Сергей Фудель писал о «Столпе и утверждении Истины» Флоренского, что нужно расслышать в этой книге слова о любви — единственном открытом человеку пути богопознания — чтобы, пробравшись сквозь лес учености отца Павла, почувствовать себя словно оказавшимся на солнечной поляне.

Подчас разговор «о Боге» в третьем лице — о Его «свойствах», «именах» и т.д. — будто загоняет в такой лес. А выход на солнечную поляну — перевод разговора из третьего лица во второе: не «я вижу Бога», а «я увиден Тобой, Господи».

———
Если что, есть max и VK
———

«…да будет воля Твоя», — произносишь в молитве «Отче наш», и этими словами, если они взяты всерьез, отдаешь Богу последний контроль, и тогда слова «и избави нас от лукавого» несут надежду и уверение — раз у Него контроль, Он избавит, как избавлял тысячу раз до сего дня, и тогда жить «сегодняшним днем» в самом здоровом смысле — твоя основная зона ответственности, а другой и нет, и на своем месте оказываются слова о хлебе насущном «на этот день», ведь другому дню — своя «злоба», своя забота, которые придут в свое время. Но и в них «да будет воля Твоя».

———
Если что, есть max и VK
———

«не думать» о себе VS «не помнить» о себе

У Льюиса в «Расторжении брака» есть персонаж-убийца, который «перестал носиться с собой», в оригинале — «gave up himself», сдался, как сдаются на милость, и вот он в раю.

Говорят: думай о себе не хуже, не лучше, а реже. Как это мудро, и все же спотыкаешься о многозначность самих слов: «думать о себе» — разве это не добродетельно, в смысле, «трезвиться», отслеживать помыслы, контролировать эмоции, предотвращать реакции? Отчего же тогда «не думать о себе»?

Но в другом смысле «думать о себе» — это быть зацикленным, «носиться с собой», только и делать, что обслуживать свои сиюминутные «чувства», быть все время по поводу себя.

И нужно, кажется, другое слово, чтобы описать не-зацикленность. Как «не думать о себе» в верном смысле? И вот тогда встречаешь у Фуделя — о «забвении себя»: «Чистота, себя не замечающая или себя в любви забывающая, и есть святость». Можно «думать» о себе в смысле трезвения и самоконтроля, но «не помнить» о себе, как забывают себя в подвиге или вдохновении.

———
Если что, есть max и VK
———

Уязвимость, способность переживать свою уязвимость — то, что различает два способа существования: «быть человеком» и «быть нейросетью» (как бы коряво это последнее ни звучало и что бы ни значило). Мысль, которую вчера на конференции «Философия будущего» высказал Феликс Ажимов, декан факультета гуманитарных наук НИУ-ВШЭ. Во всяком случае, как я эту мысль услышал и понял.

Я как-то размышлял, что робот может жить как человек, но не может умереть как человек. Перестать функционировать — не то же, что умереть. Умирает только живое.

И вот всё больше думаешь о том, что различие между человеком и нейросетью нужно искать, действительно, не по линии положительных качеств человека, не в способностях и силах (какое количество информации и за какое время он может обработать и т.д.), а по линии его слабостей, в его, если угодно, не-совершенствах. По сути, да  — в его уязвимостях. Он страдает, он умирает, он ошибается — например, намеренно обманывает, но потом раскаивается. Уязвима ли — в том же смысле — нейросеть?

Быть не-совершенным — быть не-завершенным. Завершена вещь, равная себе, сколь бы объемной, многослойной и многовариантной она ни была. А человек никогда не есть вот здесь и сейчас сполна, он всегда открыт к будущему поступку, к еще только предстоящему завершению. Или, в терминах Бахтина, к «абсолютному смысловому будущему». Потому неизбежны ошибки. Потому возможна святость.

P.S. За фото спасибо дорогому Алексею Павловичу Козыреву. Он точно заметил, что, говоря о будущем, мы по большому счету хотим найти исцеление от «страха перед жизнью». И нам есть, чем исцелиться. Вариантов не один, у каждого свой. Но — есть.

———
Если что, есть max и VK
———

Сегодня день памяти блаженного Августина, об «Исповеди» которого на Радио ВЕРА мы недавно выпустили целый цикл программ.

