Молодая худощавая девушка в спортивном костюме очень быстро все моет, смывает кровь с носилок, со стола, убирает разрезанную окровавленную одежду и обувь в мешки, все протирает и начинает готовить медикаменты, перевязочный материал и все остальное, чтобы быть готовым к новым 300. Все делает быстро, четко, но молча. Пытаюсь помогать, спрашиваю, что делать. Молчит, только иногда даёт быстрые команды. Что то унести, что то принести. Это Лена, медсестра, военнослужащая, заключила контракт. 30-ка, пехота. Первое время я ее даже побаивался. Слишком уж жёсткой она мне показалась. В дальнейшем я был просто поражен ее работоспособностью, ее умением, знаниями и жизненной энергией, сколько силы духа в этой хрупкой девушке. Как нибудь позже я и о ней расскажу.
А пока я понял, показывать и рассказывать мне здесь никто ничего не будет, все вокруг либо слишком заняты, либо просто хотят отдохнуть и им не до меня. Ну ничего, буду потихоньку разбираться по ходу дела.
Лена начала меня вкратце вводить в курс дела. Здесь мы отдыхаем, здесь кушаем, вот здесь одежда, в которую переодеваем лёгких 300, здесь медикаменты, перевязочный материал и все такое.
Следующая партия раненых не заставила себя долго ждать. Парни все до одного в грязной, мокрой насквозь одежде (идут дожди).Чтобы их нормально осмотреть, приходится оттирать вьевшуюся грязь, спекшуюся кровь. Используем перекись водорода. Хорошо, ее много. Где нет ран, оттираем влажными салфетками, где то тазик с водой приходится использовать.
Все лёгкие. Это хорошо. Помогаю. У всех минно-взрывные, осколочные. Вот и меня с "боевым" крещением.
Пока работаю с одним раненым, наблюдаю краем глаза, что делает Лена. А она, вообще, молодец! Сразу виден опыт. Быстро определяет, у кого какие повреждения. Кого то успокаивает - "Потерпи, дорогой, потерпи! Ещё маленько потерпи, сейчас еще чуть-чуть! Потерпи, дорогой!" А на кого то и прикрикнет, чтобы молчал и не выл. Ещё и мне подсказывает, как и что делать.
300-х увезли на эвакуацию. Подходит Лена - Пошли! Сказала мне переодеться. Идём в наш "морг". Морг - это сильно сказано. Просто сарай в зарослях на улице метров в 200-300 от нашего места.
Лена внимательно так смотрит, на меня прямо в глаза, пронзительным таким взглядом и спрашивает - Как относишься к 200?
Даже не знаю, что ответить.
- Ну раньше приходилось работать с двухсотыми?
Честно говорю, что - нет.
- Ну и помощничек.
Она это не сказала. Это я в ее глазах прочитал.)
Обьясняет мне задачу - все привезенные тела осмотреть, определить характер повреждений, сфотографировать их, проверить карманы, документы если есть достать, и упаковать тела в специальные черные пластиковые мешки. То есть подготовить тела к дальнейшей эвакуации в морг в Курске. Все делаем быстро, некогда размусоливать. Я быстро понял что от меня требуется и в дальнейшем эту процедуру выполнял уже без Лены. Каждый день к нам приезжала машина и мы грузили подготовленные мешки. Если честно, это страшно. Там как то от всего абстрагируешься и просто выполняешь работу, а вот когда уже приехал обратно в Улан-Удэ, здесь только осознаешь все увиденное и сделанное. И здесь становится страшно...
Покушал. Обед добротный такой. На тот момент ещё не знал, обед нам здесь готовят местные и приносят. Салат, первое, второе, чай, печеньки. Хватает и нам, и раненых покормить, пока ждут эвакуацию. Местные здесь, вообще, молодцы. Помогают, чем могут. Рискуя, вывозят раненых на своем транспорте, нам вот помогают с обедом, с гуманитаркой. Но местных на наш пункт не пускают. Мы как бы обособленны. Но помощь эта чувствуется и ощущается мощная поддержка от них. И они на нас смотрят с надеждой.
После обеда к нам забегает один боец. Черный весь, мокрый насквозь, чумазый, глаза бешеные и в тоже время какие то обречённые. Кричит, как резаный - "Помогите!!! 300!!! Тяжёлый!!! Совсем тяжёлый!!!" Хватает носилки и бежит. Мы за ним. Оказалось, что они чуть чуть до нас не доехали, сломалась машина. Добежали до места, погрузили на носилки и бежим обратно. Забегаем на пункт. Заносим носилки , кладем на стол. Боец ещё в броне.

