The New York Times опубликовала статью, в которой идет речь об иранском влиянии на Ирак. Авторы статьи ссылаются на документы иранских спецслужб, которые попали в распоряжение редакции NYT. Около 700 писем и отчетов иранских агентов, работавших в Ираке показывают, какую кропотливую и эффективную работу проводил Иран в Ираке в последние годы.
Свержение американцами Саддама Хусейна в 2003 г. открыло для Ирана уникальную возможность, которой он поспешил воспользоваться, распространив свое влияние на соседнюю арабскую страну.

NYT пишет, что США проиграли Ирану борьбу за влияние в Ираке по причине отсутствия внятной стратегии. Иранская стратегия была направлена на поддержку проиранских сил в Ираке и недопущение возможности использования территории соседней страны для нападения на Иран.

В статье также идет речь об ошибках, допущенных американцами в Ираке, о брошенных ими на произвол осведомителях и агентов из числа иракцев, которые в итоге стали источниками ценной информации для Ирана.

Иран за несколько лет смог создать мощную сеть агентов влияния практически во всех сферах иракской политической и экономической жизни. С благословления Ирана назначались иракские министры, принимались стратегические внутри и внешнеполитические решения.
https://www.nytimes.com/interactive/2019/11/18/world/middleeast/iran-iraq-spy-cables.html?action=click&module=Top%20Stories&pgtype=Homepage

Несколько мыслей вслух относительно новых волн антиправительственных протестов на Ближнем Востоке, в частности в Ливане и Ираке.
Надо понимать, что гнев протестующих направлен не столько против конкретных лиц (премьер-министров или президентов), а против политической системы, с ее неэффективными механизмами, слабыми партиями, коррупцией и кумовством.

Если в Египте или Сирии на острие критики оказались лидеры-диктаторы, то в Ливане и Ираке таковых нет. Поэтому нет смысла радоваться по поводу свершившегося ухода Харири в Ливане или вероятной отставки Абдуль Махди в Ираке. Даже новые выборы ничего не решат - произойдет перетасовка одних и тех же популистов в формате прежних партий и блоков.

Не удивительно, что некоторые оппозиционеры ратуют за перемены в системы формирования политических сил, за изменения в законах о выборах, за запуск механизмов ротации и прочих инструментов, которые смогли бы встряхнуть систему, придать ей новых сил и, наконец, спасти ее от краха в результате застоя и утраты способности решать проблемы, стоящие перед обществом.

В пятницу глава судебной системы Ирана Раиси выступил с заявлением, которое окончательно показывает сомневающимся, кому выгодны «бензиновые протесты». Судебная система там является не фикцией, а одной из трех ветвей власти, а сам Раиси не оставляет попыток стать президентом как представитель радикального крыла иранской политической элиты. Так вот, он, по сути, поддержал протесты, заявив, что народ прав, всех достали непродуманные меры исполнительной власти.

Сколько бы «вражеские голоса» и телеграмм-каналы ни рассказывали о лозунгах «Смерть Хаменеи!» и популярности наследного принца Пехлеви, на месте в Иране наблюдается совсем иное. Борьбу за власть ведут между собой группировки, вышедшие из недр режима.

Если кто и потеряет в ближайшее время, полностью или частично, власть в Тегеране, так это склонные к договорнякам с Западом президент Роухани и министр иностранных дел Зариф. А вот Раиси со своими союзниками и сторонниками, требующими решительного следования революционным идеям, вероятно, приблизятся к тому, чтобы взять под контроль две остающиеся ветви власти. Они могут выиграть и февральские выборы в меджлис, и взять главный приз – президентские выборы 2021 г. А там и место Вождя революции может вскоре освободиться.

Раиси и радикальный лагерь мастерски отреагировали на возникший бензиновый кризис. Как только исполнительная власть (Роухани) подняла цену на супердешевый бензин, люди возмутились, поскольку зарплаты в Иране – супернизкие. Эти протесты тут же начали нейтрально или даже с некоторым сочувствием освещать иранские СМИ, независимые от исполнительной власти. Ничего удивительного, эти же СМИ на пару с судебной властью, возглавляемой Раиси, с энтузиазмом рассказывали в последние годы о коррупции во власти, что било по Роухани.

Почти одновременно возмущение «бензиновым произволом» со стороны правительства выразили и некоторые религиозные авторитеты. Они тоже про-либерального Роухани не любят. Это поддало жару заурядным по иранским меркам протестам. Главное для оппонентов Роухани – чтобы события не вышли из-под контроля. Поэтому Раиси уже и говорит, мол, виновные в смертоубийстве, порче имущества и пр. будут наказаны, мол, знайте меру.

При всем иранском бардаке, благодаря плюралистичности своей политической системы, реальных выборах и реально работающих СМИ, тегеранский режим куда крепче любого постсоветского.

