Редкое за последнее время на этом блоге мини-расследование по спутниковым снимкам, причём только косвенно относящееся к милитари-тематике. 28-го ноября блоггер Сергей Колясников на своём канале написал критическое замечание по одной из публикаций относительно происшествия с пожаром на территории особой экономической зоны «Алабуга» в Татарстане. И вроде ничего такого в этом нет, достаточно обыденное по стилю (для него) сообщение, критика обоснована и повод адекватный, если бы не весьма спорное содержание того, что в сообщении добавлено в качестве послесловия. По факту, этот абзац в публикации Сергея Колясникова не является в полной мере корректным и соответствующим действительности, что я с приведением доказательств покажу в последующем содержании моего ответа на данный фрагмент его текста.
https://t.me/SergeyKolyasnikov/73995
Для начала, определимся с датой совершения приведённого для сравнения снимка с панорамой на промзону. Исходя из имеющихся в публичном доступе материалов, этот фотоснимок был впервые опубликован 7-го июля 2023-го в собственных публикациях медиа-службы ОЭЗ «Алабуга». Анализ спутниковых снимков показал, что снимок был сделан не ранее мая, но и не позднее начала/середины июля 2023-го, поскольку только за этот период имеются полные совпадения по числу и состоянию построек на территории промзоны, а также похожее состояние окружающей среды. Таким образом, этот снимок, вероятно, действительно был совершён незадолго до первой публикации. Насколько прошедшие с того момента ~ 2,5 года соответствуют понятийному значению словосочетания «много лет», каждый может решить для себя. Для меня лично это достаточно далеко отстоящие понятия, чтобы утверждать о несоответствии действительности данного заявления. Плюс к этому, 2.5 года в моём представлении это срок, в принципе не нуждающийся в настолько глубоких обобщениях.
https://vk.com/wall-39536822_3813 https://dzen.ru/a/ZKetc1qQVEJZTRR5

Следующее утверждение Сергея Колясникова в рассматриваемом предложении заявляло, что с момента совершения данного фотоснимка промзона разрослась «намного больше». Для того, чтобы ответить на это утверждение, для начала стоит заглянуть в официальный отчёт Минпромторга России о деятельности ОЭЗ «Алабуга» по состоянию на 2024-й год, из которого можно вычленить пару особо важных для рассматриваемого вопроса сведений. Во-первых, из общего указанного числа зарегистрированных в ОЭЗ резидентов (70 юрлиц), производственно-хозяйственную деятельность на 2024-й осуществляли всего 18. Также можно отметить, что количество рабочих мест, предоставляемых актуально функционировавшими на 2024-й предприятиями, отмечено министерством в числе чуть более 10 тыс. (причём все места отмечены как занятые). Ещё более важным для темы элементом статистики по промзоне являются актуальные площади, занимаемые резидентами. С 2022-го по 2024-й (вкл.) общая площадь выделенных под промзону территорий не изменялась и соответствовала числу чуть более 3 тыс. гектар, из которых только 633 гектара было зарезервировано резидентами к 2024-му, причём это число даже уменьшилось по сравнению с 2023-м на 17 гектар. В то же время, общая площадь пригодных для аренды помещений с 2022-го действительно выросла почти что в 2,5 раза, что можно считать значительным (хотя только в 1,2-1,3 раза с 2023 по 2024).
https://gisp.gov.ru/gisip/#/?lng=ru&object=parks.parks.56
С этим возникает вопрос, как эти площади эксплуатируются – судя по той же статистике о работающих предприятиях, похоже что значительная часть готовых объектов как минимум на 2024-й могла простаивать. Это важно при рассмотрении вопроса о функционировании промзоны в целом, поскольку Колясников известен давним и активным "продвижением" Алабуги в качестве примера эффективности и успешности организации подобных индустриальных парков современного типа, и его новая публикация, на которую даётся мой ответ, тоже де-факто появилась по схожим мотивам. Также имеется вопрос о том, к чему именно относится весь этот "статистический" рост площадей, поскольку объективный фактор (спутниковые снимки) и прочие альтернативные упоминания демонстрируют достаточно специфическую картину застройки «Алабуги» последних пары лет, а ведь здесь рассматривается не общая история развития промзоны, а только конкретный срок с момента совершения конкретного фотоснимка. Об этом следующий фрагмент разбора ниже.