Красота по-древнерусски, или «Иконы. Собрание Павла Третьякова»

Новый цикл «Светлых вечеров» стартует завтра на Радио ВЕРА. Мы говорим о коллекции икон Павла Третьякова и о выставке, которая до 11 октября проходит в Третьяковской галерее.

Слушайте на грядущей неделе с понедельника по пятницу в 20:00.

1️⃣ В понедельник 29 июня говорим о том, как русское общество в конце XIX века открывало для себя древнерусское искусство и как, а главное зачем собиранием икон занялся Павел Михайлович Третьяков. Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.
2️⃣ Во вторник 30 июня говорим об иконах «О Тебе радуется» из коллекции Третьякова и о символике самого иконописного сюжета. Гость в студии: Левон Нерсесян, старший научный сотрудник отдела Древнерусского искусства Третьяковской галереи.
3️⃣ В среду 1 июля говорим об искусстве средневекового Новгорода и об иконах новгородского письма в собрании Третьякова. Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.
4️⃣ В четверг 2 июля говорим о том, кто такие Строгановы, что они сделали для русской культуры и что такое иконы строгановского письма. Гость в студии: Левон Нерсесян, старший научный сотрудник отдела Древнерусского искусства Третьяковской галереи.
5️⃣ В пятницу 3 июля говорим о том, как древнерусское искусство покорило мир на зарубежных выставках 1929—1932 годов. Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.

Не пропустите, друзья. Это погружение на глубину и в красоту.

———
Если что, есть max и VK
———

Зачем Павел Третьяков в последние восемь лет жизни стал собирать иконы? Это загадка, потому что сам он на эту тему не оставил ни строчки. Но почему бы ни попытаться реконструировать мотивации великого коллекционера?

Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.

Это первый выпуск из цикла «Красота по-древнерусски», посвященного выставки «Иконы. Собрание Павла Третьякова».

———
Если что, есть max и VK
———

Иконы «О Тебе радуется» — чаяние рая как «собора всей твари» в Церкви и в Боге. Потому что «радость» — слово, которое лучше всего годится, чтобы хоть как-то выразить невыразимую реальность Неба и его Царства.

Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Левон Нерсесян, старший научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.

Это вторая программа из цикла «Красота по-древнерусски», посвященного выставке «Иконы. Собрание Павла Третьякова» на Радио ВЕРА.
Первая была про то, как и зачем формировалась коллекция икон великого русского собирателя.

Изображение: икона «О Тебе радуется» из собрания Павла Третьякова.

———
Если что, есть max и VK
———

Иконы древнего Новгорода — особая страница в истории русского искусства вообще и коллекции Павла Третьякова в частности.

Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.

Это третья программа из цикла «Красота по-древнерусски», посвященного выставке «Иконы. Собрание Павла Третьякова».
Вторая была про иконы «О Тебе радуется».
Первая — про то, как и зачем Павел Третьяков стал собирать иконы.

Изображение: икона «Предста Царица». Вторая четверть XV века. Новгород. Из собрания Павла Третьякова.

Кто такие Строгановы, какой оказалась их роль в истории русского искусства, что такое иконы «строгановского письма» и почему за ними так «охотились» коллекционеры? Почти детективная история.

Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Левон Нерсесян, старший научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи.

Это четвертая программа из цикла «Красота по-древнерусски», посвященного выставке «Иконы. Собрание Павла Третьякова».
Третья была про искусство древнего Новгорода.
Вторая — про иконы «О Тебе радуется».
Первая — про то, как и зачем Павел Третьяков решил собирать иконы.

———
Если что, есть max и VK
———

Красота по-древнерусски

Собрал в один пост все пять «Светлых вечеров», отзвучавших в эфире Радио ВЕРА на прошедшей неделе. Цикл посвящен выставке «Иконы. Собрание Павла Третьякова», которая до 11 октября проходит в Третьяковской галерее.