Фотографии из Ирака, где уже почти месяц не стихают антиправительственные демонстрации.

Иран не Ливия, кому воевать?

Временное отключение в Иране интернета вызвало, пожалуй, не меньше гневных протестов тех, кого западные СМИ любят включать в «средний класс», чем подорожание бензина. Проще говоря, растущей массы граждан, живущих во многом так, как большинство на Западе. Тех, кто возмущается, но не выходит на баррикады.

Примеры социальной трансформации, присущей западным обществам, в Иране встречаешь повсеместно. В последние годы тщетно порицается распространение «белого брака» - сожительства без бракосочетания. По шариату, это – грех, который может повлечь за собой смертную казнь. Но не в современном Иране. Одновременно падает рождаемость и иранский Минздрав предостерег, что общество вскоре начнет стареть и нужна инфраструктура заботы о стариках.

Потребительство, распад семейно-родственных связей и желание жить в свое удовольствие идут полным ходом, и, вероятно, зашли дальше чем в арабских странах. А отключить интернет – это посягнуть на святое для этих людей. Конечно, ворчание «диванных оппозиционеров» - не главная угроза исламистскому режиму. В Иране нет массы возмущенных и готовых к самостоятельным действиями в настоящей, а не виртуальной реальности граждан. В Ливии и Сирии, где распад традиционного общества не достиг подобной глубины, такие граждане были.

Впрочем, та же динамика в области демографии и потребительства бьет и по режиму: у него уже нет десятков тысяч сторонников, которые живыми волнами в 1980-х шли на минные поля и иракские пулеметы. Не случайно заместитель командующего Корпуса стражей Али Фадави на встрече с девушками из формирований басиджей (добровольцы Корпуса) призвал рожать по 5 детей. Знакомые басиджи хоть и ходят на религиозные церемонии, но и сами часто женятся в возрасте за тридцать, и имеют от силы по 1-2 ребенка. Может сами они и поедут воевать в Сирию или Йемен, но захотят ли, чтобы, скажем, их единственный сын стал шахидом? Кстати, и рупор басиджей, Раджаньюс, возмущался отключением интернета.

Изменения демографической ситуации, мировоззрения и образа жизни многих сторонников режима ведут к спаду воинственности Тегерана. Термином «конвергенция двух систем» описывали исчезновение различий советского общества с западным. Сейчас так можно описать иранскую реальность. Количество революционеров, фундаменталистов и прочих идеалистов в Иране такое же, как в любом обществе, подражающем Западу.

Недавние протесты в Иране. Видео, снятое с одного дубля.

Премьер-министр Ирака ушёл в отставку. Но протесты едва ли стихли...

Иранские либералы накануне разгрома

В воскресенье командующий Корпуса стражей исламской революции (КСИР) в Тегеране Мухаммад-Реза Язди на пресс-конференции заявил, что в ходе бензиновых беспорядков задержаны и весьма состоятельные люди. И напоролся на вопрос, а почему же сожженные банки и другие случаи порчи имущества – в бедных районах Южного Тегерана. Но в целом КСИР и иранские прорежимные силы довольно успешно обыграли тему протестов. В частности, Язди стал еще одним представителем силовиков, который подчеркнул, экономические претензии людей обоснованы, участники протестов имели право выйти на улицы, но нужно отделять от них провокаторов и повинных в насилии. Между тем, британское ВВС продолжает писать, мол руководство режима и КСИР считают демонстрантов лишь погромщиками, управляемыми извне.

Один из депутатов иранского парламента озвучил цифру 7000 задержанных в ходе бензиновых беспорядков, «Международная амнистия» заявляет о 161 убитом. Генпрокурор отрицает обе цифры, но своих не называет. Лидеры либерального, т.наз. реформистского крыла режима, бывший президент Хатами и сидящие под домашним арестом Кяруби и Мусави, наконец выступили с заявлениями в поддержку протестов. Они сильно с ними опоздали, а идейно близкий им нынешний президент Роухани прикинулся, что не знал о предстоящем повышении цен, которое привело к протестам. Звучит неубедительно, ведь именно его правительство принимало соответствующее решение.

В отличие от либералов, противоположное крыло иранского истеблишмента – приверженное идеям продолжения революции и опоры на собственные силы – уже неделю назад, пусть и с оговорками, выразило свою симпатию протестам. Последним оказался бывший мэр Тегерана, известный силовик Калибаф, который как-то назвал себя «исламским Реза-ханом» (Реза-хан – основатель последней династии Пехлеви, жесточайшими методами сменивший хаос в стране на диктатуру), но и он высказался еще несколько дней назад.