По результатам сравнения спутниковых изображений можно сделать следующие однозначные выводы:
- С июля 2023-го по ноябрь 2025-го на территории особой экономической зоны «Алабуга» было построено незначительное как по числу, так и по занимаемой площади полностью новых гражданских предприятий либо цехов существующих, и лишь одно из них можно с высокой вероятностью отнести к объектам непосредственно производства.
- Большая часть из того, что было построено либо в этапе конструкционного строительства на текущий момент – это цеха предприятий по производству военных беспилотников и связанная инфраструктура, а также комплексы общежитий для проживания новых рабочих, нанятых для расширения оного производства.

Ниже приведена подборка публикаций западных/украинских источников со спутниковыми снимками высокого разрешения, показывающие этапы строительства военно-производственных площадей на территории ОЭЗ «Алабуга» с 2022-го.
https://t.me/ImpNavigator/5184
https://www.washingtonpost.com/investigations/2023/08/17/russia-iran-drone-shahed-alabuga/
https://vk.com/wall-123538639_4258116 https://t.me/milinfolive/131569
https://x.com/TheGoodISIS/status/1838655149813707133
https://vk.com/wall-123538639_4434718
https://vk.com/wall-123538639_4554702
https://vk.com/wall-123538639_4571581
https://x.com/KShevchenkoReal/status/1936861750965539281
https://vk.com/wall-123538639_4637561
https://vk.com/wall-211411957_2837705
https://edition.cnn.com/2025/07/25/europe/russia-secretive-drone-factory-rapid-expansion-intl
https://t.me/infomil_live/20948
https://x.com/TheGoodISIS/status/1950216397293826450
https://x.com/BargainingSpace/status/1980351272218771525
https://x.com/BargainingSpace/status/1980571370120704319
В июле этого года был опубликован официальный репортаж о производстве беспилотников «Герань-2» на территории ОЭЗ «Алабуга», которым фактически была подтверждена достоверность всего предыдущего анализа западными авторами по спутниковым снимкам о принадлежности части новых помещений промзоны.
https://vk.com/wall-123538639_4648126
https://tvzvezda.ru/video/programs/201412231323-1cpc.htm/2025718759-IwnPV.html

Но даже без учёта специфик назначения большинства новых предприятий, важным моментом является то, что построенные объекты затрагивают всего около 10% общей «площадной» территории промзоны в целом, в том числе те цеха, которые непосредственно прилегают к ранее построенным, и визуально вряд ли бы значимо увеличивали представление о масштабах застройки территории относительно приведённой фотографии. Таким образом, использованный термин «намного больше», который несёт "умножительную" смысловую нагрузку, даже в чистом "визуальном" представлении, выглядит ещё одним неуместным обобщением и даже преувеличением ситуации, поскольку "разрастание" промзоны произошло в достаточности условно – на ограниченном участке территории (в том числе там, где в прошлом были неудачные попытки организовать размещение других предприятий) и без известных изменений общей площади, выделенной для промышленного парка в целом. А ввиду того, что автор регулярно "продвигает" объект в качестве лучшего в стране примера успешности внедрения подобных экономических кластеров, можно ещё отметить, что большинство новопостроенных объектов являются предприятиями госсектора, функционирующими за счёт бюджетного финансирования и принципиально не генерирующими прибыль налоговых поступлений, а значительная часть фонда оплаты труда, судя по всему, в ближайшем будущем будет начислятся иностранным работникам, не являющимся гражданами РФ. Т.е. какого-либо крупного расширения ОЭЗ в плане финансовой отдачи только за счёт новосозданных предприятий тоже не произошло. Но, можно сделать скидку на то, что автор мог допустить опечатку, планируя написать слово "немного" :) В моём же личном понимании, куда более уместным было бы использование слов значения "заметно". Ждём появления подобных фотоснимков за 2025/26-й год (поскольку за все предыдущие были), которые позволят ещё более объективно оценить фактические изменения.

Предисловие. Следующая серия публикаций будет вновь посвещена комплексной и сложной (как для оценки, так и понимания в целом) теме, связанной с современным информационным пространством и различными непосредственно связанными процессами. Материал будет весьма обширный, по традиции для меня многословный (порой даже чересчур, но мне трудно высказывать сложную и многогранную мысль коротко), и много из сказанного по сути является моими личными размышлениями и субъективными взглядами, которые вряд ли могут иметь особый интерес для многих, о чём я сразу предупреждаю. Я постарался весь последующий аналитический разбор, насколько возможно, сделать более приближённым к сути и наполненным фактическими данными - тем не менее, более предметный обзор с подборкой важных тематических сведений по конкретным событиям будет уже во второй части статьи.