1️⃣ О том, как русское общество в конце XIX века открывало для себя древнерусское искусство и как, а главное зачем собиранием икон занялся Павел Михайлович Третьяков. Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи. Слушать здесь.
2️⃣ Об иконах «О Тебе радуется» как образе «соборе всей твари» в Боге и Церкви, о «радости» как категории рая и в этой связи о коллекции Третьякова. Гость в студии: Левон Нерсесян, старший научный сотрудник отдела Древнерусского искусства Третьяковской галереи. Слушать здесь.
3️⃣ Об искусстве средневекового Новгорода и об иконах новгородского письма в собрании Третьякова. Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи. Слушать здесь.
4️⃣ О том, кто такие Строгановы, что они сделали для русской культуры, что такое иконы «строгановского письма» и почему за ними «охотились» коллекционеры. Гость в студии: Левон Нерсесян, старший научный сотрудник отдела Древнерусского искусства Третьяковской галереи. Слушать здесь.
5️⃣ О том, как древнерусское искусство покорило мир на зарубежных выставках 1929—1932 годов. Гость в студии: Екатерина Гладышева, главный научный сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи. Слушать здесь.

Приятного про- и переслушивания.

———
Если что, есть max и VK
———

Старший преподаватель философского факультета МГУ Константин Мацан — задумывается о будущем в контексте эсхатологии на конференции «Философия будущего: идеи и смыслы»:

Что делать, если вот сейчас конец света? Продолжать играть в мяч. Если вся жизнь, каждая настоящая минута, каждое твое дело творится в перспективе «абсолютного смыслового будущего» как подготовка к нему, то ты, насколько смог, уже готов. А если нет, а оно, это будущее, вот сейчас наступает, то уже бессмысленно бросаться к нему готовиться в последнюю секунду. Поэтому, перефразирую слова Нового Завета, «ищите прежде Смысла, и все остальное приложится».

В «Расторжении брака» К.С. Льюиса есть персонаж, об которого то и дело спотыкаются, — Дама по имени Пэм. Жительница серого города, то есть ада, она приезжает на экскурсию к подножью рая. Когда-то в земной жизни она, судя по тексту, потеряла сына Майкла. Теперь он в раю, и вот она, приехав, ждет встречи. Вернее, нет, не ждет — требует. «Он мой по праву природы, дайте мне сына». Но к ней выходит не сын Майкл, а брат Реджинальд, житель рая, светлый дух. По его словам, встретиться с сыном Пэм пока не готова. Все впереди, если она останется в раю, но для этого нужно захотеть чего-то еще, кроме этой встречи с сыном. По сути — остаться ради Самого Бога, и тогда встреча приложится…

А дальше — тяжелый разговор о том, что материнская любовь может быть и удушающей для объекта любви, и гибельной для любящего. Брат Реджинальд говорит, что Бог забрал у Пэм сына Майкла, потому что ее любовь к сыну превратилась в фанатизм, в тиранию, она была одержима этой любовью так, как нельзя быть одержимым ничем земным, «слишком человеческим»… Дама возмущена: «Да как ты смеешь так говорить?! Материнская любовь — самое святое человеческое чувство…» Но брат, райский дух, отвечает: материнская любовь — действительно самое высокое из человеческих чувств, но она не свята сама по себе, «святой» она становится, если обращена к Богу. «Нельзя правильно любить человека, пока не любишь Бога», — говорит герой Льюиса. И значит, есть в иерархии ценностей что-то, что выше даже материнской любви как земного чувства — любовь Бога к человеку и Его промысл. Эта любовь, как говорит сестре Пэм ее брат Реджинальд, и проявилась в том, «Бог отрезал от тебя Майкла… Он и ради тебя это сделал. Он хотел, чтобы твоя животная, инстинктивная любовь преобразилась, и ты полюбила Майкла, как Он его любит».

И вот читатель спотыкается. И как кажется, справедливо. Слишком чувствительная тема. Мне рассказывали, что «Расторжение брака» как-то хотели поставить в любительском театре. Но эпизод с Пэм решили просто вырезать. Актриса не могла читать его без содрогания. Соотнося себя с Пэм, она разделяет все ее материнские эмоции, ее правоту, и все красивые слова о том, что в потери сына, дескать, может быть хоть какой-то смысл, звучат для любой матери прямо кощунственно. Льюис и сам это понимает, и неслучайно рассказчик через несколько страниц говорит: «Я не посмел бы говорить о таком на земле. Меня обвинили бы в жестокости. Да и стыдно. Нельзя подойти к несчастной матери, когда сам не страдаешь». То, что в тексте можно прочесть как отвлеченное философское размышление, на сцене, в эмоциях и действии, оказывается неприемлемым.

