• ˚ ⊹⊰⚡️⊱▸ ▿ ◂⊰⚡️⊱⊹ ˚ •
◅ Cr:
⊱─────╍┅──────⊰
#art | #other ▸ #EdgarValden & #FrederickKreiburg
◅ Cr:
luhuachengqiangxielian55018 【Lofter】⊱─────╍┅──────⊰
#art | #other ▸ #EdgarValden & #FrederickKreiburg
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈
∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •
💌: Хочу поделиться прекрасной коммишкой которую мне нарисовали🥰
Автор: kappuchi в твиттере
∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈
@LucaBalsaDaily_bot┆#take
∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •
💌: Хочу поделиться прекрасной коммишкой которую мне нарисовали🥰
Автор: kappuchi в твиттере
∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈
@LucaBalsaDaily_bot┆#take
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈
∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •⊹∘ ˙ •
💌: Лука втайне играет в клуб романтики
∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈
@LucaBalsaDaily_bot┆#take
∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •⊹∘ ˙ •
💌: Лука втайне играет в клуб романтики
∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ •
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈
@LucaBalsaDaily_bot┆#take
❤8
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈┈
∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹
💌: автор — @YanWrites
Комната тонула в мягком, жёлтоватом полумраке. Занавески были наполовину опущены, и тусклый свет зимнего утра пробивался сквозь плотную ткань, ложась полосами на пол, на покрывало, на руки, сцепленные поверх простыни. Воздух здесь стоял - густой, пропитанный лекарствами и чем-то сладким, как будто уже не жизнь, а её тень ещё витала в этих стенах.
Лука сидел у кровати, не двигаясь. Его плечи были сгорблены, пальцы вцепились в тонкую, безжизненно тёплую ладонь матери. Он давно перестал вытирать слёзы - глаза пересохли, ресницы слиплись, и теперь казалось, будто он смотрит на неё через мутное стекло. Его губы дрожали, но слова не выходили. Всё, что он мог - просто дышать рядом, слушать её неровное, едва слышное дыхание, следить за каждым движением её груди, за каждым мгновением, которое всё ускользало.
— Мам.. — выдохнул он наконец, и голос прозвучал будто чужой, сорвавшийся, тихий.
Она открыла глаза. Слабая, прозрачная улыбка дрогнула на её губах. Пальцы чуть двинулись, словно хотели погладить его, но Лука сам наклонился, подставляя лоб под её ладонь. Кожа у неё была холодная, тонкая, как бумага. Она провела рукой по его волосам, медленно, будто стараясь запомнить на ощупь каждый локон, каждое движение, будто прощалась даже с этим.
— Мама, — повторил он, почти не дыша. — Не уходи.. пожалуйста, не уходи..
Она улыбнулась чуть шире, но не ответила сразу. Только слабо вдохнула, так, будто сама жизнь уже стояла на пороге и ждала, пока она отпустит.
— Я.. устала, милый, — прошептала она наконец. — Я просто.. хочу немного поспать.
— Нет, — он резко покачал головой, слёзы снова защипали глаза. — Нет, мама, ты не можешь.. Я.. я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя. У меня никого нет, кроме тебя. Никого.
Она чуть сильнее сжала его руку, едва заметно, почти невесомо, и сказала:
— Я знаю, малыш.. я тоже тебя люблю. Всегда..
Она улыбнулась в последний раз - тихо, спокойно, почти с облегчением. Её веки дрогнули, опустились. Грудь поднялась, потом ещё раз.. и больше не поднялась.
Мир застыл.
Никаких звуков, никаких движений - только ровная линия тишины, будто само время остановилось из уважения к её последнему выдоху.
Лука сидел, не дыша, не веря, что это - всё. Он ждал - может, вдох, может, движение.. хоть что-то. Но ничего не было. Он медленно потянулся, коснулся её щеки - ледяной. Провёл пальцами по её волосам, по виску, по губам, а потом наклонился и поцеловал в лоб, долго, как будто хотел вернуть ей дыхание, тепло, жизнь - всё, что она отдала ему.
Когда он отстранился, глаза его снова наполнились слезами. Но теперь он не сдерживался. Плечи вздрагивали, грудь рвалась от рыданий, из груди вырывались короткие, хриплые звуки - как будто в нём что-то ломалось, рушилось. Всё, что было опорой, исчезло, растворилось в воздухе.
Он не помнил, как вышел из комнаты. Просто встал, шатаясь, и шагнул в коридор, где пахло холодом и старым деревом. Там было темнее. Он прижался спиной к стене, не в силах отдышаться.
И тогда дверь распахнулась.
На пороге стоял Герман.
Отец.
Высокий, в строгом сюртуке, с тем же выражением лица, которое всегда вызывало у Луки глухую ярость - холод, безучастие, сдержанность, как будто всё происходящее не касалось его вовсе. Ни единой складки боли. Только усталый, безжизненный взгляд.
— Она.. — Герман посмотрел в сторону комнаты, коротко, будто констатировал факт. — Всё.
Лука обернулся, медленно, с недоумением и ненавистью. В нём что-то взорвалось.