На днях появились два несвязанных, но, тем не менее, в моём убеждении, имеющих непосредственое к друг другу отношение сообщения. В одном публиковался пример развития ИИ-генерации изображений до фотореалистического уровня, второй – нелепая попытка официального источника одного из боевых подразделений ВСУ приписать себе победу в бою с помощью генерационного видео. Разумеется это не первые примеры подобного характера, но весьма подходящий повод вновь обратить внимание на крайне важную в моём представлении уже для недалёкого будущего вещь – о первоисточниках, публикаторах и доверии к информации в целом, и не только связанное с искусственным интеллектом.
https://vk.com/wall-123538639_4756259 https://t.me/milinfolive/161546
https://ok.ru/svo.news/topic/158232613385174
https://x.com/RALee85/status/1995895395780616682
https://vk.com/wall-133441491_984661
https://t.me/tikandelaki/22482
https://www.championat.com/cybersport/news-6259382-nam-konec-kak-v-seti-otreagirovali-na-generator-kartinok-nano-banana-2-ot-google.html

Крайне резкое (даже для современности с прогрессом информационных технологий) бесконтрольное внедрение высококачественного ИИ в различные информационные среды, включая военные, весьма обостряет и без того стабильно растущее за последние годы в их проблематике значение вопросов как "человечности", так и в целом доверии к источникам информации любого рода. Информационное пространство, по своему содержательному аспекту, рискует уже в обозримое время скатиться на уровень до информационной революции с внедрением всемирного интернета. Ведь все предыдущие ключевые технологии распространения информации, начавшие стремительное развитие в XX веке, в первую очередь радио и телевидение, всё равно накладывали серьёзные и практически нерешаемые для большинства заинтересованных лиц вопросы достоверности и полноты публикуемых сведений. Что уж говорить о предыдущих веках, когда общая низкая технологическая база обмена информацией радикально ограничивала качество доступных сведений "всё обо всём" даже для самых влиятельных лиц, у которых не было социальных ограничений на доступ к чему-либо.

Но чем дальше в прошлое, тем более "человечной" была информация, но этот также было причиной повышенной опасности профессии диктора новостей. Источник происхождения и распространения сведений зачастую физически находился прямо пред лицом благодарного либо не очень слушателя, и мог непосредственно нести ответственность за свои слова "прямо здесь и сейчас", относительно конкретных и весьма однозначно воспринимаемых высказываний. «В гневе начал царь чудесить и гонца хотел повесить». Сначала пресса, а затем, в большей мере, радио с телевидением в своё время стали неким "компромиссным решением" - увеличение скорости и объёмов предоставления доступа и обмена информацией с повышение проверяемости и сохранением "человеческого лица" генераторов сведений, но при этом увеличением дистанции между поставщиком и получателем информации – всегда были ответственные за что-либо, а сведения продолжали сохранять высокую уровень привязанности к конкретным людям, их поставлявшим. Серьёзность этого неоднократно проверялась в связи с различными скандалами в крупных СМИ о публикации ложных событий и предвзятых трактовок, где авторы подобного несли ответственность, не говоря уже о процессах цензуры. На фоне отсутствия альтернатив, интернет "на заре" своего внедрения, особенно в "нулевые" годы, когда свобода сетевого пространства коммуникаций достигла пикового значения и казалась абсолютной, активно подвергался критике со стороны "классических" информационных источников о больших объёмах недостоверной информации. Укоренившиеся на свободных землях веба граждане планеты Земля отвечали в том же духе, что "фейк-ньюс" это ваши мейнстрим-медиа, а у нас то на форумах и блогах рассказывают всю правду что от людей веками скрывали. Собственно, за прошедшие десятилетия многие серьёзные политические силы в различных частях мира поднялись именно из такого рода конфликта.