Морфей и Хост уже здесь, уже все готовы принять. Морфей здесь главный начмед пункта стабилизации, 26 лет парню, попозже расскажу про него. Он быстро начинает осмотр, Лена готовит медикаменты, капельницу, шприцы с необходимым уже набраны заранее. Хост всех выгоняет. Слишком много народу. Я, если честно, опешил. На столе лежит не человек, лежит кусок окровавленного мяса, торчат кости в разных местах, мясо вывернуто, лица нет, только грудная клетка чистая. Он не дышит. Говорят, что в машине дышал. Я работаю с одной ногой, с другой ногой работает кто то другой. Морфей даёт какие то непонятные мне команды, но Лена и Хост его прекрасно понимают. В общем, они общаются на медицинском языке, что то колят, что то подключают.
Разрезаю остаток берца, штаны, ремень. Вместо ноги от самого низа до самого верха у бойца месиво. С другой ногой тоже самое. Все происходит очень быстро. Мы все делаем, но я понимаю, что боец не дышит и Морфей с Хостом делают все, чтобы он задышал. У раненого вместо лица месиво, наконец Морфей нащупал язык, ввел зонд, выполнил интубацию трахеи и наш боец задышал.
Видимо, я был немного в замешательстве (первый раз все таки, и я на самом деле не знал, что делать, глядя на все эти костные отломки), и Морфей спокойно так мне сказал - Собирай ногу аккуратно в подобие ноги и с трёх сторон закладывайте шины. С другой ногой также. И с руками... Стоять и смотреть некогда, надо работать. От этих людей веет такой уверенностью, что непроизвольно пытаешься сделать все возможное и невозможное. Бойца подключили к ИВЛ, погрузили на транспорт (местные свои машины специально для этого подготовили) и повезли напрямую в Курск. Вытащили бойца. Вытащили с того света. С бойцом уехала Лена в сопровождающих.
Краткая история ранения. Мина-лягушка. Их хохлы сбрасывают с помощью "Бабы Яги" и минируют тропы, по которым двигаются наши бойцы. Какие то реагируют на движение, эта среагировала на металл. Бойцы заходили на БЗ. Впереди прошли несколько автоматчиков, наш боец - пулеметчик, полностью снаряженный, железа много. На него эта мина и среагировала. Подпрыгнула и разорвалась...
Потом уже, дня через 3, попросили Морфея узнать, что с тем бойцом. Выжил. Состояние тяжёлое, но стабильное. Морфей и все, все, все - вы нереально крутые!!!
Потом ещё были раненые. Таких тяжёлых уже не было. Но были очень интересные случаи. Как- нибудь расскажу. Уже вечер. Морфей говорит - Вот завтра приедет Саныч (это позывной, есть ещё один позывной - доктор Пилоногов, видимо, оттого, что, пришлось много ног пилить). Саныч - военврач, Светила военной медицины. Вот с ним будет интересно поработать.
Да, на завтра мы на самом деле ждём пополнение в команду Грека. Это Саныч, Бармалей, Варвар и ещё пара ребят.
Саныч - это нечто! Врач-нейрохирург, травматолог. Вагнеровец. Прошел множество военных конфликтов, Африку, Латинскую Америку, Ближний Восток и много ещё чего, сам раненый, перераненый кучу раз.
Тогда я ещё не знал, что с приездом Саныча многое изменится и для меня, и для нас всех, кто был на ПС-3. У нас не будет свободной минутки. Работаем с ранеными, а когда нет раненых - Саныч проводит обучение или делаем кучу полезных вещей, которые очень нужны здесь медикам, чтобы упростить прием и обработку трехсотых.
Уже ночь. Мой первый день на нашем пункте стабилизации раненых подошёл к концу. Быстро прошел день. Очень быстро. Как один миг. Но за этот миг прошло многое, чего иногда за жизнь не проходит. Причем не за одну жизнь...
Продолжение будет...

