обычная болезнь. Несколько человек жаловались на головные боли, бессонницу, некоторые говорили, что слышат странные звуки по ночам. Потом появились голоса.
— Голоса? — переспросил я. — Они утверждали, что кто-то разговаривает с ними?
— Не совсем. Большинство говорило, что слышит голос в доме, когда там больше никого нет. Иногда он зовёт по имени. Иногда просто произносит отдельные фразы. Мы проверяли помещения, накладывали диагностические чары, обследовали самих людей. Ничего.
Я усмехнулся, скорее по привычке, чем потому, что действительно находил ситуацию смешной.
— И после этого кто-то решил, что там завелось привидение?
Француз посмотрел на меня, но спорить не стал.
— Один человек сказал, что видел тень.
— Какую ещё тень?
— Чёрную человеческую фигуру. После этого остальные начали говорить о том же.
— Вот теперь понятно, откуда всё взялось. Маленькая деревня, несколько заболевших людей и одна удачная история, которую кто-то рассказал соседям. Неудивительно, что через неделю все начали видеть одно и то же.
— Мы тоже так думали, — ответил он после короткой паузы. — В первые дни.
После этого разговор ненадолго прекратился. Я снова посмотрел в документы, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы заинтересовать меня больше деревенских рассказов о тенях. Однако чем дальше мы ехали, тем меньше мне нравилось то, как выглядели материалы.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🕊7❤5🍓5
Несколько людей действительно описывали практически одинаковые симптомы, причём некоторые никогда не встречались друг с другом. Один мужчина утверждал, что каждую ночь слышал шаги в коридоре. Женщина из соседнего дома рассказывала о голосе, который называл её по имени. Ещё двое независимо друг от друга упоминали одну и ту же фигуру, стоявшую возле дверей их домов.
— А что с теми, кто видел её? — спросил я спустя некоторое время.
— Кто-то продолжает утверждать, что это была настоящая фигура. Кто-то позже отказывается от своих слов. Один человек вообще заявил, что ничего подобного не говорил.
— И вы проверяли память?
— Конечно. Никаких следов вмешательства. Ни чар, ни проклятий, ни зелий.
Я на несколько секунд задумался, прежде чем поднять взгляд от бумаг.
— Тогда почему вы пригласили нас?
Французский сотрудник не ответил сразу. Он посмотрел в окно, а затем тихо произнёс:
— Потому что мы больше не уверены, что дело в болезни.
Последние слова он произнёс настолько спокойно, что именно это заставило меня впервые отнестись к ним серьёзно. До этого я всё ещё считал происходящее обычной историей, которая успела обрасти слухами. Я привык сначала искать рациональное объяснение и не собирался верить каждой деревенской легенде только потому, что несколько человек независимо друг от друга рассказали одно и то же. Даже совпадение показаний ещё ничего не доказывало. Люди прекрасно умеют пугать друг друга, особенно в небольших населённых пунктах.
К Пон-Сен-Эспри мы подъехали ближе к полудню. Первое впечатление оказалось почти разочаровывающим. Я ожидал увидеть место, которое хотя бы внешне соответствовало рассказам, но перед нами была совершенно обычная деревня с невысокими домами, узкими улицами и редкими прохожими. Однако чем дальше мы продвигались, тем сильнее становилось ощущение неправильности. На улицах почти не было людей. Несколько домов стояли с наглухо закрытыми ставнями, а за некоторыми окнами время от времени мелькали лица. Люди смотрели на нас, но стоило мне встретиться с кем-нибудь взглядом, как занавеска тут же возвращалась на место.
— Они всегда так встречают сотрудников Министерства? — спросил я, оглядывая очередной закрытый дом.
— Только последние несколько недель, — ответил француз. — До этого они были гораздо разговорчивее.
— Значит, нам здесь не особенно рады.
— Скорее, они боятся.
Я ничего не ответил. Почему-то именно это слово запомнилось мне лучше всего.
Первым человеком, согласившимся поговорить с нами, оказался мужчина уже немолодой, с уставшим лицом и таким выражением, будто за последние недели он успел пожалеть о каждом решении, принятом им в жизни. Он несколько раз посмотрел на французских сотрудников, прежде чем наконец перевёл взгляд на меня.