Конфликт вечен как мир и в целом столько же и может продолжаться, но суть в том, что со временем сеть тоже начала "балансироваться" - с одной строны, в большой интернет постепенно вошли все "люди в пиджаках и с микрофонами", сделав его важной обителью самых официальных и одобренных власть придержащими сведений (хотя это и не похоронило полностью телевидение, как это первоначально ожидалось многими), официальное и полуофициальное представительство чего угодно (от правительственного учреждения до районной рюмочной) стало обыденным явлением, уменьшилась вольница анонимности и свободы распространения сведений любого рода, но это, вместе с развитием уровня доступа к интернету в мире, также дало место для нового типа информационной аналитики – общественного фактчекинга, когда подобным стало возможно заниматься не только образованным по профилю профессионалам с тугими кошельками, доступом во все двери, хорошими коммуникативными навыками и неуёмной физической активностью, способным сутками напролёт ездить по всему миру в поисках правды, скрываемой от народа (или от другого государства). Объёмы и содержательность документальной и объективно заверяемой информации с открытым и простым доступом настолько выросли, что термин OSINT – open-source intelligence, «разведка по открытым источникам» - со временем вышел за пределы того, что ограничивается собственно значением слова "разведка", и стал публичным достоянием сначала для частного сектора, а затем и просто для энтузиастов самого широкого профиля - порой нейтральных, но зачастую вполне имеющих определённые социально-политические предпочтения. Теперь каждый гражданин с достаточно вменяемым складом ума и способностью обрабатывать большие объемы разрозненной информации мог почувствовать себя коллективным комиссаром Шерлоком Пуаро, причём его больше не сдерживали территориальные и даже языковые границы. С другого конца земного шара стало возможным в деталях выяснить "образ мысли преступника" (ну или хотя бы точное местонахождение орудия убийства).

С этим настал краткий период, когда достоверность информационного обмена в мире достигла своего пикового значения. Теперь любые авторы не соответствующих действительности сведений или различных тёмных делишек (если они осуществлялись на людях при свету), больше не могли рассчитывать, что об их проделках никто не узнает – а скорость доступа к информации ко второму десятилетию этого века достигла такого уровня, что просчитать недостоверность чего-либо (либо наоборот, подтвердить заявляемое по объективным фактам) стало возможным за часы, а порой и за минуты. Массовость движения информационных аналитиков сделало доступным для объективного и достаточно комплексного обзора даже ранее наиболее закрытую во все времена часть информационной сферы – военную. "Десятые" годы стали расцветом открытого военного OSINT в формате как смысловой аналитики, так и публичной геолокации (привязки сведений/изображений на местность). Хотя некоторые крупные и существующие до сих пор проекты возникли с периода "русской весны" на Донбассе 2014-го (к ним собственно относятся онлайн-карты «Militarymaps» и «Liveuamap», а также до сих пор уникальная группа «LostArmour»), гражданский конфликт в Сирии стал первым, где произошло действительно массовое "горизонтальное" вовлечение, трансляция и обмен сведениями через видеохостинги и соцсети на уровне углублённой аналитики; отработанные на нём навыки и возможности были вовсю применены как самими "выросшими из Сирии" OSINT-аналитиками, так и всеми их "идейными" учениками и наследниками во всех последующих значимых локальных конфликтах, даже в регионах, где в прошлом об их содержании можно было узнавать лишь из, чаще всего, крайне предвзятых мнений различных частных лиц, где историю действительно писали всё ещё только победители, особенно если у них были могущественные заступники в других странах мира.

Наступило время "онлайн-войн" - первых, где все без исключения действия находятся по постоянным прицелом не просто телекамер, а большой толпы "зевак" с мыльницами, где стало нормой всестороннее обновление детальных и объективных сведений с периодичностью в часы и даже минуты, а отсутствие сведений по даже не столь значительным ситуациям и территориям стало восприниматься в категориях умышленного сокрытия чего-либо особо важного, либо даже прямым признаком каких-либо военных изменений "на земле". Собственно я сам пишу обо всём этом как давний активный (увы сейчас уже в прошлом) участник подобного рода активностей, который старался доводить до публики ценную геопривязанную информацию со всего мира настолько быстро насколько возможно без ущерба для её качества (считаю, что мне в целом это удалось, во всяком случае не знаком с примерами более достойного и наглядного представителя течения "милитари-импрессионизма" чем Militarymaps с середины 2016-го по середину 2024). В целом, именно работа "картёжников", наряду с геолокаторами и подлинными военкорами, стала одной из ключевых составных частей не только современного OSINT и аналитики, но общего новостного пространства.

