Мужчина, в стрессе после дня, пошел прогуляться по лесу. Ему захотелось просто провертриться. Первое же что пришло на ум - речка, так как там холодный ветер, деревья рядом, никаких скаутов с ранами..
Он направился именно туда. Его ноги сами устало плелись туда не по дорожке а через кусты.

— "это ужасно..."

Забормотал тот, поправляя очки от скуки.
Через несколько минут утомительного пути через кустарники, доктор вышел непоодаль берега. Он ничего не замечал, никого. Его зрение его подвело - он не заметил что встал почти над сидящим каннибалом, что чистил руки в воде.

— "ужас...хотя бы нет этих нытиков и уродов."

Услышав слова, немец не успел осмыслить, как получил две грязные, кровавые руки нюв волосы. Те быстро его,с удивительной силой для телосложения каннибала , потащили к реке и начали топить.
Через минуту, мозг Людвига начал работу - осмыслив происходящее, он начал вырваться, и с недовольным взвизгом (не смешным) всё-таки вырвался и отпрянул когда снайпер попытался прыгнуть на него.

— "Д..долбаёб, ты совсем?! Я ничего не видел, это засада. А засада не честна по правилам туфорта!"

Сказал тот, но быстро был повален на землю.

— "verdammit!—"

Выронил мужчина, после чего заорал, ведь услышал больной хруст и почувствовал ужасную боль - его руку прокрутили на 360° и вырвали, оставив его нервные окончания кровоточить. Инстинкты взяли вверх - он перевязал бинтом рану и молниеносно вколол успокоительное снайперу, ведь драки ему с каннибалом ну очень не хотелось..

Увидев своего спасителя, доктор сразу оживился - его мозги уже просто кипели от отвращения от плаьтиц и всякой красоты...
Попав в руки своего любимого мужа, он буквально завопил от радости - писки и визги, более похожие на немецкие слова радости дошли до ушей Матроса.
Затем, как только мужчина снял с бедняги платьица, довольный выдох вышел из уст кролика.

— "наконец-то...я свободен..."

В мыслях сказал сам себе немец.
Голод заставил его ушки вздрогнуть, потому,
когда Матроскин понес его на кухню, фритз уже буквально вибрировал от радости когда перед ним поставили два овоща, причем, полезных и его любимых.
Не сдержавшись, с милым чавканьем, он вгрызся в морковь, смакуя вкус сладости, хруст овоща ему сильно понравился..
И вот, довольный кроль кушает морковь.
Ушки подняты, хвостик подрагивает, глазки прикрыты....
Кроль сияет счастьем.
Сытый, в тепле, с любящим мужем.

Доев вкусные овощи, кроль уселся покомфортнее, вспоминая, как он стал таким пушистым, толстым животным как май Литл пони, но май Литл кролик...со своим знаком медика.
Вспомнив все от начала до конца, прокашлявшись, экспериментально пискнув, медик был готов рассказывать.

— "Проснулся утром. Пошел позавтракать,поел,допил напиток, и..потерял сознание."

Сказал толстяш, перед этим, повел ушами ради теста на лишние звуки.
Дабы узнать, не услышит ли, например, шпион, не доложит ли он после этого всей команде.

— "очнулся я на полу. Кружка, значит, около меня, пустая, капли остатков лежат там же... Я неуклюже,значит, перевернулся и понял что...таким стал. И еле двигаться мог.. не понимал ещё как пользоваться телом новым."

Весёлый, теперь реально сытый кроль услышав вздох мужчины, залез на колени Матросу и свернулся там калачиком.

— "не знаю...я не могу узнать, сколько это будет длиться."

Пробормотал писклявым голосом пушистик, задумавшись.
Долго он ещё молчал - у него не было что сказать.
Немецкий доктор без лицензии хотел бы знать сам, когда он станет обычным.
Но увы, такой возможности у него не имеется...
Вдруг, у него зачесался живот.
Ему захотелось почесать пузико. Но увы, его лапки были слишком короткими чтобы дотянуться...
Увидев большую руку мужа рядом, он инстинктивно подполз к большой руке Матроскина, и, улегшись на пузико, лапками начал пытаться двигать себя о его пальцы.
Удовольствие накрыло его - ушки задрались, глазки снова прикрылись и довольное мурчание потекло из его глотки.

Теплая шерстка чувствовалась идеально около щеки Матроскина, заставляя мужчину довольно улыбнуться.
Немец уже буквально выворачивался чтобы получить побольше удовольствия - ему слишком сильно нравилось трение текстурированной руки мужа о свое мягкое пузико.

— "мь..."

Пропищал он.
Когда он приоткрыл глаза его зрачки увеличились от вожделения и радости.
Через несколько минут, когда ему это надоело, Людвиг, задрыгав лапками перевернулся на пузико чтобы снова встать.
Но не смог.
Обленился.
Его лапки уже слишком расслабились и подрагивали в желании поделать что-то,но расслабленность, удовольствие сопротивлялось.
Уже не хотелось никуда идти...
Ему хотелось чтобы его любовь взяла себя с собой и таскала везде где большому русскому пожелается. Медику нравилась концепция питомца или спутника своего возлюбленного.