Но всё-таки, про наш пункт и работу в следующие дни.
Утро началось с завтрака. Пьем чай. Здесь, как правило, все пьют кофе, один я – чай. Никогда не любил кофе и не понимал, почему люди любят кофе, ведь есть же чай, и он намного вкуснее, особенно с молоком. Но тут и меня приучили к кофе. Без кофе и энергетиков здесь, мягко сказать, жизнь тяжела. Саныч сразу же начинает выяснять, что я из себя представляю и наш чай превращается , с моей точки зрения, в допрос. Узнав, что у меня нет медобразования, начал издалека, с самого простого - Назови 5 признаков сильного кровотечения? В каких случаях нельзя применять нефопам, промедол? Уколол нефопам, бойца тошнит, что необходимо? Какую повязку применишь в такой ситуации? Как будешь действовать при таком типе ранения? И тд., и тп. Думаю, ему хватило немного времени, чтобы понять уровень моих знаний и умений. При этом Саныч все досконально сам распетрошивал, разлаживал по полочкам, как именно и что именно надо делать в каждом конкретном случае, объяснял механизмы, которые происходят в человеческом организме. Причем обьяснял на ПОНЯТНОМ мне языке. Почему так акцентирую на слове понятно? Потому что если по медицински, то это капец. Не зря их в мединститутах учат по много лет.
Как я потом понял, Саныч уже не может кого то не учить. Обладая огромными знаниями и опытом, ему просто необходимо этим делиться с людьми, которые его окружают.
Притащили бойца. Это с подразделения Лены, с тридцатки. Вернее, он даже сам на своих двоих зашёл к нам. Видок, конечно, ещё тот. Вся левая сторона обожжена И обе руки. И множественные осколочные. Вначале сожгли напалмом с дрона, потом фпв стали добивать. Из всех, кто был, выжил он один. Выползал до нас в течении 2-х ночей. Днём практически невозможно. А так, ночью, от укрытия к укрытию. Мы провели с ним все необходимые манипуляции.
Ростиком совсем маленький, голосок тоже тоненький. Но такая твердь чувствуется. Пока занимался им, разговариваем. Рассказывает, как контракт заключил, как в штурмах оказался. Спрашиваю, что необходимо штурмовику, чтобы выжить? Ответ поражает - Готовность умереть. В любой момент. Когда будет необходимо... Лена называет его дураком. А он даже не спорит, просто говорит, что я готов умереть и все. Переодели в чистое. Сказал, пока жди эвакуацию, вон там чай, там печеньки. В запарке не подумал, что руки то перевязанные все, теперь он ими не скоро начнет работать.
Сам пошел работать, к нам еще 300 поступили. Через какое то время захожу к раненым, которые ожидают эвакуацию, а там нашего маленького малыша кормит с ложечки и поит еще один один наш эксклюзивный раненый. Ранение у него простое, ну как простое, вся правая нога в решето мелкими осколками. Как дуршлаг. Но сам вид раненого впечатляет. Невероятно огромный боец. Весом килограмм под 160. Позывной "Малыш". Не жирный, нет, просто здоровьем матушка природа не обделила. И вот передо мной картина. "Малыш" кормит с ложечки малыша. Посмеялись все вместе. Парни духом не падают. Я их потом даже сфотографировал вместе, на контрасте.
Притащили 300. Осколочное проникающее в голову. Череп пробит. Он потом ещё полтора километра пешком шел до своих. У нас только отъехал. Осмотрели, какие ещё повреждения, перемотали, капельницу, уколы. Стабилизировали. Надо отправлять на эвакуацию. Хватились, а документов при бойце нет. В одежде, наверное. Мы же разрезали все что на нём было и скинули в мешок. Кто то из помощников хотел нам помочь и мешок с одеждой утащили на мусорку. Мусорка от нас недалеко, но и не близко, чтобы не демаскировать. Ну что, говорит Саныч, - Кто одежду резал, тот и идёт на мусорку искать.
Делать нечего, резал я, поэтому пошел копаться в мусорке.) Мы же лёгких путей не ищем.)
Потом, уже в декабре, когда приезжал к Санычу на учебу, он, поглядывая на меня, рассказывал различные смешные случаи, когда специально обученный человек в таких случаях шел на мусорку и копался там в мусрре, разыскивая необходимое.