Инерция этого процесса вкатилась и в новое десятилетие с крупнейшим конфликтом нашего времени на постсоветском пространстве – причём это не смогли всерьёз побороть ни возросшие по сравнению с предыдущими конфликтами возможности централизованных цензурных ограничений сторон, ни дезинтеграция мирового инфопространства, где доступность и сохранность сведений (причём не только "конфликтных") на период более чем несколько лет стало редким явлением. В итоге, боевые действия на территориях бывшей Украины стали самым информационно насыщенным и заполненным мельчайшими деталями конфликтом, значительная часть как самых ценных, так и малозначимых сведений по которому, даже с первого года, всё ещё доступна публично (в первую очередь, конечно, благодаря тому сообществу добровольных либо даже системных "репостеров" - лиц, выклывающих свидетельства на альтернативные площадки с полным копированием материалов). В своё время на этом вопросе было потеряно очень много ценных свидетельств периода как современных конфликтов Ближнего Востока, так и боёв на Донбассе 2014-15 гг, поскольку в те времена репостеры зачастую не утруждали себя "перезаливом" визуальных свидетельств и даже копий текстовых публикаций, всего-лишь делая ссылки на сторонний ресурс, значительная часть чего составляли видео с Youtube, массово удалённые в последующие годы.
Разумеется, и в нынешние времена были свои примеры "жертв обстоятельств", где заметные кластеры информационных сведений исчезали со временем или даже в момент (одним из главных таких примеров стала "отмена" медиа-холдинга создателя ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина – что я лично, к слову, однозначно считаю одной из наболее значимых и печальных по отложенным в будущее последствиям для собственной базовой инфолинии информационных срамных мин со стороны России за всю современность, не оправдываемое даже ситуационным политическим запросом).

И также, это стало конфликтом, где у сторон стало очень мало возможностей крупномасштабно искажать ситуацию "для всех" либо представлять её без объективного сопровождения так, чтобы её воспринимали с полной серьёзностью (за пределами остро политзависимых тематик, где обе стороны в массе свойственны мириться с некоторого рода искажениями или хотя бы просто "недосказанностями", по традиции относя всё альтернативное устоявшемуся мнению в сферу "вражеской пропаганды", даже со всеми небывалыми в прошлом возможностями оценивать обстановку максимально объективно по материалам как от воюющих, так и внешних сторон). На любую даже малозначимую оплошность сразу сбегалась толпа экспертов разного толка, которые - кто вразумительно, кто не очень - наперебой начинали в деталях объяснять, кто здесь плохой мальчик, причём "свои" по политическим аффиляциям лица могли проявлять в подобном даже большее рвение и участие чем представители стороны противника (что безусловно является крайне позитивным фактором, безотносительно качества конкретных случаев – см. мои же размышления относительно вопросов общественной приемлимости критики).

На эту тему, кстати, недавно весьма качественную статью опубликовало ориентированное на западную аудиторию украинское издание «Kyiv Independent», вроде бы впервые среди всех СМИ мира проделав хоть и не слишком глубокий, но достаточно комплексный обзор работы картоделов в привязке к украинскому конфликту. Конечно, они сделали фокус на "собственных" авторах и событиях последнего времени, но каких-то аналогов этой статьи где-либо ещё не припоминается, да и в целом создание материалов на эту тематику требует как минимум базового понимания того, о чём идёт речь, а желательно и осведомлённости в нюансах работы тех либо иных проектов, а также их истории. В статье рассматриваются вопросы взаимодействия "картёжников" с общим инфополем, оценки роли подобных проектов в информировании общественности и даже воздействия на принятия решений ответственными лицами, а также истории развития с оценкой гибкости подобных проектов в условиях быстро меняющихся институциональных обстоятельств.
https://kyivindependent.com/the-blurred-front-line-of-ukraines-drone-dominated-battlefield-is-making-mapping-harder-and-more-political/