В этой ситуации трое вождей либералов наверстывают упущенное радикальной риторикой. Мусави указал на схожесть подавления бензиновых протестов с расправой над демонстрантами в последние месяцы шахской власти. Сомнительно сравнивать многомесячные протесты в конце шахского режима с многими сотнями убитых с бензиновыми бунтами. Либеральное «реформистское» крыло и так не имело шансов показать хорошие результаты на парламентских и президентских выборах в 2020-2021 гг., а сейчас их лидеры и вовсе выглядят беспомощно в их реакции на события.

Субботний лондонский теракт сторонника ИГИЛ, набрасывавшегося на прохожих, при всей трагичности – карикатурен. Наряду с другими похожими преступлениями, вроде наезда на первых попавшихся обывателей, он наглядно показал, как деградируют радикальные политические течения, в т.ч. политический ислам.

Идеологическая деградация менее заметна неспециалистам. Но она не меньшая. Уже бен Ладен, не говоря уже о его преемниках, выступал лишь с попсовыми памфлетами. И близко не стоявшими рядом с произведениями Кутба или Мухаммеда Бакира Садра из «прежнего времени», формулировавшими всестороннюю «исламскую альтернативу». Последним из способных писать осмысленные актуальные идеологические тексты, видно, является 93-летний Юсуф аль-Кардави. На постсоветском пространстве достаточно сравнить глубочайшие выступления советского философа-исламиста Джемаля с постсоветским поколением – какой-нибудь «Книгой муджахида» Басаева, переделанной из текста Коэльо.

Политический ислам превратился в симулякр радикальной идеологии, как это произошло с другими течениями, вроде марксизма, бросавшими вызов мировому порядку Запада. «Исламское государство ИГИЛ» с его бескрайним и дико бессмысленным насилием засвидетельствовало банкротство нового поколения суннитских исламистов.

Причины деградации отчасти материальны. После победы в «Холодной войне» Запад добился свертывания инфраструктуры поддержки ближневосточными правительствами радикальных организаций – от палестинских фракций до курдской РПК и баскской ЭТА. Сперва исчез Восточный блок во главе с СССР, который начиная с Суэцкого кризиса 1956 г. часто не позволял Западу жестко давить на многие режимы на Ближнем Востоке. В такой ситуации «Холодной войны» радикальные исламистские и неисламистские организации лавировали между государствами, их поддерживавшими – Ливией, Сирией, Ираком, Ираном, Египтом и пр.

Уже к 2000-м гг. эти государства не могли оказывать политическим радикалам прежней поддержки. В отсутствие советского противовеса, эти государства оказались под западными санкциями, а затем стали объектами западного военного вмешательства. На фоне ужесточения контроля за международным перемещением денег, материалов и людей, исчезновение господдержки радикальных движений способствовало стремительной деградации этих движений – «до мышей». Глупый дикий террор против ни в чем не повинных людей, способный лишь спровоцировать нарастание контроля со стороны властителей мира сего – максимум, на что способен нынешний политический ислам. Конечно, глупые выходки провокаторов и психов случались и раньше. Но сейчас, помимо этих выходок и зверств, исламизм больше ничего не предлагает.

Практически никакого международного резонанса не вызвало недавнее решение высшего административного суда Турции о превращении в мечеть бывшей «Церкви Христа Спасителя в Полях» монастыря Хора – лучше всех сохранившегося византийского храма Стамбула. В 1453 г., после взятия Константинополя турками, этот византийский храм уже был однажды превращен в мечеть Карийе, а его фрески замазаны. В 1945 г. мечеть превратили в музей, уникальные фрески открыли и отреставрировали. Интересно, что по решению суда новосоздаваемая «мечеть не может использоваться помимо ее основного назначения» -  т.е. отправления культа. Означает ли это, что византийские фрески снова закроют, ведь они не могут оставаться на виду в мечети?

Интересно и другое, как скоро главный византийский храм – стамбульский Собор Святой Софии, который также с 1934 г. имеет статус музей, снова станет мечетью? О планах это сделать говорил турецкий президент Эрдоган в марте, а проправительственная Йени Шафак рассказывая о превращении в мечеть церкви монастыря Хора открыто написала, что данное решение - «знаковое» для будущего Софии.

Вот такая «дорога к духовности». На постсоветском пространстве такого тоже случилось немало в последние десятилетия. Храмы, ставшие музеями или просто общественными помещениями, возвращались по политическим соображениям тем или иным конфессиям. Правда часто потом оказывалось, что молиться в них некому. Но да, для правительства «вернуть храм» верующим – шаг эффектный. Интересно, а как будут обстоять дела с посещением мечетей и вообще соблюдением шариата в Турции или, скажем, Иране, если там сменятся нынешние режимы. 