Специально обученным человеком был я). А таких случаев у нас было ещё предостаточно.
Привезли 200 и 300 сразу 8 человек. Работаю с одним. Бригада "Ветераны". Крепкий мужик. С ушей кровь, Акубаротравма. Голова в крови, непонятно, надо смотреть. С ушами разобрались, одна перепонка вдребезги. Потихоньку отмываю голову перекисью. Нашел осколок. Прямо торчит в волосяной части головы, чуть правее темечка. Позвал Саныча. Не проникающее. Говорит, осколок не вытаскиваем, обрабатывай, перевяжи и готовь на эвакуацию.
Осколки мы здесь не удаляем, только если жизнеугрожающее состояние, а так сразу быстро на эвакуацию. Мы не удаляем сразу осколки и ещё по одной простой причине, чтобы у бойца в дальнейшем не было проблем с получением необходимых документов в госпитале и получением выплат по ранению. А таких прецедентов куча.
Обработал, первязываю. Тут приезжает командир, проверяет своих и, видя, как я перевязыааю голову этому бойцу, обращается ко мне - Что с ним? И просит показать. Разматываю бинты. Посмотрел. Поморщился. И строго так бойцу говорит - Ты куда собрался? Никакого госпиталя. Поедешь со мной. В ответ - Есть! Я начинаю возражать,, что у него перепонка вдребезги и с осколком непонятно. Отвечает коротко - Нормально. Он мне завтра нужен. Он спец. Завтра наступление, у меня людей больше нет. Зову Саныча, Морфея. Бесполезно. Морфей какие только аргументы не приводил. Командир беспрекословен - Завтра высоты свои возьмем, потом я его к вам лично привезу. Да и боец, видно, что непростой боец, засобирался. Удалили осколок, обработал, перевязал, дали лекарства с собой, сказали, что надо делать.
Больше я бойца не видел. Специально даже смотрел его каждый день среди 200. Его не было. Дай Бог, может живой.
Уже ночь. Сбился со счета, сколько через нас прошло раненых. Хотя вначале считал.
Сообщили, что ещё двоих тащут. Тяжёлых. Ждём.
Завтра наступление. У нас будет полная ж.... А может уже сегодня ночью. Готовимся и ждём...
Забегая вперёд, скажу, что в этот раз высоты севернее населенного пункта "Ветераны" взять не смогли...
Мы же лёгких путей не ищем.
Продолжение будет...

В чате помощи бойцам Курумканского района прочитала заметки Андрея Оленникова, он доброволец с первых дней войны, зам председателя профсоюза Улан-Удэнского авиазавода, награжден медалью Ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Был первым помощником в строительстве бурятской палатки в Джанкое. Лично не знакома с ним. Но, обязательно это сделаю. На таких людях держится наша страна.

📜 Эдуард Асадов

Что же такое счастье?
Одни говорят: — Это страсти:
Карты, вино, увлеченья —
Все острые ощущенья.

Другие верят, что счастье —
В окладе большом и власти,
В глазах секретарш плененных
И трепете подчиненных.

Третьи считают, что счастье —
Это большое участие:
Забота, тепло, внимание
И общность переживания.

По мненью четвертых, это
С милой сидеть до рассвета,
Однажды в любви признаться
И больше не расставаться.

Еще есть такое мнение,
Что счастье — это горение:
Поиск, мечта, работа
И дерзкие крылья взлета!

А счастье, по-моему, просто
Бывает разного роста:
От кочки и до Казбека,
В зависимости от человека!

«Тивиком» выпустил документальный фильм «Буряты не бегут», посвященный нашим землякам, участникам СВО, а также тем, кто в тылу приближает Победу.

Собраны и реальные исторические факты, олицетворяющие подвиги наших предков в разные времена. Все герои фильма не только делятся сокровенным, но и рассуждают на тему, кто же такие «Буряты, которые не бегут». Обязательно к просмотру!

https://rutube.ru/video/4cde107735ae7c63d1ac240ee3c56a35/?r=wd

Моя родная 11 бригада❤️❤️❤️

Первый человек, с которым мы должны найти подлинное примирение, первый человек, с которым мы должны быть честны до предела, до абсолюта — это мы сами.

Если вокруг тебя нет мира, это значит, что внутри тебя нет мира. И только мир с самим собой, мир и согласие в себе — преобразят действительность вокруг тебя.

Анхель де Куатье

Слабонервным лучше не смотреть. Вот так работают наши героические фронтовые медики

Там всегда нужны шприц-тюбики Нефопама/промедола/трамадола, окклюзионные пластыри, гемостатические бинты, противоожоговые повязки (типа «Апполо»/«Лиоксазин» и т.д., с анестетиком в составе), ротовые воздуховоды, турникеты и антибиотики.
Там остро необходимы эвакуационные тележки, багги и «буханки» для эвакуации...

