Очень жаль, что ты стала такой проблемой

Она – девушка, которая мечтала выступать на сцене, завоёвывая всеобщее внимание, или же девушка, о существовании которой никто никогда не знал? Она девушка, пропавшая лишь для того, чтобы снова появиться с порезами на кончиках пальцев от шитья костюмов для вымышленных персонажей, более реальных, чем она сама? Она пропавшая, она ненавистная, она выжившая, или жертва, или убийца? Помнят ли её, будут ли помнить; почему же меня не запомнят–

Булавки и их расположение, грохот и лязг чего-то такого, к чему ей следовало бы относиться куда бережнее – всё рушится. Голова манекена – теперь упал и парик, те великолепные розовые хвостики лежат на полу, пыльные и грязные, – теперь – прикатилась к её ногам и застыла.

На мгновение всё, что она делает – лишь пялится.

Она откладывает чувства в сторону, закупоривает бутылку, готовую пролиться и лопнуть, и когда она наклоняется, чтобы потрогать ткань школьной формы настоящего мастермайнда, ей хочется разорвать, сжечь её и убежать.

Но она этого не делает.

Аккуратно и организованно, с застывшей на лице улыбкой (кривоватой – по крайней мере, на её взгляд), она устанавливает манекен на стойку, убеждаясь, что всё выглядит идеально. Электричество покалывает кончики пальцев, пока она расправляет одежду, но она не собирается отступать.

Всё пройдёт идеально.

Цумуги Широганэ больше не думает о "что, если".

окрашена в жёлтый
(мертвый) жёлтый

Она теряет равновесие.

Она теряет равновесие, она соскальзывает; она падает и падает, и опускается ниже, всё глубже и глубже.

В один миг её спрашивают, чем бы она хотела заниматься, а в следующий – её рот открывается, и из него вырываются слова, которые она даже не знала, что хочет сказать. Всё наваливается разом: чёрно-белый мир, её чёрно-белое «я», всё, о чём она когда-либо думала.

Данганронпа и всё остальное. Всё выплёскивается наружу, как акварельные краски, которыми она пользовалась лишь единожды; всё растекается, и все цвета собираются вокруг неё лужами, и ей кажется, что она, возможно, тонет.

(Пока что не) Анджи Ëнага думает: как глупо, что она с такой лёгкостью открывается незнакомцам прямо перед камерой, но она падает всё быстрее и быстрее, и быстрее.

Она говорит о том, как уродлив мир, и что единственный оставшийся в нём цвет – это ярко-розовая кровь Данганронпы, она рассказывает всё о своем прошлом и о том, как хотела бы снова стать счастливее, и на мгновение задумывается, смогли бы они сделать её такой. Счастливой, как жёлтый цвет, и она спрашивает, смогли бы они взять её чёрно-белое «я», лишённое цвета, и окрасить его в яркий-яркий жёлтый, как солнышко, чтобы она, может быть, снова смогла жить.

"Художницей," говорит она. " Я хотела бы стать Абсолютной Художницей."