— Всё? — переспросил он глухо. — Ты даже.. не можешь сказать её имя? Тебе всё равно, да?
Герман вздохнул, не глядя на него.
— Лука, не начинай..
— Не начинай?! — голос Луки сорвался на крик, надломленный, отчаянный. — Она умерла! Она умерла, пока ты шлялся где-то там, занимаясь своими дурацкими делами!
— Я.. — Герман нахмурился, шагнул ближе, но Лука отпрянул. — Я не обязан отчитываться перед тобой.
∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹
💌: автор — @YanWrites
Комната тонула в мягком, жёлтоватом полумраке. Занавески были наполовину опущены, и тусклый свет зимнего утра пробивался сквозь плотную ткань, ложась полосами на пол, на покрывало, на руки, сцепленные поверх простыни. Воздух здесь стоял - густой, пропитанный лекарствами и чем-то сладким, как будто уже не жизнь, а её тень ещё витала в этих стенах.
Лука сидел у кровати, не двигаясь. Его плечи были сгорблены, пальцы вцепились в тонкую, безжизненно тёплую ладонь матери. Он давно перестал вытирать слёзы - глаза пересохли, ресницы слиплись, и теперь казалось, будто он смотрит на неё через мутное стекло. Его губы дрожали, но слова не выходили. Всё, что он мог - просто дышать рядом, слушать её неровное, едва слышное дыхание, следить за каждым движением её груди, за каждым мгновением, которое всё ускользало.
— Мам.. — выдохнул он наконец, и голос прозвучал будто чужой, сорвавшийся, тихий.
Она открыла глаза. Слабая, прозрачная улыбка дрогнула на её губах. Пальцы чуть двинулись, словно хотели погладить его, но Лука сам наклонился, подставляя лоб под её ладонь. Кожа у неё была холодная, тонкая, как бумага. Она провела рукой по его волосам, медленно, будто стараясь запомнить на ощупь каждый локон, каждое движение, будто прощалась даже с этим.
— Мама, — повторил он, почти не дыша. — Не уходи.. пожалуйста, не уходи..
Она улыбнулась чуть шире, но не ответила сразу. Только слабо вдохнула, так, будто сама жизнь уже стояла на пороге и ждала, пока она отпустит.
— Я.. устала, милый, — прошептала она наконец. — Я просто.. хочу немного поспать.
— Нет, — он резко покачал головой, слёзы снова защипали глаза. — Нет, мама, ты не можешь.. Я.. я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя. У меня никого нет, кроме тебя. Никого.
Она чуть сильнее сжала его руку, едва заметно, почти невесомо, и сказала:
— Я знаю, малыш.. я тоже тебя люблю. Всегда..
Она улыбнулась в последний раз - тихо, спокойно, почти с облегчением. Её веки дрогнули, опустились. Грудь поднялась, потом ещё раз.. и больше не поднялась.
Мир застыл.
Никаких звуков, никаких движений - только ровная линия тишины, будто само время остановилось из уважения к её последнему выдоху.
Лука сидел, не дыша, не веря, что это - всё. Он ждал - может, вдох, может, движение.. хоть что-то. Но ничего не было. Он медленно потянулся, коснулся её щеки - ледяной. Провёл пальцами по её волосам, по виску, по губам, а потом наклонился и поцеловал в лоб, долго, как будто хотел вернуть ей дыхание, тепло, жизнь - всё, что она отдала ему.
Когда он отстранился, глаза его снова наполнились слезами. Но теперь он не сдерживался. Плечи вздрагивали, грудь рвалась от рыданий, из груди вырывались короткие, хриплые звуки - как будто в нём что-то ломалось, рушилось. Всё, что было опорой, исчезло, растворилось в воздухе.
Он не помнил, как вышел из комнаты. Просто встал, шатаясь, и шагнул в коридор, где пахло холодом и старым деревом. Там было темнее. Он прижался спиной к стене, не в силах отдышаться.
И тогда дверь распахнулась.
На пороге стоял Герман.
Отец.
Высокий, в строгом сюртуке, с тем же выражением лица, которое всегда вызывало у Луки глухую ярость - холод, безучастие, сдержанность, как будто всё происходящее не касалось его вовсе. Ни единой складки боли. Только усталый, безжизненный взгляд.
— Она.. — Герман посмотрел в сторону комнаты, коротко, будто констатировал факт. — Всё.
Лука обернулся, медленно, с недоумением и ненавистью. В нём что-то взорвалось.
— Всё? — переспросил он глухо. — Ты даже.. не можешь сказать её имя? Тебе всё равно, да?
Герман вздохнул, не глядя на него.
— Лука, не начинай..
— Не начинай?! — голос Луки сорвался на крик, надломленный, отчаянный. — Она умерла! Она умерла, пока ты шлялся где-то там, занимаясь своими дурацкими делами!
— Я.. — Герман нахмурился, шагнул ближе, но Лука отпрянул. — Я не обязан отчитываться перед тобой.