И давайте помогать нашим медикам спасать наших ребят.

Помните, у Бога нет других рук, кроме наших!

Продолжение…
- Учитесь! Или умрёте! – Саныч, как всегда, лаконичен и категоричен. Саныч постоянно это повторяет… Он только что выполнил дренирование плевральной полости Михалычу, нашему очередному раненому...
С виду, ранение у Михалыча было легкое. 58 лет. Штурмовик. Заходили на позиции, не дошли, размотали дроны. Все 200. Михалычу несколько осколков прилетело в руку. 3 суток выползал. В итоге - у нас. Весь грязный, осматриваю, оттираю грязь, кровь. Сделали рентген руки, вроде кости целы. Отмыл, обработал, перевязал. Разговариваем. Но что-то мне его вид совсем не нравится. Думаю, что просто устал, голодный. Но присматриваюсь. Его вроде ничего не беспокоит больше. Дышит часто. Саныч тоже это заметил, ругается на меня, чтобы осмотрел лучше. Материт меня. Самому ему некогда, занимается тяжелым. Начинаю ещё раз его оттирать. И в районе спины у левой ключицы, вроде, как коросточка какая то, совсем маленькая. Отодрал ее. Непонятно. Не видно никаких повреждений. Позвал Лену. Вроде не похоже на осколок, но Михалыч наш что то уже и говорить перестал, угасает на глазах. Решили сделать рентген. Оказалось, что пробито легкое. В месте, где была эта небольшая короста, зашёл осколок и пробил легкое. Пневмоторакс. Одно лёгкое почти схлопнулось, Воздух заполонил пространство в плевральной полости, где должно быть лёгкое и не даёт ему расправиться. Поэтому и дышит тяжело и часто. Дальше будет еще хуже. Воздух начинает сдавливать органы, эвакуация может не довезти. Саныч собрал всех.
- Смотрите! Сейчас будем делать дренирование плевральной полости. Смотрите и слушайте внимательно. И запоминайте.
Рассказывая, как, зачем и почему именно так, а не иначе, и выполняя манипуляции, он на Михалыче, продемонстрировал процедуру дренирования. Все просто, очень быстро и наглядно!
- Кашляй! Кашляй! - Саныч заставляет Михалыча кашлять. Воздух и кровь начали выходить по дренажной трубке из лёгкого.
Оказалось, что ещё и гемо-пневмоторекс.
- Учитесь! Это должен уметь делать каждый боец! Каждый! Учитесь или умрёте!
Михалычу сразу полегчало. Опять разговорился.) Пока ждал эвакуацию, рассказал, как оказался в штурмах. Оказывается, в его взводе, он самый молодой! 58 лет. Он связист. Пришел в военкомат, сказал, что связист и готов идти связистом. Ему сказали - Конечно! Нам спецы такие нужны! На полигоне, где проходил подготовку, их, великовозрастных, собрали в отдельный взвод. Оказалось, взвод штурмовиков. И он оказался самый молодой в этом подразделении. Самый старому было 65 лет. На данный момент со взвода осталось всего 3 человека- Михалыч и 2 товарища, одному 62 года, другому 64 года...
- Саныч! - Морфей кричит- к тебе опять кого то привезли!
Я уже рассказывал, что Саныч здесь был с самого начала вторжения хохлов в Курскую область. Его знают. Знают, военный медик с огромным боевым опытом, что нейрохирург, что травматолог, да ещё и мануальный терапевт. Быстро прошла молва, что вернулся доктор Пилоногов и к нему начали специально приезжать люди. А некоторых везли санинструктора и фельдшеры смежных подразделений, чтобы показать ему и попросить совета, как лечить, что делать. Да, война - это не только ранения. Это болезни и травмы. У многих хронические. В перерывах между поступлениями к нам раненых, Саныч осматривал тех, кто приезжал специально к нему, ставил блокады, чего то колдовал со спинами, с ногами, руками, головами. А потом ещё и с нами, со своими помощниками занимался, где мы каждое ранение или травму разбирали. Причем разбирали не только, как и чем оказывали помощь на пункте, но и анализируется информация о том, какими средствами и что было сделано бойцами, по оказанию помощи раненому до поступления на наш пункт. Вся эта информация систематизируется. И делается это с целью выявления, как и чему необходимо обучать медиков, санинструкторов и личный состав подразделений, что у них должно быть обязательно с собой, а что лишнее.

