«Слова — очень древний инструмент, — сказал он, — их появление вызвано тем, что так было удобнее охотиться на крупных зверей. Я могу сказать — «рука, дубина, мамонт». И вот, пожалуйста, дубину действительно можно взять в руку и дать ей мамонту по морде. Но, когда мы говорим «я», «эго», «душа», «ум», «дао», «бог», «пустота», «абсолют» — все это слова-призраки. У них нет никаких конкретных соответствий в реальности, это просто способ организовать нашу умственную энергию в вихрь определенной формы... А наша сокровенная природа не может быть выражена в словах по той самой причине, по которой тишину нельзя сыграть на балалайке.»

«Т» // Виктор Пелевин, 2009

Худенький субтильный мальчик из интеллигентной еврейской семьи, как и положенно, владел языками и музицировал. Учился только на "отлично". И вовсе не потому, что папа был директором школы, а дедушка — известный раввин... Это лишь множило требования. Он был просто большая умница! Им гордились и папа — педагог, и мама — врач, и любимая старшая сестра, и няня. Он мечтал строить ракеты и отправлять их в космос. Тогда он еще не знал, что много лет спустя, не смотря на медали и дипломы, ясную голову и светлый ум, имея фамилию Лившиц, разрешено будет учиться только на самом невостребованном — литейном факультете.

Он заслужит уважение и там, будет нарасхват, в конце концов, он станет главным инженером большого завода, но навсегда сохранит щемящее чувство несправедливости и страх обнаружить свою национальную принадлежность перед людьми, за жизнь которых он был готов отдать свою собственую каждую минуту на протяжении долгих четырех лет.

Он пошел на фронт как только началась война, ему было 19. И прошел всю войну от Москвы до Берлина. Живость его рассказов, хоть он и избегал деталей, в меня — ребенка всегда вселяла тихий животный ужас перед войной.

Удивительно, что у того поколения не было надлома, война не разрушила их психику, не сделала озлобленными, черствыми или бездушными. А вот бесстрашие юности выручало его много раз…

И тогда, в 1945, уже в Берлине, выполняя приказ проверить станцию метро, в сумраке и тишине подземки, когда он наткнулся на несколько десятков спрятавшихся там немецких солдат, что его спасло? Выдержка, сила воли, самообладание, чудо, судьба? Не дав затянуться паузе, он звучно и по-немецки объявил, что война окончилась, никого не убьют, надо только бросить оружие к его ногам и выйти наверх! Возможно, зажмурься он или дрогни голос, или не говори он свободно на немецком, вражеские солдаты прятались бы дальше... А я бы сейчас не рассказывала эту историю — меня просто не было бы на свете.

Это был его последний военный подвиг, за который он получил свой последний орден: 23-х летний еврей привел отряд пленных немцев, взятых в одиночку.

Он прожил более 90 лет, не обращаясь к врачам, фанат спорта и высоких интеллектуальных нагрузок, до самого конца сохранявший ясный ум и чувство юмора. И даже в 90 лет он успел продемонстрировать своим правнукам, как долго может простоять на голове, непрерывно снабжал всю семью домашними соленьями, коньяком и деликатесами собственного ручного производства, интересовался политикой и искусством, знал все новинки современной зарубежной прозы в «Библио-Глобусе».

Никакие слова не смогут выразить моего восхищения и глубокого уважения к силе духа и стойкости, к бесстрашию и вере таких людей, каким был мой дед. В каждой семье в России был такой дед и не один, и бабушки тоже…

Вечная память и благодарность всем героям Отечественной войны!