— Вы пришли из Министерства?
— Да. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы говорили, что видели что-то у себя дома?
Мужчина медленно кивнул.
— Я видел тень.
— Какую именно?
— Просто тень. Человеческую. Она стояла в конце коридора.
— Вы уверены, что это была не ваша собственная тень?
Он посмотрел на меня так, будто не понял, шучу я или действительно спрашиваю.
— Я знаю, как выглядит моя тень, месье Нотт. Эта была чужая.
Я хотел задать следующий вопрос, но мужчина вдруг замолчал и посмотрел куда-то мне за плечо. Его лицо заметно изменилось.
— Что? — спросил я, обернувшись.
Позади меня никого не было.
— Вы сказали, что видели её только один раз?
Мужчина снова посмотрел на меня.
— Нет.
— А сколько?
Он несколько секунд молчал.
— Достаточно, чтобы понять одну вещь.
— Какую?
— Она приходит не ко всем.
В комнате повисла тишина. Я не знал тогда, что именно он имел в виду, и, если честно, не придал этим словам особого значения. В тот момент меня больше интересовало само помещение, в котором мы находились, и то, почему один из первых свидетелей выглядел так, будто боялся даже произносить вслух то, что видел.
После разговора с мужчиной мы направились к его дому. Он жил всего в нескольких улицах отсюда, поэтому дорога заняла не больше пяти минут. Всё это время он почти не разговаривал, лишь время от времени оглядывался на окна соседних домов.
— А что с теми, кто видел её? — спросил я спустя некоторое время.
— Кто-то продолжает утверждать, что это была настоящая фигура. Кто-то позже отказывается от своих слов. Один человек вообще заявил, что ничего подобного не говорил.
— И вы проверяли память?
— Конечно. Никаких следов вмешательства. Ни чар, ни проклятий, ни зелий.
Я на несколько секунд задумался, прежде чем поднять взгляд от бумаг.
— Тогда почему вы пригласили нас?
Французский сотрудник не ответил сразу. Он посмотрел в окно, а затем тихо произнёс:
— Потому что мы больше не уверены, что дело в болезни.
Последние слова он произнёс настолько спокойно, что именно это заставило меня впервые отнестись к ним серьёзно. До этого я всё ещё считал происходящее обычной историей, которая успела обрасти слухами. Я привык сначала искать рациональное объяснение и не собирался верить каждой деревенской легенде только потому, что несколько человек независимо друг от друга рассказали одно и то же. Даже совпадение показаний ещё ничего не доказывало. Люди прекрасно умеют пугать друг друга, особенно в небольших населённых пунктах.
К Пон-Сен-Эспри мы подъехали ближе к полудню. Первое впечатление оказалось почти разочаровывающим. Я ожидал увидеть место, которое хотя бы внешне соответствовало рассказам, но перед нами была совершенно обычная деревня с невысокими домами, узкими улицами и редкими прохожими. Однако чем дальше мы продвигались, тем сильнее становилось ощущение неправильности. На улицах почти не было людей. Несколько домов стояли с наглухо закрытыми ставнями, а за некоторыми окнами время от времени мелькали лица. Люди смотрели на нас, но стоило мне встретиться с кем-нибудь взглядом, как занавеска тут же возвращалась на место.
— Они всегда так встречают сотрудников Министерства? — спросил я, оглядывая очередной закрытый дом.
— Только последние несколько недель, — ответил француз. — До этого они были гораздо разговорчивее.
— Значит, нам здесь не особенно рады.
— Скорее, они боятся.
Я ничего не ответил. Почему-то именно это слово запомнилось мне лучше всего.
Первым человеком, согласившимся поговорить с нами, оказался мужчина уже немолодой, с уставшим лицом и таким выражением, будто за последние недели он успел пожалеть о каждом решении, принятом им в жизни. Он несколько раз посмотрел на французских сотрудников, прежде чем наконец перевёл взгляд на меня.
— Вы пришли из Министерства?
— Да. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы говорили, что видели что-то у себя дома?
Мужчина медленно кивнул.
— Я видел тень.
— Какую именно?
— Просто тень. Человеческую. Она стояла в конце коридора.