И все же в очередной раз перечитывая «Расторжение брака» (для лекции в Академии Фомы — скоро выйдет), я вдруг подумал, что психологически этот эпизод про другое. Он про хищничество. Ведь что сделала бы Пэм, если бы ей дали встретиться с Майклом? Думается, попыталась бы забрать его с собой — в серый город. Ее логика: Майкл мой, а раз так, то пусть он будет в аду, лишь бы со мной. Иной вариант — остаться с ним в раю — потребовал бы от Пэм очень сильной внутренней перемены. На которую она, как кажется, не готова. Она говорит брату, посланнику рая: «Ладно, что надо, то и сделаю. Чего вы от меня требуете? Говори, говори! Чем раньше я начну, тем раньше меня пустят к моему мальчику». Но брат-дух отвечает: «Памела, подумай сама! Так ты начать не можешь! Для тебя Бог — средство, чтобы увидеть Майкла». Но быть Он может только целью.

———
Если что, есть max и VK
———

Здоровый не спасет сумасшедшего, если сойдет с ума вместе с ним

Мне кажется, это один из ключевых мотивов в «Расторжении брака» К.С. Льюиса (начало размышлений — см. выше). Вся повесть — диалоги светлых «райских» духов с жителями серого города, «ада», которые приехали на экскурсию к подножью рая. И вот есть Сияющая Женщина — в раю она великая из величайших, ее земное имя было Сара Смит. Ее собеседник — карлик Фрэнк, он реально мал — в нем много злобы, которая словно подавила в нем все личное, умалила «его самого», осталась одна поза. По тексту мы понимаем, что когда-то в земной жизни они были возлюбленными.

И вот Фрэнк упрекает Сару Смит в том, что ей здесь в раю, судя по всему, хорошо и без него, и значит она его не любит. И Сара Смит не спорит: конечно, здесь в раю мы уже не «нужны» друг другу — говоря в современных терминах, не со-зависимы — и поэтому «можем любить друг друга по-настоящему», не хищнически присваивая другого себе, а свободно отдавая себя и обогощая другого. Но Фрэнку это непонятно, он будто слышит только первую часть фразы: дескать, вот, ты сама подтверждаешь, что я тебе не нужен. А если все же нужен — почему бы тебе не отправиться со мной? Не готова ты быть со мной в моем аду, да? Значит, не любишь на самом деле, не отречешься от своего…

И Сара Смит действительно не готова покинуть рай ради Фрэнка и его ада. Но не потому что в ней мало любви, а потому что здоровый не спасет сумасшедшего, если сойдет с ума вместе с ним.

А как же Христос? Он же сошел в ад ради грешников… Конечно. Ради грешников — ради того, чтобы вывести их оттуда. Чтобы разрушить ад. Чтобы его больше не было. Но не чтобы ад благословить. И Сара Смит готова протянуть Фрэнку руку, чтобы тот остался с ней в раю.

«Расторжение брака» — аллегория, конечно же. И Льюис размышляет не о «подробностях вечной жизни», а о внутреннем человеке в жизни временной. И, вероятно, действительно бывают такие фрэнки, которые по своей воле предпочитают ад, требуя жалости к себе.

И вот глубинная интуиция Льюиса: рай и ад не равновелики, не равнозначны. Рай и радость — норма, то, что Бог устроил, точка отсчета. Ад и отчаяние — искажение нормы. Оставаться в аду — выбор, похожий на выбор уклониста.

«Если Царствия небесного нет в тебе, неважно, что ты выбрал вместо него и почему ты это выбрал». Эти слова Уильяма Лоу автор «Расторжения брака» знал и любил.

———
Если что, есть max и VK
———

145 лет сегодня отцу Василию Зеньковскому. Особую благодарность испытываешь к автору, которому однажды посвятил главу в диссертации.

Глубинное «я» в человеке — одна из постоянных для отца Василия тем в философском творчестве. То «я», которое носитель всех психических процессов. То «я», в котором коренится воля. То «я», которое «моя личность», где светятся лучи «образа Божьего». То «я», та моя «ипостась», которая не может исчезнуть из бытия.
Что вся эта «метафизика» значит на практике? Если я говорю сам себе: «Мной владели эмоции, это они “заставили” меня совершать такой поступок», то тут же могу сам себе возразить: «А где был, собственно, “ты”? Ведь “ты” — это не твои эмоции и вообще не твоя “психика”… Ты владеешь своими эмоциями, а не они тобой». Строй души, по Зеньковскому, «иерархичен»: область соматического (телесное) и психического (душевное) коренятся в области духа, того самого глубинного «я», которое всему начало. Да, на практике неконтролируемые порывы подчас захватывают, но это не норма, и человеку, духовному существу, дана возможность жить иначе. И существует покаяние. И как понимать «образ Божий в человеке»? По Зеньковскому, как саму способность устремляться духом к бесконечному.