— Конечно, нет! — Лука схватился за стену, чтобы не упасть. — Ты ведь никогда не был с нами! Ни разу, слышишь?! Ей было плохо, она звала тебя.. а ты.. ты даже не пришёл попрощаться!
Герман посмотрел на него сдержанно, почти холодно. Но в глазах его мелькнуло что-то - усталость, вина, раздражение. Всё смешалось.
— Довольно, — произнёс он ровно. — Не смей говорить со мной в таком тоне.
— В каком тоне? — Лука сделал шаг вперёд, кулаки сжались. — В тоне человека, у которого только что умерла мать, а отец стоит и даже не моргнёт?!
Пауза. Тяжёлая, как воздух перед грозой.
Первым двинулся Герман. Он хотел, наверное, просто оттолкнуть сына - но Лука вцепился в него, толкнул, выкрикнул что-то бессвязное, и тогда Герман сорвался. Его рука взметнулась - резкий, звонкий удар. Лука пошатнулся, ударился о стену, но снова поднял голову, глядя прямо, с кровью на губах и тем отчаянным, мёртвым взглядом, который невозможно вынести.
— Вот, — прошептал он, — теперь ты настоящий. Вот таким я тебя и запомню.
Герман сжал челюсть, будто хотел сказать что-то - оправдаться, закричать, но не сказал. Только отвернулся, провёл рукой по лицу и вышел. Дверь захлопнулась.
Лука остался один.
Он осел на пол, медленно, как падает пустая оболочка. Его руки дрожали, губы шептали что-то - бессвязные слова, обрывки фраз, словно он пытался позвать мать обратно, вернуть время, стереть всё, что только что произошло. Но звук голоса растворился в пустом доме.
Он плакал долго. Без звука, без сил, без надежды. Каждый вдох резал грудь изнутри.
Он чувствовал, будто сердце его превратилось в тысячу мелких осколков - острых, хрупких, без возможности собрать обратно.
А где-то за стеной стояла тишина. Такая глубокая, что в ней не было уже ничего - ни жизни, ни любви, ни прощения.
∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈┈
@LucaBalsaDaily_Bot | #take
Герман посмотрел на него сдержанно, почти холодно. Но в глазах его мелькнуло что-то - усталость, вина, раздражение. Всё смешалось.
— Довольно, — произнёс он ровно. — Не смей говорить со мной в таком тоне.
— В каком тоне? — Лука сделал шаг вперёд, кулаки сжались. — В тоне человека, у которого только что умерла мать, а отец стоит и даже не моргнёт?!
Пауза. Тяжёлая, как воздух перед грозой.
Первым двинулся Герман. Он хотел, наверное, просто оттолкнуть сына - но Лука вцепился в него, толкнул, выкрикнул что-то бессвязное, и тогда Герман сорвался. Его рука взметнулась - резкий, звонкий удар. Лука пошатнулся, ударился о стену, но снова поднял голову, глядя прямо, с кровью на губах и тем отчаянным, мёртвым взглядом, который невозможно вынести.
— Вот, — прошептал он, — теперь ты настоящий. Вот таким я тебя и запомню.
Герман сжал челюсть, будто хотел сказать что-то - оправдаться, закричать, но не сказал. Только отвернулся, провёл рукой по лицу и вышел. Дверь захлопнулась.
Лука остался один.
Он осел на пол, медленно, как падает пустая оболочка. Его руки дрожали, губы шептали что-то - бессвязные слова, обрывки фраз, словно он пытался позвать мать обратно, вернуть время, стереть всё, что только что произошло. Но звук голоса растворился в пустом доме.
Он плакал долго. Без звука, без сил, без надежды. Каждый вдох резал грудь изнутри.
Он чувствовал, будто сердце его превратилось в тысячу мелких осколков - острых, хрупких, без возможности собрать обратно.
А где-то за стеной стояла тишина. Такая глубокая, что в ней не было уже ничего - ни жизни, ни любви, ни прощения.
∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹
┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈┈
@LucaBalsaDaily_Bot | #take
• 𝐋𝐮𝐜𝐚 𝐁𝐚𝐥𝐬𝐚 | Daily + cf pinned «┈┈┈┈┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈┈┈┈┈ ∘ ˙ • ⊹ ∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹∘ ˙ • ⊹ 💌: автор — @YanWrites Комната тонула в мягком, жёлтоватом полумраке. Занавески были наполовину опущены, и тусклый свет зимнего утра пробивался сквозь плотную ткань, ложась полосами…»
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
• 𝐋𝐮𝐜𝐚 𝐁𝐚𝐥𝐬𝐚 | Daily + cf
— Конечно, нет! — Лука схватился за стену, чтобы не упасть. — Ты ведь никогда не был с нами! Ни разу, слышишь?! Ей было плохо, она звала тебя.. а ты.. ты даже не пришёл попрощаться! Герман посмотрел на него сдержанно, почти холодно. Но в глазах его мелькнуло…
Потрясающая работа от @YanWrites, поддержите автора данного шедевра! ❤️🩹
┈┈┈┈┈『⚡️』┈┈┈┈┈
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3