— Вы уверены, что это была не ваша собственная тень?
Он посмотрел на меня так, будто не понял, шучу я или действительно спрашиваю.
— Я знаю, как выглядит моя тень, месье Нотт. Эта была чужая.
Я хотел задать следующий вопрос, но мужчина вдруг замолчал и посмотрел куда-то мне за плечо. Его лицо заметно изменилось.
— Что? — спросил я, обернувшись.
Позади меня никого не было.
— Вы сказали, что видели её только один раз?
Мужчина снова посмотрел на меня.
— Нет.
— А сколько?
Он несколько секунд молчал.
— Достаточно, чтобы понять одну вещь.
— Какую?
— Она приходит не ко всем.
В комнате повисла тишина. Я не знал тогда, что именно он имел в виду, и, если честно, не придал этим словам особого значения. В тот момент меня больше интересовало само помещение, в котором мы находились, и то, почему один из первых свидетелей выглядел так, будто боялся даже произносить вслух то, что видел.
После разговора с мужчиной мы направились к его дому. Он жил всего в нескольких улицах отсюда, поэтому дорога заняла не больше пяти минут. Всё это время он почти не разговаривал, лишь время от времени оглядывался на окна соседних домов.
🕊6
Когда мы остановились возле нужного здания, мужчина несколько секунд стоял у двери, прежде чем достать ключ.
— Вы не заходили сюда после того случая? — спросил один из французских сотрудников.
— Заходил.
— И ничего необычного не заметили?
— Если бы заметил, я бы не стал вас сюда пускать.
Дверь открылась с неприятным скрипом, и первым, что я почувствовал внутри, оказался запах пыли и чего-то приторного, будто в доме долгое время горели старые свечи. На первый взгляд всё выглядело совершенно обычно. В гостиной стоял небольшой стол, на котором осталась немытая посуда, возле стены находился шкаф с книгами, а на каминной полке лежали несколько фотографий в деревянных рамках. Ничего такого, что могло бы сразу привлечь внимание.
— Здесь произошло всё, о чём вы рассказывали? — спросил я.
— В основном в коридоре и спальне.
Я прошёл дальше, внимательно осматривая помещение. Несколько сотрудников начали проверять стены и пол на наличие следов чар, кто-то достал палочку и принялся исследовать защитные заклинания, а я остановился возле фотографий. На одной из них была изображена семья: мужчина, женщина и двое детей. Фотография выглядела старой, но лица оставались достаточно хорошо различимыми. Я уже собирался поставить рамку обратно, когда заметил странность.
— Подождите.
Один из сотрудников обернулся.
— Что?
Я поднял фотографию.
— Посмотрите на мужчину.
— Что с ним?
— Он смотрит не в камеру.
Француз подошёл ближе и нахмурился.
— Может быть, просто отвлёкся.
— Возможно.
Я ещё несколько секунд рассматривал снимок. Мужчина действительно смотрел куда-то в сторону, но направление его взгляда было настолько странным, будто он смотрел не на кого-то рядом с фотографом, а прямо за его спину. Я положил снимок обратно и уже собирался перейти к следующему, когда заметил ещё одну фотографию. На ней была изображена та же семья, только несколькими годами позже. Все четверо стояли возле дома, но на краю снимка виднелось тёмное пятно.
— А это что?
Француз забрал фотографию из моих рук.
— Не знаю.
— Вы её раньше проверяли?
— Конечно.
— И?
— Ничего. Обычная фотография.
— Обычная? — переспросил я, забирая её обратно. — Тогда почему пятно находится поверх изображения?
Он промолчал. Я провёл пальцами по стеклу рамки, затем перевернул её, надеясь обнаружить какую-нибудь запись на обратной стороне. Там ничего не было.
— Может быть, дефект плёнки, — предположил один из британских сотрудников.
— Может быть, — согласился я.
Я поставил фотографию на место, хотя странное ощущение после неё никуда не исчезло. Впрочем, у нас было достаточно других материалов, поэтому я не собирался тратить на один снимок весь день. Мы разделились по комнатам и начали осматривать дом более тщательно. В спальне нашли несколько страниц из дневника, большую часть которых занимали совершенно обычные записи о делах, покупках и погоде. Только ближе к последним страницам почерк становился заметно более неровным.