———
Если что, есть max и VK
———

Михаил Владимирович Федоренко, кандидат экономических наук, государственный советник, генеральный директор (АНО) НИИ «Стратегий развития образования» — во время Петербургского международного экономического форума на объединенном стенде православных медиа — СИНФО, Радио ВЕРА, Журнал Фома и Телеканал СПАС — дал короткое интервью ведущему Радио ВЕРА Константину Мацану.

#вераидело

О том, что Бог есть Жизнь.

«…Отцы Церкви феноменологически ощущали самих себя как носителей жизни, ощущали свою собственную жизнь как жизнь, которая стала течь в них без их специального усилия и не спрашивая разрешения, жизнь, которая не была собственно “их” и все же стала “их”. Жизнь, в которой они страдали, в которой они обрели радость. Дарованные самим себе, обретая себя в любви, они ощущали, что эта жизнь непременно их любит, и вот в чем проявилась эта любовь: в упоении собственной радостью она даровала их же самих их же самим и так их познала — познала их как ощущающих самих себя в упоении ее радостью. И тогда они молились вслед за Тертуллианом, прося у Бога уже не о том, чтобы полюбить самих себя в Нем, но чтобы в самих себе полюбить Его — и только Его».

Мишель Анри, «Воплощение. Философия плоти», 2000.

———
Если что, есть max и VK
———

Взгляд на православие — как будто впервые.

Новый цикл из пяти программ на Радио ВЕРА. Слушайте на этой неделе с понедельника по пятницу в 20:00.

Иногда, чтобы изумиться красоте своей традиции, нужно сопоставить ее с другими. Не ради того, конечно же, чтобы «обличить» чужую веру и превознести себя, а ради того, чтобы увидеть содержание своей веры не как что-то привычное и само собой разумеющееся, а как поразительную новость.

1️⃣ В понедельник, 20 июля: православие и другие христианские конфессии (католичество, англиканство, протестантизм). Гость в студии: профессор Московской духовной академии священник Антоний Борисов.
2️⃣ Во вторник, 21 июля: православное христианство и иудаизм. Гость в студии: священник Георгий Думби.
3️⃣ В среду: 22 июля: православное христианство и ислам. Гость в студии: доцент МГУ им. Ломоносова и ПСТГУ Илья Сергеевич Вевюрко.
4️⃣ В четверг, 24 июля: православное христианство и мир Востока (индуиз, буддизм). Гость в студии: доцент МГУ им. Ломоносова и ПСТГУ Илья Сергеевич Вевюрко.
5️⃣ В пятницу, 25 июля: православное христианство и светская гуманистическая этика, которая не является «религиозной традицией» в собственном смысле слова, но де-факто претендует быть альтернативой именно религиозному мировоззрению. Гость в студии: доцент Московской духовной академии священник Стефан Домусчи.

Присоединяйтесь, господа.

———
Если что, есть max и VK
———

Сопоставление православия и католицизма часто идет не по линии «А против не-А»: если в одной богословской школе что-то утверждается, это не означает, что в другой это что-то полностью отрицается. Например, обе школы согласятся, что церковное таинство в подлинном смысле совершает Сам Бог, а не человек. Там, где католическое богословие говорит, скорее, о том, что зримое совершение таинства «делегируется» (насколько это слово уместно) священнику, православное богословие говорит, скорее, о соработничестве всей Церкви — всех молящихся, клирика и мирян — Богу. Во всяком случае, так я это услышал в нашей программе.

А еще: чем лютеранские «только Христос», «только вера», «только благодать» отличаются от понимания этих тем в православии? Разве не стоят эти темы под особым знаком и в восточно-христианском богословии?

Послушайте этот «Светлый вечер». Говорим о различиях православия и других христианских конфессий. Гость в студии: профессор Московской духовной академии священник Антоний Борисов.

Это первый выпуск из цикла «Православное христианство и другие религиозные традиции» на Радио ВЕРА.

———
Если что, есть max и VK
———