Саныч учил нас (совсем не медиков!!!), пользоваться зажимами, учил сшивать сосуды, накладывать различные швы, учил проводить диагностику и в зависимости от этого применять различные методы лечения болезней, в первую очередь, окопных. Саныч и его команда уверены, что это должен уметь делать каждый боец, потому что в условиях современного боя эвакуация раненых невозможна в течении длительного времени и когда стоит вопрос спасения своих товарищей, все вопросы сразу отпадают, зачем это нужно...
Сообщили, что сейчас будет много 300. Подлетела буханка, быстро помогаем выгружаться бойцам. Вся битком забита. Снизу 200, сверху раненые. 30-ка пехота и с 810 бригады есть. Краем глаза вижу, что у Лены глаза на мокром месте. Ее бойцы. Наверное, близкие знакомые. Машинку сразу под деревья, двухсотыми потом займемся. Саныч с Морфеем и Леной занимаются тяжёлыми. Мы же, я, Бармалей и Варвар, работаем с лёгкими. Работы много.
Все сделали, подготовили к эвакуации, кого то уже даже увезли. Убрали все разрезанную одежду, помыли рабочие места. Бармалей и Варвар остались готовить инструменты, бинты, набрать шприцы, разложить все, подготовить. Ко мне же подошла Лена с блестящими от слез глазами - Пошли, поможешь.
Вопросы не задаю. И так понятно. Вместе с парнями, которые привезли ребят, идём в наш "морг". В зловещей тишине, молча, выгружаем из буханки тела, осматриваем, выполняем все необходимые процедуры. Лена плачет, бойцы склонили головы и, прощаются. Я вышел, поджидаю в сторонке. Очень гнетущая обстановка. Тяжело смотреть.
После того, как ребята ушли, я закончил все процедуры с телами. Иду обратно, захожу к нам, слышу смех. Женский смех. Лена смеётся. Для меня показалось это совсем дико, но когда понял в чем дело, меня сразу отпустило. Все таки парни в суровом солдатском быту очень обделены женским вниманием и, видя Лену, стараются сделать ей комплимент, пошутить, развеселить. И у Лены даже походка изменилась, глазами сверкает, кокетничает, улыбается. Да!!! Такое возможно только на войне. Жизнь идёт и не останавливается. Она продолжается. Война войной, как говорится, а молодость и жизнь берут своё. И я, наблюдая за происходящим со стороны, порадовался за Лену и за пацанов, которые ее окружили. Никто ведь не знает, как сложится их дальнейшая судьба. Идёт война...
Привезли бойца. Как описали по рации, очень тяжёлый.
Ранения бывают разные. С виду вроде ничего особенного, а по факту оказывается, если не фатальное, то очень серьезное. Ну вот как у Михалыча. И наоборот, иногда даже смотреть страшно, а по факту - совсем не страшно.
Огромный боец, просто огромный, с большим животом. В животе дыра примерно 4 см. Саныч на ходу, пока заносили, бегло осмотрел, сказал, что непроникающее. Как непрониикающее? Такая дырень?! Морфей отправил быстро на рентген. Точно. Не проникающее. У бойца большой слой жира. Оказалось. Большой осколок, видимо, уже на излёте, вошёл сверху вниз, прошел в жировой ткани сантиметров 15 и застрял. Боец, узнав это, сразу ожил, даже шутить начал, что броня ему не нужна, у меня, мол, своя броня. Мы тоже похохотали с ним. Но Саныч не стал размусоливать и бойца быстро отправили на эвакуацию. Потом, когда было время, Саныч подробно, с только ему присущим юморком, прочитал нам лекцию, почему все таки броня нужна) и почему подкожный жир не является адекватной или безопасной альтернативой броне. Причем подвёл под это мощную научную базу, но объяснил нам на понятном нам языке. Разъяснил, как он даже без рентгена понял, что не проникающее и объяснил, почему таких раненых необходимо, как можно скорее отправить на дальнейшую эвакуацию в госпиталь (оставалась вероятность повреждения и даже разрыва внутренних органов от гидроудара).
И подытожил: Учитесь! Или умрёте!
Продолжение будет...

Таких фильмов должно быть больше! И не только в онлайн-кинотеатрах, а в первую очередь, на телевидении и в кинотеатрах нашей страны!
Смотрим и гордимся нашими героями!