Когда мы от всего сердца просим Бога помочь нам избавиться от какой-либо страсти и не получаем помощи, тогда сразу должны понять, что за нашей страстью стоит другая, большая страсть — гордость.
Поскольку мы не видим гордости, то Бог попускает оставаться той страсти, которую видим, например объядению, пустословию, гневу и т. д., для нашего смирения.
Когда мы из-за частых падений возненавидим свои страсти, познаем свою немощь и смиримся, тогда получим помощь от Бога и начнём ступенька за ступенькой подниматься вверх по духовной лестнице.
- Преподобный Паисий Святогорец
Поскольку мы не видим гордости, то Бог попускает оставаться той страсти, которую видим, например объядению, пустословию, гневу и т. д., для нашего смирения.
Когда мы из-за частых падений возненавидим свои страсти, познаем свою немощь и смиримся, тогда получим помощь от Бога и начнём ступенька за ступенькой подниматься вверх по духовной лестнице.
- Преподобный Паисий Святогорец
❤1
Только сегодня я узнала историю, от которой до сих пор не могу отойти. Оказывается, в психиатрии даже существует неофициальный термин — «синдром Адели Гюго». Это синдром любовной зависимости, доведённой до полного разрушения личности. Но реальная биография Адели страшнее любого диагноза. Это путь от красоты и таланта — к лохмотьям и голосам в голове.
Адель была удивительно красивой и одарённой пианисткой. В 26 лет жизнь свела её с английским офицером Альбертом Пинсоном. Для неё это стала любовь с первого взгляда, моментально перешедшая в одержимость. Вот только Пинсон её чувств не разделял. Это был не благородный герой, а циничный авантюрист, охотник за лёгкими деньгами и состоятельными невестами. Поначалу ему льстило внимание дочери самого Виктора Гюго, но очень быстро навязчивость Адели начала его пугать и раздражать.
Адель не сдалась. Пинсон категорически отказывал ей в браке, называл сумасшедшей и просил исчезнуть. Она в ответ… тайно выплатила все его долги. А когда его полк перевели в Канаду, продала драгоценности и, никому не сказав, отправилась вслед за ним через океан. Родители, к слову, боясь скандала, начали тайно высылать ей деньги. Сами того не желая, они спонсировали её безумие.
В канадском Галифаксе реальность Адели окончательно треснула. Она сняла жильё и представлялась всем исключительно как «мадам Пинсон». Заказала визитные карточки с этим именем, покупала еду на двоих и вела воображаемую семейную жизнь. Она пробиралась на балы, где Пинсон танцевал с реальной невестой (дочерью судьи), и устраивала публичные сцены. Однажды даже наняла гипнотизёра, чтобы тот «внушил офицеру любовь».
Самое страшное скрыто в её дневниках. Она описывала, как Пинсон «смотрит на неё с невыразимой нежностью», в то время как он просил охрану вывести её прочь. Любой гневный жест в её голове магически превращался в доказательство скрытой страсти. Она была абсолютно убеждена: дух её умершей сестры благословил этот союз, просто возлюбленный «пока не осознал» своего счастья.
Финальной точкой стал остров Барбадос. Деньги из дома перестали приходить. Адель жила в трущобах, ходила в лохмотьях, разговаривала сама с собой. Местные мальчишки кидали в неё камни. Но даже в этом аду она всё ещё называла себя женой офицера. Когда спустя годы её опознали и вернули во Францию, 42-летняя женщина была уже потеряна навсегда.
Виктор Гюго, кумир миллионов, скелет в семейном шкафу прятал надёжно. Он ни разу не навестил дочь в клинике Сен-Манде, где ей предстояло провести 43 года — дольше, чем вся её «свободная» жизнь. Сотрудники вспоминали: она не буянила, а лишь бесконечно играла на расстроенном пианино, воображая приёмы, и перебирала истлевшие письма Пинсона. Она так и не рассталась с иллюзией. А сам Пинсон тем временем спокойно женился, сделал карьеру и умер в своей постели, даже не вспоминая о «безумной поклоннице».