Но как победить преступность человечеству за всю свою историю так и не удалось, так и достигнутые вершины "общественного контроля" над качеством освещения событий любого рода вновь начали подвергаться серьёзным вызовам. Первоначальным и самым очевидным (во многом даже "ожидаемым") препятствием стал "политический" аспект, когда любое "неполиткорректное" заявление, свидетельство либо расследование может быть сходу названо "фейкньюс" без малейших попыток рассмотреть содержимое подобного рода публикаций по существу, и такую реакцию зачастую осуществляли не только представители официальной власти, не заинтересованные в "чрезмерно свободных" началах общественной жизни, но и представители "лидеров мнений" от общественности.
Что уж говорить, если, как показала практика, значительная часть рядовой общественности оказалась банально не готова к потоку объективных данных и максимально конкретизированных сведений, слишком сильно нарушающих заранее нарисованную удобную и приемлимую для устоявшегося психологического восприятия картину событий, объясняющую ключевые моменты всего происходящего, что характерно касается именно военной сферы (хотя, де-факто, идентичные по содержанию потоки, "подтверждающие" оное готовое мнение, ожидаемо стали пользоваться большей популярностью – см. эффект когнитивного искажения «предвзятости подтверждения»).
Даже те формально негативные для "своей стороны" сведения, которые однозначно позитивно рассматриваются большинством граждан (чаще всего речь идёт про раскрытие коррупционных проявлений среди представителей власти, в особенности военной в периоды затрагивающих широкие слои общества конфликтов), де-факто по большей части были обойдены вниманием "дружественного OSINT", а расследования относительно конкретных граждан либо сообществ, уличённых в подобного характера преступлениях, осуществлялось преимущественно либо органами правопорядка (что, чаще всего, носит характер "постфактума", когда даже вполне публично просматриваемое преступление уже совершено в полном объёме и его последствия, порой крайне серьёзные, уже наступили), либо представителями тех гражданских организаций и сообществ, которые порой сами были объявлены государством преступниками по различным причинам, и таковыми рассматриваются в том числе представителями широких кругов населения.
Редким исключением стало недавнее расследование по т.н. «фабрике ненависти» в адрес тесно связанной сетки блоггеров и групп, которых обвинили в системном распространении "осуждающих высказываний" на всех "чужих" авторов не из принципов разногласий в суждениях/убеждениях, а в целях организованной травли. В связи с этим даже интересно, осуществлял ли кто-то проверку того, какой процент из "прогнозов", составленных представителями некоторых "хорошо известных" сообществ подобного толка, в итоге "сбылось" с последствиями или без для героев расследований без различия того, кем считали (и считают) авторов оных на актуальное время.

Возвращаясь ближе к тематике, заданной в начале этого рассуждения, следующим важным фактором, начавшим оказывать интенсивное давление на качество информационной среды, стало распространение заведомо ложной информации через официальные государственные источники, которые сами себя как раз и преподносят в качестве "базового" источника информации, которому «нужно доверять» (разумеется в отличие от всех остальных низовых "гражданских" источников сведений). И речь идёт не только о России – это скорее "общее" понимание. И вот здесь сыграл фактор того, что в современном информационном пространстве, благодаря всему опыту OSINT-аналитики, сформированной как дружественными, так и "не очень" к оному государству людьми и сообществами, подобные публикации могут быть очень быстро "раскрыты" - и, несмотря на все объективные угрозы, сформированные соответствующими статьями законодательства, преподнесены публично. А всё по сути из идейных соображений того, что многие авторы аналитики считают принцип, озвученный нынешним Министром обороны России Андреем Белоусовым перед вступлением в должность в мае 2024-го – «Ошибаться можно, врать нельзя» - руководством к действию, важном для будущего своей страны (это, как ни странно, весьма актуально и для Украины и лояльных авторов).
https://tass.ru/politika/20792945

Поскольку сама война по своей сути всегда подразумевает ложь в том или ином виде, то разумнее здесь акцентировать внимание на том, что отметил блоггер-публицист Борис Рожин тогда, после слов Белоусова – «Разумный баланс между ними можно строить лишь на принципе "Не врать самим себе"». Когда противник методами OSINT вскрывает недостоверность сведений, ориентированных, по большей части, на этого же противника, это одно. Когда это делает кто-то «со своей стороны» - то это либо глупость, причём обоюдная (кто-то плохо создал легенду, а идейно ориентированный на правду человек её раскусил), либо работа в интересах противника (когда раскрываются сведения, подразумевающие либо тайну, либо хорошую дезинформацию, наносящую ущерб противнику). Когда вскрывается недостоверность сведений, однозначно (либо де-факто по всем признакам) ориентированных на своё собственное государство, население либо твоих союзников за пределами страны, это совершенно другое.
И хорошо если таковые "фейки" раскрывают полностью лояльные авторы, которые это делают с заведомой целью помочь стране стать лучше (и победить врага, если речь идёт именно о военной сфере). А как относится к тому, когда подобное раскрывает явно недружественные источники (не только к конкретному политическому строю, но, зачастую, и ко всему актуальному социуму в целом)? Судя по всему, на это всё ещё нет согласия. Как относится к тому, когда недружественное к государству лицо из идейно-политических соображений расследует факты действий, наносящих не только информационный, но и практический ущерб этой стране? Экстремизм ли это, «дискредитация вооружённых сил» и т.п., или наоборот – действия, которые помогают государству и вооружённым силам стать более эффективными, избавляясь от практик, которые не приносят никакой пользы государству либо значимого ущерба недружественной стороне, но которые могут повлиять на имидж среди тех, кто не является "абсолютным лоялистом" без значения того, что делает это государство и эта армия (либо готов "закрывать глаза" и заявлять о фейках относительно любых действий, не представляющих "свою" сторону в характере некой святой сущности).