— Здесь что-то есть, — позвал меня один из сотрудников.
Я подошёл к нему. Он держал раскрытую тетрадь.
— Последние записи.
— Что написано?
— «Снова слышал голос. На этот раз из коридора».
Я забрал тетрадь и пролистал несколько страниц.
— И дальше?
— Ничего.
Последняя страница была практически пустой. В самом низу стояла одна короткая фраза, написанная другим почерком.
«Не открывай дверь».
— Это его почерк? — спросил я.
Хозяин дома, стоявший неподалёку, побледнел.
— Нет.
— Тогда чей?
Он покачал головой.
— Я не знаю.
Я ещё раз посмотрел на запись, после чего закрыл тетрадь. В комнате становилось всё тише. Остальные сотрудники продолжали осмотр, и некоторое время слышались только их голоса из соседнего помещения, скрип половиц и шелест бумаг. Я решил пройти в коридор, чтобы проверить ещё одну комнату, когда за спиной вдруг раздался голос.
— Кристиан.
Я остановился.
Голос прозвучал негромко, почти буднично, поэтому первой мыслью было, что меня позвал кто-то из нашей группы. Я обернулся, но в дверях никого не оказалось.
— Да?
Ответа не последовало.
— Кто меня звал?
Из соседней комнаты выглянул один из сотрудников.
— Что?
— Ты меня звал?
— Нет.
— Вы не заходили сюда после того случая? — спросил один из французских сотрудников.
— Заходил.
— И ничего необычного не заметили?
— Если бы заметил, я бы не стал вас сюда пускать.
Дверь открылась с неприятным скрипом, и первым, что я почувствовал внутри, оказался запах пыли и чего-то приторного, будто в доме долгое время горели старые свечи. На первый взгляд всё выглядело совершенно обычно. В гостиной стоял небольшой стол, на котором осталась немытая посуда, возле стены находился шкаф с книгами, а на каминной полке лежали несколько фотографий в деревянных рамках. Ничего такого, что могло бы сразу привлечь внимание.
— Здесь произошло всё, о чём вы рассказывали? — спросил я.
— В основном в коридоре и спальне.
Я прошёл дальше, внимательно осматривая помещение. Несколько сотрудников начали проверять стены и пол на наличие следов чар, кто-то достал палочку и принялся исследовать защитные заклинания, а я остановился возле фотографий. На одной из них была изображена семья: мужчина, женщина и двое детей. Фотография выглядела старой, но лица оставались достаточно хорошо различимыми. Я уже собирался поставить рамку обратно, когда заметил странность.
— Подождите.
Один из сотрудников обернулся.
— Что?
Я поднял фотографию.
— Посмотрите на мужчину.
— Что с ним?
— Он смотрит не в камеру.
Француз подошёл ближе и нахмурился.
— Может быть, просто отвлёкся.
— Возможно.
Я ещё несколько секунд рассматривал снимок. Мужчина действительно смотрел куда-то в сторону, но направление его взгляда было настолько странным, будто он смотрел не на кого-то рядом с фотографом, а прямо за его спину. Я положил снимок обратно и уже собирался перейти к следующему, когда заметил ещё одну фотографию. На ней была изображена та же семья, только несколькими годами позже. Все четверо стояли возле дома, но на краю снимка виднелось тёмное пятно.
— А это что?
Француз забрал фотографию из моих рук.
— Не знаю.
— Вы её раньше проверяли?
— Конечно.
— И?
— Ничего. Обычная фотография.
— Обычная? — переспросил я, забирая её обратно. — Тогда почему пятно находится поверх изображения?
Он промолчал. Я провёл пальцами по стеклу рамки, затем перевернул её, надеясь обнаружить какую-нибудь запись на обратной стороне. Там ничего не было.
— Может быть, дефект плёнки, — предположил один из британских сотрудников.
— Может быть, — согласился я.