Самое ценное, что осталось от Адели — её дневники. Частично зашифрованные личным кодом (расшифровали лишь в XX веке), они стали анатомией одержимости. Та
Адель была удивительно красивой и одарённой пианисткой. В 26 лет жизнь свела её с английским офицером Альбертом Пинсоном. Для неё это стала любовь с первого взгляда, моментально перешедшая в одержимость. Вот только Пинсон её чувств не разделял. Это был не благородный герой, а циничный авантюрист, охотник за лёгкими деньгами и состоятельными невестами. Поначалу ему льстило внимание дочери самого Виктора Гюго, но очень быстро навязчивость Адели начала его пугать и раздражать.
Адель не сдалась. Пинсон категорически отказывал ей в браке, называл сумасшедшей и просил исчезнуть. Она в ответ… тайно выплатила все его долги. А когда его полк перевели в Канаду, продала драгоценности и, никому не сказав, отправилась вслед за ним через океан. Родители, к слову, боясь скандала, начали тайно высылать ей деньги. Сами того не желая, они спонсировали её безумие.
В канадском Галифаксе реальность Адели окончательно треснула. Она сняла жильё и представлялась всем исключительно как «мадам Пинсон». Заказала визитные карточки с этим именем, покупала еду на двоих и вела воображаемую семейную жизнь. Она пробиралась на балы, где Пинсон танцевал с реальной невестой (дочерью судьи), и устраивала публичные сцены. Однажды даже наняла гипнотизёра, чтобы тот «внушил офицеру любовь».
Самое страшное скрыто в её дневниках. Она описывала, как Пинсон «смотрит на неё с невыразимой нежностью», в то время как он просил охрану вывести её прочь. Любой гневный жест в её голове магически превращался в доказательство скрытой страсти. Она была абсолютно убеждена: дух её умершей сестры благословил этот союз, просто возлюбленный «пока не осознал» своего счастья.
Финальной точкой стал остров Барбадос. Деньги из дома перестали приходить. Адель жила в трущобах, ходила в лохмотьях, разговаривала сама с собой. Местные мальчишки кидали в неё камни. Но даже в этом аду она всё ещё называла себя женой офицера. Когда спустя годы её опознали и вернули во Францию, 42-летняя женщина была уже потеряна навсегда.
Виктор Гюго, кумир миллионов, скелет в семейном шкафу прятал надёжно. Он ни разу не навестил дочь в клинике Сен-Манде, где ей предстояло провести 43 года — дольше, чем вся её «свободная» жизнь. Сотрудники вспоминали: она не буянила, а лишь бесконечно играла на расстроенном пианино, воображая приёмы, и перебирала истлевшие письма Пинсона. Она так и не рассталась с иллюзией. А сам Пинсон тем временем спокойно женился, сделал карьеру и умер в своей постели, даже не вспоминая о «безумной поклоннице».
Самое ценное, что осталось от Адели — её дневники. Частично зашифрованные личным кодом (расшифровали лишь в XX веке), они стали анатомией одержимости. Та
м есть строчка, от которой щемит сердце:
«Эта молодая девушка, которая будет любить вас больше всего на свете, которой вы даже не взглянете в глаза, — я умоляю вас, хоть из жалости, сделайте вид, что любите её».
Через любовь к Пинсону она пыталась доказать себе, что достойна чувства, которое так трагически обошло её стороной в собственной семье. Что думаете или это психическое расстройство?
Очень грустная история…
П.С. Как этот парень ни хотел убежать от этой женщины, их имена в итоге в истории остались сплетены.
«Эта молодая девушка, которая будет любить вас больше всего на свете, которой вы даже не взглянете в глаза, — я умоляю вас, хоть из жалости, сделайте вид, что любите её».
Через любовь к Пинсону она пыталась доказать себе, что достойна чувства, которое так трагически обошло её стороной в собственной семье. Что думаете или это психическое расстройство?
Очень грустная история…
П.С. Как этот парень ни хотел убежать от этой женщины, их имена в итоге в истории остались сплетены.