Помимо прочего, сама аналитика может сталкиваться с заведомо ложными расследованиями. Вот тут любопытные сведения как раз недавно появились, как некий автор снова "затроллил" сетку "оппозиционно-либеральных" российских медиа-групп, предоставляв им придуманные истории, в которых те даже не сомневались, ибо они были соответствующей редакционным стандартам "идеологической направленности" с наличием сфабрикованных доказательств.
https://vk.com/wall-232252403_24771
https://t.me/MedvedevVesti/23656 https://t.me/rt_russian/266058
Но здесь возникает важный вопрос того, ради чего так действовал конкретный автор? Просто веселился "для себя"? Или пытался организовать некое "информационное противоборство"? В любом случае, он действовал явно не в интересах российского государства и уж точно против интересах гражданского общества, поскольку сама подобная история это очередной "гвоздь в крышку гроба" независимой гражданской аналитики, ставящей во главу угла факты, без различия того, кто как к ним относится. Судя по стилю того, как историю преподносят публикаторы-блоггеры и журналисты российских СМИ, для них это тоже скорее повод "поржать" над не сильно заботящихся о фактчекинге "иноагентских" изданиях, готовых писать что угодно, если это каким-либо образом очерняет российское государство и армию, и в целом выставить идейных оппонентов в негативном свете. При этом, не заметно чтобы кто-либо из авторов преподносил историю с целью поднять вопрос из той же категории, что я рассматриваю в этом очерке – о доверии к информации, даже той, что публикуют с некоторого рода доказательной базой, и о будущем того, что будет представлять информационное пространство, вновь лишённое внятного нейтрального гражданского контроля, где любые расследования и фактчекинг приветствуются, только если они содержат какой-то определённый лояльный политический нарратив, при том что "проверять самих проверяющих" будет уже некому, а расследования реальных, но "неполиткорректных" ситуаций являются неприемлимыми и даже запрещёнными (даже для тех случаев, когда проблемы в этих ситуациях в итоге всё же признаются "дружественной" стороной). Как выявить какие-то проблемные для государства и общества злоупотребления, если критика ограничена/запрещена, а расследование проводится только теми, кому самим невозможно доверять на слово (либо все их материалы автоматом признаются незаконными без различия о фактическом содержании).

По сути, «разведка по открытым источникам» (по факту уже скорее как "расследование") так и не стало инструментом, которым вся хотя бы просто ключевая публичная информация могла быть безусловно заверена в её достоверности "для всех", несмотря на все усилия активных граждан по всему миру, тративших на подобную (чаще всего никем не оплачиваемую) работу чуть ли не целую жизнь, в том числе от того, что за всё время так и не появилось никакого общественного единства относительно подобного рода деятельности в целом. Пока ты публикуешь то, что "нравится и приемлимо" для какой-то части общества, эта часть тебя превозносит. Но стоит вдруг опубликовать какие-то разборы по поводу "противоположных" проявлений в среде, характер которой считается этой частью общества "неоспоримой", - тебя могут сходу чуть ли не в экстремисты записать.
Как результат, само понятие «фейка» сильно размывается и становится остро "политзависимым". Любой, самый объективный и не поддающийся опровержению аналитический разбор, может быть признан ложным чисто из соображений непринятия сути его содержания и выводов потребителем, либо из принципов социальной "чужеродности" авторов. Наглядным проявлением данного принципа стало создание "групп фактчекинга", которые игнорируют и даже порой противостоят друг другу, а также ограничивают сферы своей деятельности по социально-политическим мотивам, системно отрицая содержание и выводы в работе "оппонента".
А тут ещё и развитие технологии «искусственного интеллекта», стремительно "расчеловечивающее" всю публицистику в целом и делающее создание сообщений не только лишь сферой ответственности конкретных физических лиц, сообществ и организаций, вновь "анонимизирующее" первоисточник, которого может и не существовать среди людей. Если так пойдёт существующими темпами, то очень скоро могут появится совершенно реалистично выглящящие "доказательства" каких-то событий, полностью сфабрикованные генеративными нейросетями, и которые могут лечь в основу даже проведения OSINT – умышленно либо из того же принципа «безусловного доверия к своим».

