Теплая шерстка чувствовалась идеально около щеки Матроскина, заставляя мужчину довольно улыбнуться.
Немец уже буквально выворачивался чтобы получить побольше удовольствия - ему слишком сильно нравилось трение текстурированной руки мужа о свое мягкое пузико.

— "мь..."

Пропищал он.
Когда он приоткрыл глаза его зрачки увеличились от вожделения и радости.
Через несколько минут, когда ему это надоело, Людвиг, задрыгав лапками перевернулся на пузико чтобы снова встать.
Но не смог.
Обленился.
Его лапки уже слишком расслабились и подрагивали в желании поделать что-то,но расслабленность, удовольствие сопротивлялось.
Уже не хотелось никуда идти...
Ему хотелось чтобы его любовь взяла себя с собой и таскала везде где большому русскому пожелается. Медику нравилась концепция питомца или спутника своего возлюбленного.

Доктор больше не мог сдерживаться. СОВСЕМ. Его одержимость заставила его мозг отключиться, а руки приняться за работу. Самовольно он медленно выглянул из-за угла, и...влюбленно улыбнулся, как обычно улыбаются психопаты во время самой сладкой мечты, после чего...уже потерял себя. Границы реальности смешивались с началом его любви. Разрушающей, страстной любви...обсессивно-компульсивное расстройство. Он подошёл к двери,после чего, лёгким движением руки хлопнул ей о стену НАСТОЛЬКО сильно, что казалось, содрогнулся весь дом. Порезы на руках заболели, шрамы чутка закровились, но Людвигу было НЕ ДО ЭТОГО. Он видел страх в глазах матроса. То, как он даже вздрогнул, молниеносно подняв глаза с хряка лишь возбуждало его.

— "я €к¥ч@J\, м1J\blй...)"

Баритоном сладко протянул он.

— "Тbl Т0J\bK0 М0й, €J\blш1шb?)~"

Наклонив голову в сторону, сладко прошептал Герберт, тут же ринувшись на него. Матрос увидел лишь это - две большие, достаточно сильные руки в шрамах резко вломились в стену слева и справа от головы тяжеловеса,заставляя его вжаться в стену от страха. Медленно,почти дразняще, доктор опустил голову на уровень уха своей любви. Захихикав, он прикусил его мочку, облизнув её, после чего опустил голову и начал нежно кусать шею тяжеловеса, дабы дать знать, кто же тут главный.