люби себя. И делай лишь то, чего мы хотим на самом деле.
- Так я и так делаю.
- Хорошо... Полетели.
- Куда?
- В прошлое, я покажу тебе твою жизнь.
- Ладно... Полетели.
Душа и Лина прилетели к школе, тут Лина шла по аллее и мечтала как она поступит на художника. Как она будет украшать дома на этих улицах. Как дома превратятся в сказочные замки. Как люди будут радоваться, видя эту красоту, наслаждаться. Душа в этот момент прыгала по телу, и у Лины возникало ощущение, что в животе у неё бабочки.
- Лина, тут и мне, и тебе было очень хорошо. Теперь полетели к тебе в институт.
- Да, вот мой экономический институт.
Тут же Лина возвращается с пар. Вся в слезах. Ничего не понятно. Одногруппники сухие и не разделяют интересы по искусству. Одни цифры. Фу. Вот и зачем я здесь? Тут начались рези в животе... "Блин, может уйти и поступить в художественный..." И тут рези прекратились и появилось тепло в груди! И тут же Лина вспомнила, что родители лишат ее денег, квартиры и паспорта, если она соберётся отчисляться... и она решила остаться. В груди появляется тоска и боль, на которую Лина не обращала внимания, заедая боль вкусным пирожным.
- Душа, так эта боль в груди - это ты?
- Ну а кто ещё? Я пыталась через твое тело показать тебе, что ты идёшь не туда.. Но страх взять ответственность за свою жизнь на себя была сильнее моих намеков. Ладно. Полетели дальше.
Свадьба. Лина в туалете перед зеркалом. Макияж течёт... В груди тревога и сердце как ненормальное колотится...
-Блин, может это не мой мужчина?? Ну вроде же все есть! У него машина, квартира, хорошая работа, человек очень добрый, ласковый... И тут раздаётся в воздухе: "Человек хороший, но не наш"
Лина очень испугалась и побежала к маме.
- Мама! Скажи мне! Выходить ли мне замуж за Сашу? Мой ли он мужчина?
- Конечно твой! Посмотри какой хороший и все при нем! А почему ты сомневаешься?
- Не знаю, в груди волнение, в животе тревога... Я боюсь, что ошибусь.
- Когда любишь, страху и сомнениям места нет... И мама удалилась.
- Душа, так сейчас я понимаю, что не люблю его и никогда не любила. 6 лет прошло. Я поэтому и забеременеть от него не могла. Меня в нем так много раздражало. Я в глубине души чувствовала, что это не мой мужчина.
- Лина, ты так редко ко мне обращалась, что я, действительно, была в глубине. Меня было так мало, что я в конце концов потеряла связь с тобой. Посмотри на свою жизнь. В ней нет ничего, что нам бы нравилось.
- Этого я и боялась. Увидеть, что моя жизнь не с теми людьми, не в том месте.
- Поэтому ты и начала болеть. Болезнь- это последнее предупреждение, Лина.
- Последнее? А потом что?
- Меня вообще не будет. Ты будешь без души. Потому что у меня больше нет сил с тобой говорить. Я в твоём теле как в тюрьме. Я ни от чего удовольствие не получаю.
- Но как же мне это все исправить?
- Перестань ходить на работу, которая тебе не нравится. Разведись с Сашей. Поступи на художника скульптора, как мы и мечтали. Перестань ссориться с мамой. Встреться с папой. Познаком
- Так я и так делаю.
- Хорошо... Полетели.
- Куда?
- В прошлое, я покажу тебе твою жизнь.
- Ладно... Полетели.
Душа и Лина прилетели к школе, тут Лина шла по аллее и мечтала как она поступит на художника. Как она будет украшать дома на этих улицах. Как дома превратятся в сказочные замки. Как люди будут радоваться, видя эту красоту, наслаждаться. Душа в этот момент прыгала по телу, и у Лины возникало ощущение, что в животе у неё бабочки.
- Лина, тут и мне, и тебе было очень хорошо. Теперь полетели к тебе в институт.
- Да, вот мой экономический институт.
Тут же Лина возвращается с пар. Вся в слезах. Ничего не понятно. Одногруппники сухие и не разделяют интересы по искусству. Одни цифры. Фу. Вот и зачем я здесь? Тут начались рези в животе... "Блин, может уйти и поступить в художественный..." И тут рези прекратились и появилось тепло в груди! И тут же Лина вспомнила, что родители лишат ее денег, квартиры и паспорта, если она соберётся отчисляться... и она решила остаться. В груди появляется тоска и боль, на которую Лина не обращала внимания, заедая боль вкусным пирожным.