В результате, всё информационное пространство имеет существенные риски скатывания в условия «презумпции виновности», когда мало кого можно будет назвать заслуживающим безусловного доверия автором, даже тех, кто сами ведут "расследовательскую" работу по выявлению ложных сведений у других. По сути, единственным способом оценки достоверности сведений в такой ситуации становится репутация автора, без различия об уровне его общественного охвата и публичности, а также полит-идеологических "аффиляций". Если какой-то автор хоть раз позволил себе опубликовать под видом однозначного факта ничем не проверенную, а тем более заведомо ложную информацию, это уже накладывает на автора статус источника, от которого можно в любой момент ждать появления чего-то подобного, особенно в идентичной/схожей категории информационных материалов.
Статус первоисточника тех либо иных сведений, с свою очередь, также повышается до абсолюта. Без наличия ссылки любого формата на заслуживающего доверия конкретного и проверяемого "человеческого" первоисточника, даже если он выступает с сокрытием личности по любым причинам, в условиях развитого генерационного ИИ и затруднений в реализации "неоспоримого" OSINT и фактчекинга, любая публикация может рассматриваться как «сомнительная, пока не будет доказано обратное», в особенности, если она появляется от источника, уже ранее попадавшемся на упоминаниях ложных сведений. Это не "повод сегодняшнего дня", но очередной мотив об этом напомнить – этому нужно учится, к этому привыкать, делать это образом мышления каждого дня относительно инфопространства до самого конца вашей жизни, если не хотите в какой-то момент оказаться на месте условного лоха, поддавшегося на развод телефонных мошенников. Это не настолько серьёзно, но ментально очень схоже – и там и там речь идёт о базовом доверии.

В свою очередь, подобная обстановка накладывает и на сам первоисточник особую ответственность. Если этот источник тоже сам ранее публиковал не соответствующие действительности сведения, то ни его статус как "источника непосредственно с мест", ни социальный авторитет, ни самые объективные свидетельства в любом количестве и содержательности, не могут застраховать от нового появления некорректных/недостоверных сведений, ложащихся в основу всего остального "репоста" и аналитик, в особенности если источник не признал своей ошибки с игнорированием/ бездоказательным отрицанием выявленной ложности в публикуемых сведениях.
Именно подобные "косяки" первоисточников формально и призвана исправлять инициатива свободного гражданского OSINT, при поддержке не связанных с автором граждан добавляющее нейтральной или хотя бы просто сторонней документальной/объективной достоверности любому конкретному сообщению, также повышающее статус достоверности публикатора именно по принципам «ошибаться можно», в том числе помогая первоисточникам и распространителям стать лучше, если они сами не могут увидеть своих промахов – ведь даже с наличием прецедентов публикации ложных сведений, многие авторы, сообщества и каналы остаются крайне ценными, а то и безальтернативными источниками ключевых сведений для подлинного понимания сути происходящих событий, но зачастую эти сведения нуждаются в жёсткой руке толкового редактора, обладающего универсальными познаниями по теме, осведомлённого во всех тонкостях обстановки, специфик авторского "диалекта" и принятых в конкретном пространстве стилей подачи информации.
Частым примером подобного является "политическая окраска" каких-то вполне однозначных по содержанию свидетельств, меняющая субъективное отношение к свидетельствам, но не меняющая её общую суть в известных законах пространства и логики.

Но как делать так, если этот "осинтер" сам является сторонне заверенным распространителем недостоверных сведений, а к оценке первоисточника подходит исключительно из позиции "как сказано, так и будет", либо вообще берёт оригинальный материал и преподносит его в далёком от фактического содержания представлении (что особо заметно в сфере геолокаций визуальных свидетельств). При таких обстоятельствах, аналитик сам становится первоисточником, и хорошо если он ответственное лицо и по каждому случаю проводит разбор ситуации, исключающее какую-то двусмысленность или неверную трактовку (представляемую в качестве единственно возможной). Но регулярно "ошибающийся" аналитик принципиально не может быть тем, кто улучшает статус первоисточника. Или тем более, когда OSINT проводится исключительно по "политическим" соображениям, которое делает весь процесс необъективным. Тогда "расследователь" сам помогает создавать обстановку, при которой фактически недостоверные материалы становятся приемлимыми, если они состоят из "политкорректных" нарративов, а реальная борьба с фейками осложняется, что может наносить отнюдь не только виртуальный ущерб всем. Так, как например описанный случай выше из "придуманных историй" для внесистемной оппозиции.