Я поставил фотографию на место, хотя странное ощущение после неё никуда не исчезло. Впрочем, у нас было достаточно других материалов, поэтому я не собирался тратить на один снимок весь день. Мы разделились по комнатам и начали осматривать дом более тщательно. В спальне нашли несколько страниц из дневника, большую часть которых занимали совершенно обычные записи о делах, покупках и погоде. Только ближе к последним страницам почерк становился заметно более неровным.
— Здесь что-то есть, — позвал меня один из сотрудников.
Я подошёл к нему. Он держал раскрытую тетрадь.
— Последние записи.
— Что написано?
— «Снова слышал голос. На этот раз из коридора».
Я забрал тетрадь и пролистал несколько страниц.
— И дальше?
— Ничего.
Последняя страница была практически пустой. В самом низу стояла одна короткая фраза, написанная другим почерком.
«Не открывай дверь».
— Это его почерк? — спросил я.
Хозяин дома, стоявший неподалёку, побледнел.
— Нет.
— Тогда чей?
Он покачал головой.
— Я не знаю.
Я ещё раз посмотрел на запись, после чего закрыл тетрадь. В комнате становилось всё тише. Остальные сотрудники продолжали осмотр, и некоторое время слышались только их голоса из соседнего помещения, скрип половиц и шелест бумаг. Я решил пройти в коридор, чтобы проверить ещё одну комнату, когда за спиной вдруг раздался голос.
— Кристиан.
Я остановился.
Голос прозвучал негромко, почти буднично, поэтому первой мыслью было, что меня позвал кто-то из нашей группы. Я обернулся, но в дверях никого не оказалось.
— Да?
Ответа не последовало.
— Кто меня звал?
Из соседней комнаты выглянул один из сотрудников.
— Что?
— Ты меня звал?
— Нет.
🕊5
Я нахмурился.
— Никто не произносил моего имени?
— Нет. А что случилось?
Я хотел ответить, но в этот момент услышал движение где-то дальше по коридору. Повернув голову, я увидел только приоткрытую дверь.
— Ничего, — сказал я после короткой паузы. — Наверное, показалось.
Я направился дальше, стараясь не придавать случившемуся значения. После дороги, нескольких часов работы и почти бессонной ночи вполне можно было принять обычный звук за голос. В конце концов, именно поэтому мы и приехали сюда — чтобы отделить реальные факты от того, что люди успели придумать сами.
Я уже почти дошёл до лестницы, когда голос прозвучал снова.
— Кристиан.
На этот раз я отчётливо услышал его.
Я медленно остановился и посмотрел назад. В коридоре по-прежнему никого не было.
🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢 🦢
Я вернулся в комнату, где находились остальные сотрудники, и несколько секунд просто стоял у двери, пытаясь понять, стоит ли вообще говорить о случившемся. В конце концов я решил, что пока не стоит. Объяснять голос усталостью было проще, чем признать, что я действительно услышал своё имя, произнесённое человеком, которого не было рядом. Мы закончили осмотр дома уже ближе к вечеру и забрали с собой все документы, фотографии и записи, которые могли иметь хоть какое-то отношение к делу.
На следующий день работа продолжилась в здании местного управления. Нам предоставили медицинские заключения, старые отчёты и несколько десятков показаний жителей. Чем больше я их читал, тем сложнее становилось придерживаться первоначальной версии. Разные люди описывали практически одно и то же: голоса, внезапные провалы в памяти, ощущение чужого присутствия и тёмную фигуру. Особенно странными были рассказы о местах, в которых некоторые жители якобы уже бывали, хотя официально никогда там не появлялись. Один мужчина подробно описал комнату в старом доме на окраине деревни, а позже выяснилось, что он никогда не заходил туда и даже не знал о её существовании.
— Здесь что-то не сходится, — сказал я, перелистывая очередную папку.
— Мы говорили то же самое, — ответил французский сотрудник. — Но пока не нашли ничего, что могло бы это объяснить.
Я снова посмотрел на документы и почти машинально остановился на одном старом отчёте. В нём упоминалась фамилия, которую я совершенно точно не ожидал увидеть среди материалов французского расследования.
Нотт.
Я перечитал строку несколько раз, после чего достал палочку и аккуратно снял с документа защитное заклинание. Под фамилией находилась дата, а рядом — короткая запись о человеке, который когда-то приезжал в эту деревню. Никаких подробностей, ничего действительно важного, но этого оказалось достаточно, чтобы моё отношение к делу изменилось. Я не стал рассказывать остальным о своей находке и просто попросил принести мне архивные материалы за несколько десятилетий.