- Душа, так эта боль в груди - это ты?
- Ну а кто ещё? Я пыталась через твое тело показать тебе, что ты идёшь не туда.. Но страх взять ответственность за свою жизнь на себя была сильнее моих намеков. Ладно. Полетели дальше.
Свадьба. Лина в туалете перед зеркалом. Макияж течёт... В груди тревога и сердце как ненормальное колотится...
-Блин, может это не мой мужчина?? Ну вроде же все есть! У него машина, квартира, хорошая работа, человек очень добрый, ласковый... И тут раздаётся в воздухе: "Человек хороший, но не наш"
Лина очень испугалась и побежала к маме.
- Мама! Скажи мне! Выходить ли мне замуж за Сашу? Мой ли он мужчина?
- Конечно твой! Посмотри какой хороший и все при нем! А почему ты сомневаешься?
- Не знаю, в груди волнение, в животе тревога... Я боюсь, что ошибусь.
- Когда любишь, страху и сомнениям места нет... И мама удалилась.
- Душа, так сейчас я понимаю, что не люблю его и никогда не любила. 6 лет прошло. Я поэтому и забеременеть от него не могла. Меня в нем так много раздражало. Я в глубине души чувствовала, что это не мой мужчина.
- Лина, ты так редко ко мне обращалась, что я, действительно, была в глубине. Меня было так мало, что я в конце концов потеряла связь с тобой. Посмотри на свою жизнь. В ней нет ничего, что нам бы нравилось.
- Этого я и боялась. Увидеть, что моя жизнь не с теми людьми, не в том месте.
- Поэтому ты и начала болеть. Болезнь- это последнее предупреждение, Лина.
- Последнее? А потом что?
- Меня вообще не будет. Ты будешь без души. Потому что у меня больше нет сил с тобой говорить. Я в твоём теле как в тюрьме. Я ни от чего удовольствие не получаю.
- Но как же мне это все исправить?
- Перестань ходить на работу, которая тебе не нравится. Разведись с Сашей. Поступи на художника скульптора, как мы и мечтали. Перестань ссориться с мамой. Встреться с папой. Познаком
ься уже с ним. Хватит делать все, чтобы понравиться другим. Эта одежда- это вообще не твоё. Ты любишь платья, юбки, ты любишь сарафаны, что за рваные кеды и брюки на тебе? Когда ты вообще начнёшь жить для нас? Когда ты услышишь чего мы хотим? Когда ты перестанешь жить для других?
Лина опять заплакала. Вот. Это конец. Мне 37. И все ни так. - Какой смысл вообще уже что-то менять? Я даже себя не знаю. Если уйду с работы- буду без денег. Уйду от мужа- не будет вообще поддержки, без него мне очень страшно, душа!
- ты можешь довериться мне и Богу!? Ты ведь о помощи нас просила? Так возьми. Мы готовы тебе помогать. Только начни жить для себя, а не для кого-то…
- Хорошо... Выбора у меня все равно уже нет…
- Ты готова принимать помощь? Робко спросила душа.
- Да, я готова!
- Тогда полностью доверься. Мне, Богу, своему роду, в лице любящих родителей. Перестань конфликтовать с окружающими- они тебе лишь показывают то, что в тебе уже есть или было в прошлых жизнях. Если тебе страшно и не понятно что делать, не глуши эмоции конфликтом, едой или сном. Приложи руку к груди и искренне спроси меня, скажи, что ты сдаешься. Признай, что ты с миром не дерешься, а взаимодействуешь. Расслабься и пропусти через себя то, что с тобой происходит. Не дерись с миром, Лина, СДАЙСЯ!
- Я СДАЮСЬ...
Лина опять заплакала. Вот. Это конец. Мне 37. И все ни так. - Какой смысл вообще уже что-то менять? Я даже себя не знаю. Если уйду с работы- буду без денег. Уйду от мужа- не будет вообще поддержки, без него мне очень страшно, душа!
- ты можешь довериться мне и Богу!? Ты ведь о помощи нас просила? Так возьми. Мы готовы тебе помогать. Только начни жить для себя, а не для кого-то…
- Хорошо... Выбора у меня все равно уже нет…
- Ты готова принимать помощь? Робко спросила душа.
- Да, я готова!