По поводу якобы какого то там переворота в Триполи. Никакого переворота или его попытки не было. Никаких проблем у Сарраджа нет, он никуда не сбегал. Вчера он принял послов ЕС и Германии, где обсуждалась подготовка конференции по Ливии. Он также председательствовал на заседании совета попечителей Ливийского инвестиционного управления в присутствии главы Центрального банка и министров финансов, планирования, экономики и промышленности и на заседании ПНС.

Некоторые российские СМИ наблюдая за улучшением отношений Катара с жестко заблокировавшими его в 2017 г. Саудовской Аравией и некоторыми другими прозападными государствами региона, тревожатся, мол, не купят катарцы российских вооружений больше. Обещали, но вот, сорвалось!

Как-то слишком регулярно срывается. С момента распада Советского Союза российский ВПК ждет, когда же богатые арабы и другие аффилиированные с Западом ближневосточные правительства начнут покупать российское. Регулярно начинаются соответствующие официальные разговоры, но даже осажденный Катар купил у Москвы лишь легкие вооружения. Скорее всего, подарит каким-то повстанцам.

Не нужно искать эпизодических объяснений, почему все время срывается. Дело в том, что богатые прозападные ближневосточные режимы никогда не собирались и не собираются закупать российскую технику. Для них закупка дорогой военной техники – это не вложения в укрепление собственной военной мощи (зачастую их армии – фиктивны), а инвестиции в отношения со страной, у которой они ее закупают. Для прозападных «заливных» арабских монархий и прочих аффилиированных с Западом стран в регионе очевидно, что покупать нужно у Запада, особенно у США, которые, если что, и будут их спасать.

Зачем же тогда эти громкие разговоры, что, мол, Катар/турки/саудиты накупят российского оружия? Ну, например, часто на эти разговоры в отношениях с Россией саудиты шли тогда, когда им нужно было понадежнее изолировать Иран. Да и то, как турки купили С-400 тоже показательно. Это ведь исключительно политический шаг, чтобы переиграть раскладку сил в регионе с Москвой и нажать на Вашингтон. Купили ограниченную партию – все равно систему ПВО иначе как на американских системах выстраивать не собирались. Показательно, что уровень турецких объяснений по С-400 дошел до настаивания, мол «из упаковки» их все-таки извлекут. Никаких шансов даже на продолжение серьезных закупок российского оружия, не то, что на отрыв Турции от НАТО или США, никогда не было.

Факт, что после 1991 г. российский ВПК не смог выйти на западные или контролируемые западными производителями ближневосточные рынки за исключением отдельных легких вооружений. Но и с ними непонятно, стоит ли Кремлю радоваться – их вполне могут покупать, чтобы пустить в дело против друзей Москвы.

В субботу США и Иран обменялись заключенными. Все выглядело как иллюстрация отвратительной сущности режима мулл. Иран отпускал аспиранта Принстонского университета Сюэа Вана, которого, по утверждению госсекретаря США, удерживал «по ложному обвинению». Как мог этот исследователь быть шпионом?

Да, вот только на ум приходит история, о которой СМИ сегодня не вспоминают. В 2009 г. в Иране по сходному обвинению за решеткой оказалась французская студентка Клотильда Рейс. Эта безобидная девушка работала в Исфаханском университете в Иране и параллельно собирала материалы на магистерскую диссертацию о преподавании истории и географии в иранских школах. Как и сегодня, общественность вступилась за Клотильду, которую обменяли, как написала одна западная газета – на «иранского убийцу», сидевшего во французской тюрьме.

Вот только после ее возвращения в Париж бывший замдиректора французской внешней разведки DGSE Пьер Сирами заявил, что Клотильда помогала его организации в сборе политической и военной информации в Иране. На него обрушились обвинения и во вредительстве, и в том, что ничего он не знал. Но в суд на бывшего руководителя спецслужбы не подали.

Вообще забавно, как «хозяевам дискурса» многие истории, связанные с западными спецслужбами, долгое время удается высмеивать как очевидную глупость, а потом делать вид, что ничего не произошло, когда всплывают доказательства противоположного. Наверное, все еще помнят историю со «шпионским камнем» в Москве, над которой не смеялся только ленивый. Пока британцы не признали, что он был.

Но есть и более циничные примеры. Американский журналист Тед Гап в 2000 г. опубликовал основательную книгу о десятках случаев гибели сотрудников ЦРУ, о которых затем Вашингтон десятилетиями отрицал их принадлежность к ЦРУ, даже перед родственниками. Например, только в 2008 г. ЦРУ признала, что погибший в 1950 г. американский вице-консул в Урумчи Дуглас Маккирнан все же был ее сотрудником, и находился там, чтобы следить за советской атомной программой. А до того ответственность за гибель ни в чем не повинного дипломата возлагалась на китайских коммунистов, от которых тот спасался бегством к Далай-ламе.