Следующие два дня я провёл практически над одними и теми же папками. Чем глубже мы заходили в историю деревни, тем больше появлялось несостыковок. А голос продолжал возвращаться. Иногда я слышал всего одно слово, иногда — короткую фразу. Он никогда не говорил долго и никогда не появлялся тогда, когда рядом находились остальные. Однажды он произнёс имя человека, которого я не вспоминал много лет. В другой раз упомянул старую вещь из моего детства, о которой знали всего несколько человек. Я перестал пытаться объяснить это усталостью.
На четвёртый день мы снова вернулись в тот самый дом. Я решил самостоятельно проверить верхний этаж, пока остальные занимались нижними комнатами. Коридор выглядел точно так же, как и в первый раз, однако возле дальней стены я заметил дверь, которой прежде не видел.
— Здесь раньше была дверь? — спросил я, когда один из сотрудников поднялся следом.
Он посмотрел на стену.
— Какая дверь?
Я обернулся. Передо мной действительно была обычная стена.
— Ничего.
Через несколько минут, когда я снова остался один, дверь появилась на прежнем месте. Я открыл её.
За ней находилась небольшая комната, совершенно не похожая на остальные помещения дома. На стенах висели старые фотографии, на полках лежали книги и какие-то личные вещи.
— Никто не произносил моего имени?
— Нет. А что случилось?
Я хотел ответить, но в этот момент услышал движение где-то дальше по коридору. Повернув голову, я увидел только приоткрытую дверь.
— Ничего, — сказал я после короткой паузы. — Наверное, показалось.
Я направился дальше, стараясь не придавать случившемуся значения. После дороги, нескольких часов работы и почти бессонной ночи вполне можно было принять обычный звук за голос. В конце концов, именно поэтому мы и приехали сюда — чтобы отделить реальные факты от того, что люди успели придумать сами.
Я уже почти дошёл до лестницы, когда голос прозвучал снова.
— Кристиан.
На этот раз я отчётливо услышал его.
Я медленно остановился и посмотрел назад. В коридоре по-прежнему никого не было.
Я вернулся в комнату, где находились остальные сотрудники, и несколько секунд просто стоял у двери, пытаясь понять, стоит ли вообще говорить о случившемся. В конце концов я решил, что пока не стоит. Объяснять голос усталостью было проще, чем признать, что я действительно услышал своё имя, произнесённое человеком, которого не было рядом. Мы закончили осмотр дома уже ближе к вечеру и забрали с собой все документы, фотографии и записи, которые могли иметь хоть какое-то отношение к делу.
На следующий день работа продолжилась в здании местного управления. Нам предоставили медицинские заключения, старые отчёты и несколько десятков показаний жителей. Чем больше я их читал, тем сложнее становилось придерживаться первоначальной версии. Разные люди описывали практически одно и то же: голоса, внезапные провалы в памяти, ощущение чужого присутствия и тёмную фигуру. Особенно странными были рассказы о местах, в которых некоторые жители якобы уже бывали, хотя официально никогда там не появлялись. Один мужчина подробно описал комнату в старом доме на окраине деревни, а позже выяснилось, что он никогда не заходил туда и даже не знал о её существовании.
— Здесь что-то не сходится, — сказал я, перелистывая очередную папку.
— Мы говорили то же самое, — ответил французский сотрудник. — Но пока не нашли ничего, что могло бы это объяснить.
Я снова посмотрел на документы и почти машинально остановился на одном старом отчёте. В нём упоминалась фамилия, которую я совершенно точно не ожидал увидеть среди материалов французского расследования.
Нотт.
Я перечитал строку несколько раз, после чего достал палочку и аккуратно снял с документа защитное заклинание. Под фамилией находилась дата, а рядом — короткая запись о человеке, который когда-то приезжал в эту деревню. Никаких подробностей, ничего действительно важного, но этого оказалось достаточно, чтобы моё отношение к делу изменилось. Я не стал рассказывать остальным о своей находке и просто попросил принести мне архивные материалы за несколько десятилетий.