- Тогда полностью доверься. Мне, Богу, своему роду, в лице любящих родителей. Перестань конфликтовать с окружающими- они тебе лишь показывают то, что в тебе уже есть или было в прошлых жизнях. Если тебе страшно и не понятно что делать, не глуши эмоции конфликтом, едой или сном. Приложи руку к груди и искренне спроси меня, скажи, что ты сдаешься. Признай, что ты с миром не дерешься, а взаимодействуешь. Расслабься и пропусти через себя то, что с тобой происходит. Не дерись с миром, Лина, СДАЙСЯ!
- Я СДАЮСЬ...
Никогда никого не выбрасывайте…
Когда мы друг друга разлюбили
Когда мы с мужем любили друг друга, я вставала в семь утра, чтобы сделать ему гигантские бутерброды на работу. Батон разрезать вдоль, на него масло и сыр.
Я всегда помнила, что он не любит яблоки – объелся однажды на военных сборах в городе Пугачеве.
К его приходу с работы я выходила с дочкой в коляске гулять и мы шли ему навстречу – чтобы быстрее.
Я ревновала его к его коллеге.
И смущалась перед его друзьями – вдруг я им не понравлюсь?
Я гладила ему его гигантские рубашки.
И не давала никаким другим мужчинам даже по-дружески приобнять себя.
Я почти не курила.
Когда он ушел, я просидела неподвижно и молча почти сутки.
Когда мы друг друга разлюбили, я перестала ему готовить. Я ела на работе. Он в кафе.
И однажды не смогла заставить спросить себя, куда он уезжает. И когда вернется. Мне было все равно.
Внутри себя я перестала называть его по имени. Просто «муж».
И как можно дольше не шла домой после работы. Гуляла по городу, сидела на скамеечке и смотрела на город.
Однажды я перешла с ним на «Вы» – когда он впервые не пришел домой ночевать. Я сказала, что так плевать на мои чувства может только посторонний человек.
Я стала курить.
И перестала ему рассказывать, что со мной происходит.
Когда он ушел во второй раз, – уже навсегда, – я забыла об этом час спустя.
Мы сделали так много непоправимого друг с другом, так много друг друга мучили, что сломали. Восстановлению в прежнем виде не подлежит.
Я выйду замуж второй раз в сорок лет. Наверное, я стану более смирная и терпимая. Еще недавно я была абсолютно безжалостная. И не сомневалась ни в чем, и ни в чем не раскаивалась. Уходя – уходила. Такая дама без страха и упрека. Требовала по максимуму, выставляла гамбургские счета, и понимала, что во всем мире у меня есть только я сама.
Я заранее приучала себя к мысли, что все уйдут. Все друг друга покинут, куда-то денутся. И ты снова останешься одна. Тогда зачем все это? Поэтому я рушила все до того, как успевала привязаться.
Нелегко сидеть на руинах. Ничего не работает в этом мире, кроме любви. И все прочее не нужно.
Я ехала в поезде и смотрела на журнальную страницу с портретом Одри Хепберн.
Однажды она спасла меня своей улыбкой в «Римских каникулах». У нее всегда такое любящее лицо. «Люди гораздо более, чем вещи, нуждаются в том, чтобы их подобрали, поправили, пристроили к месту и простили; вы никогда никого не выбрасывайте…».
Я прочитала это и не стала знать, как дальше жить, и кто кого выбросил, и непонятно было, где в поезде найти место, свободное от людей, чтобы подумать как следует и хотя бы не очень плакать.
Я обнаружила, что мы не умеем прощать. Мы максималисты. Мы в этот день говорили об этом с Гулей – как, ну как восстановить отношения с тем, кто тебя ненавидит? Или презирает? Только не спрашивайте меня – зачем это делать. Затем.
В тебе видят лицемерку, предательницу, тупую дуру, хвастливую бабу, и не п
Когда мы друг друга разлюбили
Когда мы с мужем любили друг друга, я вставала в семь утра, чтобы сделать ему гигантские бутерброды на работу. Батон разрезать вдоль, на него масло и сыр.
Я всегда помнила, что он не любит яблоки – объелся однажды на военных сборах в городе Пугачеве.
К его приходу с работы я выходила с дочкой в коляске гулять и мы шли ему навстречу – чтобы быстрее.
Я ревновала его к его коллеге.
И смущалась перед его друзьями – вдруг я им не понравлюсь?
Я гладила ему его гигантские рубашки.
И не давала никаким другим мужчинам даже по-дружески приобнять себя.
Я почти не курила.
Когда он ушел, я просидела неподвижно и молча почти сутки.
Когда мы друг друга разлюбили, я перестала ему готовить. Я ела на работе. Он в кафе.
И однажды не смогла заставить спросить себя, куда он уезжает. И когда вернется. Мне было все равно.
Внутри себя я перестала называть его по имени. Просто «муж».
И как можно дольше не шла домой после работы. Гуляла по городу, сидела на скамеечке и смотрела на город.
Однажды я перешла с ним на «Вы» – когда он впервые не пришел домой ночевать. Я сказала, что так плевать на мои чувства может только посторонний человек.
Я стала курить.
И перестала ему рассказывать, что со мной происходит.
Когда он ушел во второй раз, – уже навсегда, – я забыла об этом час спустя.
Мы сделали так много непоправимого друг с другом, так много друг друга мучили, что сломали. Восстановлению в прежнем виде не подлежит.
Я выйду замуж второй раз в сорок лет. Наверное, я стану более смирная и терпимая. Еще недавно я была абсолютно безжалостная. И не сомневалась ни в чем, и ни в чем не раскаивалась. Уходя – уходила. Такая дама без страха и упрека. Требовала по максимуму, выставляла гамбургские счета, и понимала, что во всем мире у меня есть только я сама.
Я заранее приучала себя к мысли, что все уйдут. Все друг друга покинут, куда-то денутся. И ты снова останешься одна. Тогда зачем все это? Поэтому я рушила все до того, как успевала привязаться.
Нелегко сидеть на руинах. Ничего не работает в этом мире, кроме любви. И все прочее не нужно.
Я ехала в поезде и смотрела на журнальную страницу с портретом Одри Хепберн.
Однажды она спасла меня своей улыбкой в «Римских каникулах». У нее всегда такое любящее лицо. «Люди гораздо более, чем вещи, нуждаются в том, чтобы их подобрали, поправили, пристроили к месту и простили; вы никогда никого не выбрасывайте…».
Я прочитала это и не стала знать, как дальше жить, и кто кого выбросил, и непонятно было, где в поезде найти место, свободное от людей, чтобы подумать как следует и хотя бы не очень плакать.
Я обнаружила, что мы не умеем прощать. Мы максималисты. Мы в этот день говорили об этом с Гулей – как, ну как восстановить отношения с тем, кто тебя ненавидит? Или презирает? Только не спрашивайте меня – зачем это делать. Затем.
В тебе видят лицемерку, предательницу, тупую дуру, хвастливую бабу, и не п
рощают, не прощают. А ты просто человек. И ты видишь в другом, в момент праведного гнева, лицемера, вруна, психопатку, завистницу и прочий зоопарк. И тоже не прощаешь.
Так мы и живем, идеальные. И судим, и судимы. Особенно жестоки мы с теми, кого любим. Для прочих у нас нет такой изощренной пыточной фантазии. Зная больные места досконально, мы бьем именно туда. Чтобы так же больно, так же бы корчился, вражина.
А потом ты смотришь в окно, ночью, и говоришь – кажется, у меня произошла катастрофа. Жизнь сложила крылья и рухнула посреди поля. Ошибка пилота. И ты как раз в том самом возрасте, когда понимаешь, что это так, но не понимаешь, как доживать дальше еще такую же примерно по времени жизнь.
Автор: Юлия Рублева
Так мы и живем, идеальные. И судим, и судимы. Особенно жестоки мы с теми, кого любим. Для прочих у нас нет такой изощренной пыточной фантазии. Зная больные места досконально, мы бьем именно туда. Чтобы так же больно, так же бы корчился, вражина.
А потом ты смотришь в окно, ночью, и говоришь – кажется, у меня произошла катастрофа. Жизнь сложила крылья и рухнула посреди поля. Ошибка пилота. И ты как раз в том самом возрасте, когда понимаешь, что это так, но не понимаешь, как доживать дальше еще такую же примерно по времени жизнь.
Автор: Юлия Рублева
Еcли кто-то, когo вы очень любите, именно сейчас находится в сложной ситуации и нуждается в вашей поддержке, пожалуйста, прочтите этот текст.
Он о правильнoй поддержке. И о том, как неправильная поддержка выглядит глазами человека, которому плохо.
Представьте, что у вас есть апельсин.
А мне очень нужно яблоко. Ну, очень.
И на ваш вопрос "Чем помочь?" я могу ответить только так: "Найди яблоко".
Но у вас своя жизнь и куча дел. И где его искать, это яблоко? Да и зачем тратить время на поиски?
Но и безучастным остаться нельзя, ведь вы меня любите и уважаете. И вообще.
Поэтому вы говорите щедро и настойчиво: "На, бери апельсин. Не кочевряжься".
Мне не нужен апельсин. У меня сейчас аллергия на цитрус.
Я вежливо говорю: "Не надо, спасибо".
- Нет, возьми, - сердитесь вы, внутренне считая меня неблагодарной сукой. Вы же безвозмездно отдаете свой апельсин! И он вам дорог, между прочим.
Могла бы и оценить.
И я трачу силы и эмоции, и объясняю, что аллергия, и что не надо, и что... Ладно, давайте. Проще взять, чем объяснить, что не надо.
Я беру, видите? Спасибо.
И вот я сижу, заваленная апельсинами по макушку. Грущу, потому что яблока так и нет. Ищу плюсы. Нахожу один. Он хотя бы в том, что даритель апельсина идет домой счастливый, с осознанием, что он - спаситель. Помогатор. И вообще молодец.
И вот что я думаю.
Не надо помогать, щедро впихивая то, что есть. Надо помогать, давая то, что просят. Понимаете?
Такое впечатление, что нам сказали, что надо помогать бабушкам переходить дорогу, но забыли сказать, что не всем бабушкам нужно на другую сторону.
Друзья, не надо без запроса лечить и учить. Не надо пихать свой опыт. Не давайте непрошеных советов.
Я не повезла своего ребенка в Москву и осталась лечить в Подмосковье, потому что ей так быстро и так резко стало плохо, что она могла .... не доехать. И я приняла решение остаться.
Мое решение - моя ответственность. Страшно ли мне было? Да. По десятибалльной шкале на 11.
Осознавала ли я риски? Да, в полной мере.
Знаете, что было самым мучительным в ту ночь? Читать сотни советов, которые начинаются фразой: "Надо везти в Москву!..." или еще что-то вроде: "Срочно! Везите в Израиль!", "Оля, не медли, дуй в Германию!"
Да? А еще куда?
Я, конечно, не только про фб. Советы щедро сыпались от друзей и родни.
Я не могла отключить телефон. Он - моя связь с миром, врачами и теми, кто давал настоящую поддержку.
Знаете, какая она? Ну, настоящая?
Она деликатная. Ненавязчивая. Она нежная и обволакивающая. Она убаюкивающая. Она состоит из фраз:
- Молюсь за вас;
- Ты все делаешь правильно;
- Если что надо - только скажи ;
- Родная, я рядом. Я с тобой. Вот моя рука.
- Думай о хорошем.
- Давай продумаем план действий, хочешь?
Очень важно слышать яблоки. И оценивать свои апельсины. Если среди них нет яблок, то лучше не надо. Ну, правда.
Вы не поможете, а просто отнимете щепотку нервов. Крошечную. Но если ее помножить на то количество людей, которые тоже протянут свой цитрус, то получается мн
Он о правильнoй поддержке. И о том, как неправильная поддержка выглядит глазами человека, которому плохо.
Представьте, что у вас есть апельсин.
А мне очень нужно яблоко. Ну, очень.
И на ваш вопрос "Чем помочь?" я могу ответить только так: "Найди яблоко".
Но у вас своя жизнь и куча дел. И где его искать, это яблоко? Да и зачем тратить время на поиски?
Но и безучастным остаться нельзя, ведь вы меня любите и уважаете. И вообще.
Поэтому вы говорите щедро и настойчиво: "На, бери апельсин. Не кочевряжься".
Мне не нужен апельсин. У меня сейчас аллергия на цитрус.
Я вежливо говорю: "Не надо, спасибо".
- Нет, возьми, - сердитесь вы, внутренне считая меня неблагодарной сукой. Вы же безвозмездно отдаете свой апельсин! И он вам дорог, между прочим.
Могла бы и оценить.
И я трачу силы и эмоции, и объясняю, что аллергия, и что не надо, и что... Ладно, давайте. Проще взять, чем объяснить, что не надо.
Я беру, видите? Спасибо.
И вот я сижу, заваленная апельсинами по макушку. Грущу, потому что яблока так и нет. Ищу плюсы. Нахожу один. Он хотя бы в том, что даритель апельсина идет домой счастливый, с осознанием, что он - спаситель. Помогатор. И вообще молодец.
И вот что я думаю.
Не надо помогать, щедро впихивая то, что есть. Надо помогать, давая то, что просят. Понимаете?
Такое впечатление, что нам сказали, что надо помогать бабушкам переходить дорогу, но забыли сказать, что не всем бабушкам нужно на другую сторону.
Друзья, не надо без запроса лечить и учить. Не надо пихать свой опыт. Не давайте непрошеных советов.
Я не повезла своего ребенка в Москву и осталась лечить в Подмосковье, потому что ей так быстро и так резко стало плохо, что она могла .... не доехать. И я приняла решение остаться.
Мое решение - моя ответственность. Страшно ли мне было? Да. По десятибалльной шкале на 11.
Осознавала ли я риски? Да, в полной мере.
Знаете, что было самым мучительным в ту ночь? Читать сотни советов, которые начинаются фразой: "Надо везти в Москву!..." или еще что-то вроде: "Срочно! Везите в Израиль!", "Оля, не медли, дуй в Германию!"
Да? А еще куда?
Я, конечно, не только про фб. Советы щедро сыпались от друзей и родни.
Я не могла отключить телефон. Он - моя связь с миром, врачами и теми, кто давал настоящую поддержку.
Знаете, какая она? Ну, настоящая?
Она деликатная. Ненавязчивая. Она нежная и обволакивающая. Она убаюкивающая. Она состоит из фраз:
- Молюсь за вас;
- Ты все делаешь правильно;
- Если что надо - только скажи ;
- Родная, я рядом. Я с тобой. Вот моя рука.
- Думай о хорошем.
- Давай продумаем план действий, хочешь?
Очень важно слышать яблоки. И оценивать свои апельсины. Если среди них нет яблок, то лучше не надо. Ну, правда.
Вы не поможете, а просто отнимете щепотку нервов. Крошечную. Но если ее помножить на то количество людей, которые тоже протянут свой цитрус, то получается мн
👍2
ого. Прям много.
Человек, которому плохо, чаще всего в состоянии сформулировать, что он хочет. Потому что он мобилизован выживать и четко понимает, что ему мешает.
И, поверьте, он не кокетничает. Если он просит не беспокоить - не беспокойте. Если захочет поговорить - поговорите. Если он хочет помолчать - помолчите.
У меня есть подруга. Она далеко, в другой стране, и не может мне помочь. Но она звонит, чтобы...помолчать мне в трубку. И это молчание ценнее слов. Оно пахнет яблоками. Своим молчанием она говорит мне так много нужного, гладкого, обнадеживающего, что я плачу в трубку слезами облегчения.
Пожалуйста, заклинаю вас, если любите, если реально хотите кому-то помочь, то просто СЛУШАЙТЕ его. И найдите ему яблоки.
Ольга Савельева
Человек, которому плохо, чаще всего в состоянии сформулировать, что он хочет. Потому что он мобилизован выживать и четко понимает, что ему мешает.
И, поверьте, он не кокетничает. Если он просит не беспокоить - не беспокойте. Если захочет поговорить - поговорите. Если он хочет помолчать - помолчите.
У меня есть подруга. Она далеко, в другой стране, и не может мне помочь. Но она звонит, чтобы...помолчать мне в трубку. И это молчание ценнее слов. Оно пахнет яблоками. Своим молчанием она говорит мне так много нужного, гладкого, обнадеживающего, что я плачу в трубку слезами облегчения.
Пожалуйста, заклинаю вас, если любите, если реально хотите кому-то помочь, то просто СЛУШАЙТЕ его. И найдите ему яблоки.
Ольга Савельева
👏3
За плечами — жизненный опыт,
А когда-то… там были крылья!..
За спиной — чей-то злобный шёпот,
Впрочем, это и раньше было…
Было, есть и, наверно, будет:
Зло и зависть живут веками…
А всего-то ведь надо людям,
Последить лишь за языками!
И не надо давать советы:
Всё равно будет так, как будет…
Тот, кто хочет, найдёт ответы…
Не суди — не судимым будешь.
Ошибёмся — получим опыт…
Шишки, ссадины — тоже были…
Лишь в душе не копите злобы,
И мечте не ломайте крылья!
Ирена Буланова
А когда-то… там были крылья!..
За спиной — чей-то злобный шёпот,
Впрочем, это и раньше было…
Было, есть и, наверно, будет:
Зло и зависть живут веками…
А всего-то ведь надо людям,
Последить лишь за языками!
И не надо давать советы:
Всё равно будет так, как будет…
Тот, кто хочет, найдёт ответы…
Не суди — не судимым будешь.
Ошибёмся — получим опыт…
Шишки, ссадины — тоже были…
Лишь в душе не копите злобы,
И мечте не ломайте крылья!
Ирена Буланова
❤1