Следующие два дня я провёл практически над одними и теми же папками. Чем глубже мы заходили в историю деревни, тем больше появлялось несостыковок. А голос продолжал возвращаться. Иногда я слышал всего одно слово, иногда — короткую фразу. Он никогда не говорил долго и никогда не появлялся тогда, когда рядом находились остальные. Однажды он произнёс имя человека, которого я не вспоминал много лет. В другой раз упомянул старую вещь из моего детства, о которой знали всего несколько человек. Я перестал пытаться объяснить это усталостью.
На четвёртый день мы снова вернулись в тот самый дом. Я решил самостоятельно проверить верхний этаж, пока остальные занимались нижними комнатами. Коридор выглядел точно так же, как и в первый раз, однако возле дальней стены я заметил дверь, которой прежде не видел.
— Здесь раньше была дверь? — спросил я, когда один из сотрудников поднялся следом.
Он посмотрел на стену.
— Какая дверь?
Я обернулся. Передо мной действительно была обычная стена.
— Ничего.
Через несколько минут, когда я снова остался один, дверь появилась на прежнем месте. Я открыл её.
За ней находилась небольшая комната, совершенно не похожая на остальные помещения дома. На стенах висели старые фотографии, на полках лежали книги и какие-то личные вещи.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🕊6❤🔥4🍓4
В центре стояло чёрное кресло с золотыми вставками. Я остановился, узнав его практически сразу. Такое кресло когда-то стояло в доме моей семьи.
Я подошёл ближе и провёл рукой по подлокотнику. В этот момент в отражении старого зеркала напротив я увидел человека. Точнее, силуэт.
Чёрная фигура стояла неподвижно, глядя прямо на меня. Лица не было видно, только два совершенно белых глаза. Я обернулся, но позади никого не оказалось. Когда снова посмотрел в зеркало, оно было пустым.
На кресле лежала фотография.
Я поднял её и перевернул. На обратной стороне была дата, имя и короткая запись. Моё сердце неприятно сжалось ещё до того, как я успел прочитать последнюю строку.
«Кристиан Нотт».
Я перечитал имя несколько раз, после чего услышал голос.
На этот раз он прозвучал совсем рядом.
— Ты всё-таки вернулся…
#𝙎𝙏𝙊𝙍𝙔;. #𝙋𝙇𝙊𝙏;.
Я подошёл ближе и провёл рукой по подлокотнику. В этот момент в отражении старого зеркала напротив я увидел человека. Точнее, силуэт.
Чёрная фигура стояла неподвижно, глядя прямо на меня. Лица не было видно, только два совершенно белых глаза. Я обернулся, но позади никого не оказалось. Когда снова посмотрел в зеркало, оно было пустым.
На кресле лежала фотография.
Я поднял её и перевернул. На обратной стороне была дата, имя и короткая запись. Моё сердце неприятно сжалось ещё до того, как я успел прочитать последнюю строку.
«Кристиан Нотт».
Я перечитал имя несколько раз, после чего услышал голос.
На этот раз он прозвучал совсем рядом.
— Ты всё-таки вернулся…
🤍 .🦢 ☺️ итуация взята из реальной жизни, но переделана под дневник Кристиана Нотта.
В августе 1951 года во французском городе Пон-Сент-Эспри (департамент Гар) произошло массовое отравление около 250 человек, известное как «дело проклятого хлеба». Жители испытали жестокие галлюцинации и острый психоз из-за заражения муки спорыньей, хотя существуют и конспирологические версии об эксперименте ЦРУ с ЛСД.🦢
#𝙎𝙏𝙊𝙍𝙔;. #𝙋𝙇𝙊𝙏;.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
12🕊30❤19🍾12
🤨 🤍 𝗖. 𝗡𝗢𝗧𝗧🦢 🦢 🦢
Кажется, настал тот момент, когда нужно вам рассказать одну занимательную историю о моей любви. Я официально заявляю, что теперь мы с прекрасной @TBbl1ck пара..
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
#père🦢 𝗖𝗢𝗡𝗡𝗘𝗖𝗧 𝗦𝗛𝗘𝗘𝗧
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM