Книга 12/ Итак, я вернулась. Заодно получила партийный билет на тусовку в Chatham House - там собираются очень серьзная академическая элита, и не только академическая. Хотела записаться на мероприятие Me Too. Будет обсуждение о том как это движение изменило политику и бизнес. Не не тут то было. Все места забиты! Все! Эта тема оказалась горячее Брекзита. А пока читайте О Ведьмах.... https://telegra.ph/Vedminskij-feminizm-11-03

Осенние зарисовки

Воздух свежий, прозрачный, город кажется дружелюбным и отзывчивым. Ближе к вечеру раздаются хлопушки. Говорят, они будут до 5 ноября и салюты будут во всех парках и публичных местах.

Каждый день безжалостное время отсчитывает время моего пребывания тут. Вот и прожит еще один замечательный день.

* * *

Наверное осень в Лондоне - это самый красивый сезон. В Лондонской осени нет такой трагичной опустошенности как в других городах, например во Львове, или Пятигорске, или Костроме. Может потому что вместе с желтым убранством листвы на нарядных подъездах продолжают цвести цветы.
Мягкий свет фонарей добавляет интимности городу, с тыквенными декорациями в витринах его магазинов.
Город впитывает аккуратно, внимательно, неспешно.
Этот город, где я счастлива. И где я одинока

* * *
Персики невкусные. Белых "волосатых", которые спели у нас во дворе и я бежала со школы срывать в бабушкином дворе, тут нет нигде.
Сорвешь персик, сладкий, тягучий как мед, снимешь осторожно кожицу, разделишь на две половинки и запихиваешь в рот. В водопроводе смоешь руки и лицо от персикового сока и возьмешь в руки книгу. В моменты острого детского одиночества спасает выдуманные книжные миры под старым персиковым деревом.

****
Меня больше не волнует, что там завтра. Одиночество тоже больше не пугает.
Лишь изредка подумаю: а что же я буду делать, когда совсем состарюсь, когда меня уже разлюбят все мои мужчины, когда меня навсегда уже покинут весна и лето?
Будет осень. Будет ноябрь… Вполне возможно, я буду сидеть под персиковым деревом и читать книгу.
* * *

Осень обнажает в нас прежние чувства, уточняет детали.
Людей ушедших, людей предавших, людей...недопонявших
В осени есть что-то непоправимое, необратимое
Именно осенью время приучает нас к утратам вдумчивей.
Было? Любила ли? Разве что в детстве. Разве совсем ребенком.

* * *
Осень - подготовка сердца к холоду зимы, время обучения новому сердечному ритму.

На душе – тоска, на двери – замок,
От замка ключи в воду брошены.
Береги меня от меня самой,
Береги меня – я хорошая.

Не берёт огонь, не берёт коса,
Не берёт толпа оголтелая,
Не давай пойти, не давай сказать,
Чтобы я чего не наделала.

У подруг моих сбивчивая речь,
У подруг моих хохот язвенный,
Потому что их некому беречь,
И грешат они безбоязненно.

Отчего они ходят поперек,
С новым статусом, с новым именем?
Потому что их кто-то не сберег!

Береги меня, береги меня...
#СолаМонова

Я часто хочу вам тут запостить книги. Но из-за полной компютерной безграмостности, не знаю как работать с некоторыми форматами. Иногда меня выручает волшебный подписчик (Акмаль привет!).

Но теперь у меня поселился истинный гуру, который знает все про программы, и наверняка знает, как заливать книги в разных форматах. Его зовут Сэм, британец, но не англичанин (у них все это очень сложно, к примеру, ирландец возмутится, если ты скажешь "у вас в UK", он скажет "I am from Ireland, not UK", и недайбох вы скажете шотландцу, что он не шотландец). Так вот, мой новый "сожитель" из какого то британского острова. Утверждает, что там много пляжей. Я в шоке. Говорю, навеняка там и летом холодно купаться. Он отвечает "Well, you could watch the water".

Мальчик-одуванчик (онаси упманган) хорош в технологих. Я его покамест приручаю блинами. Потом уже буду приставать с книгами. Книжечку за маму, книжечку за папу, книжечку за ее величество Королеву. Ждите, не отписывайтесь.

Принимаю участие в конкурсе на лучшее знание городов в Великобритании и тема, описать любимое здание в городе. Римляне говорят: "АNNI, AMORI E BICCHIERI DI VINO, NUN SE CONTANO MAI" , что переводится как "ГОДЫ, ЛЮБОВНИКОВ И БОКАЛЫ ВИНА НЕ НУЖНО СЧИТАТЬ". Разве можно выбрать одно единственное любимое здание? Это как меня ставит в ступор вопрос: "Какая у тебя любимая книга?". Я не считаю любимые книги. Я даже не считаю, что я читаю в этот момент. Я путешествую. Беру в руки книгу и попадаю в иное измерение, я как будто рождаюсь заново, без имени, без прошлого, и без разбитого сердца. Книги учат прощанию, потому что каждое приветствие сулит прощание. Книги учат флиртовать с жизнью, ни к чему не привязываясь. Иногда, книга - лишь затянувшийся поиск дороги домой.

Пустой автобус. Водитель молча кивает на Ойстер.
Пустые улицы, спальный район, рифмы тонут,
перемалываются, скукоживаются,
отправляются в поиске чего то важного,
неуловимого, зыбкого, нереального.
Тишина - это когда висишь в полузабытьи
между вымыслом и другим вымыслом.
Пробую из соломинки воду с мятой и с лимоном.
Обязательно, конечно же с лимоном.
Пустая кровать, заправленная. Это чтобы как будто
в полном согласии с собой.
В какой то книге читала, что порядок в мыслях
начинается с заправления кровати.
И тогда утро будет вводить под кожу ответственность дня
Равнодушный чайник быстро кипятит воду.
Чашка. Йоркширский чай.
И название как у собаки.
Трава зеленая, вода мокрая, жизнь...
Жизнь рифмуется со словом сладкая.
Но она терпко соленая, немного горчит на языке
и остается на небе.
Мысли - яд. Негативная мысль безвредна,
пока не начнешь в нее верить.
В наших диалогах исчезли смайлики,
Да и диалогами их и не назовешь
Часовые пояса. Наверное. Да. Тогда.
А я все еще помню твой шрам,
И все родинки. И....И.....И.....
Йоркширский чай похож на собаку.
То есть на какое то название.
Не забыть бы Ойстер. Новый день. Начало.

И сегодня Мандельштам вместо всего. Спокойной ночи!

Я наравне с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово.
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
Дремучий воздух пуст.

Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.

Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе:
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятенье
Вишневый нежный рот...

Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву:
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.

О. Мандельштам

Артур Миллер смотрит на Симону Синьоре, которая смотрит на Ива Монтана, который смотрит на Мэрилин Монро, но как же она смотрит на Артура Миллера!..

Для одной очень важной подписчицы. https://m.youtube.com/watch?v=oXKe2FU-VUc

Она лечила меня слезами, умными словами,
которые мы запивали Мерло.
Ну знаешь, оно такое красное,
терпкое, из классической коллекции.
На своей родине в далеком Бордо
его пьют наверное каждый воскресный день
после церкви.
Она говорила, что надо тебя забыть.
Идти дальше, жить, дышать, творить.
А под окном оrни банка HSBC, паба, Boots,
затмевали мутные перспективы дня,
в котором больше не было тебя.

Это бесподобный рассказ, равному которому нет. В данный момент я еду в метро и вся в слезах. Напротив меня бородатый мужчина сочувственно, по британски сдержанно поглядывает https://m.youtube.com/watch?v=xJoxbaKfJ9A&feature=share

Она ему говорит: я не верю в сказки.
Не сказки, – он говорит, – это всё серьёзно.
Тогда, – она говорит, – приезжай на майских.
Не знаю, – он говорит, – я отвечу после.

Он в трубку опять молчит, никуда не деться.
А он потерял ключи к этим дням застывшим.
Она ему говорит: – Что-то ноет сердце.
А если оно стучит, то никто не слышит.

Она ему говорит: – Бережёшь ли горло?
Врачи говорят про грипп, ну а он надолго.
– О чём ты? – он говорит. – Ну при чём тут горло?
Тому, что во мне болит, не поможет доктор.

Она говорит: горит всё вокруг по полной.
А он говорит: твой ритм, он любого срежет.
Она говорит: я в три выхожу из дома.
А он говорит: курить постарайся реже.

Она говорит: ну всё, день сегодня жуткий.
А он говорит: беги, отключаюсь тоже…
Она у стены стоит с телефонной трубкой.
И долго ещё идти никуда не может.

#МарияМахова #currentmood

В детстве бабушка наказывала не смеятся много, потом будешь плакать. Никогда этого не понимала. На самом деле, это про баланс. Ох уже эта боязнь хорошего, за которое обязательно потом прилетит. Иногда я просыпаюсь в пять утра от невыносимого счастья. И так тоже оказывается бывает. Я не могу потом уснуть, представляя, что сейчас я спущусь вниз, нетерпеливо дымящийся чайник включит день, я надену пальто и выйду в осень. Пойду по мокрым после дождя улицам, залитым золотым вином, мимо аккуратно подстриженных сочно зеленых газончиков, на которые неожиданно контрастно опустился кленовый листок. Мимо низко склоняющихся веток, богато расписанных грозьями рябины - пурпур и золото. Поднимешь глаза, дым облаков. В небольшом кафе уже варят кофе, запах разливается по улицам, кофе выносят в маленьких пластиковых стаканчиках торопящиеся люди и увозят на своих машинах. И думаешь, ну чтобы потом плакать за всю эту красоту должна сгореть минимум одна галлерея. А потом проходишь мимо церкви, она очень старая, какая то готически холодная, окаймленная забором, белила, жженный кирпичь, серый массивный камень - St Anrew's Church. И сразу мысль - за такую красоту, где то должен под воду уйти как минимум какой нибудь древний город. Выходишь на поле, оно зеленое зеленое и не видно края. Очень страшно, когда вот так вот хорошо.

****
В метро напротив сидит невозможно прекрасный мужчина. Он как из настоящей сказки. Если конечно сказки умеют быть настоящими. Помните такую - король-дроздобород. Ну он эту принцессу мучил, мучил, водил по всяким землям, притворялся, что он обычный человек, никакой не король. У мужчины напротив, точно такая же аккуратно подстриженная бородка, пронзительный взгляд, высокий, идеально сложенный. Он сидит, опершись на огромный черный чемодан с кучей заклепок. Я мысленно его открываю и облачаю незнакомца в черный фрак, лаковые туфли, где то там в запасном кармашке должна быть бабочка. Вот теперь он вылитый король-дроздобород, когда принцесса уже его полюбит за то, что он такой как есть, не зная, что он король. А что у нас еще в чемодане? Перчатки! Кажется, ему пора выходить. Жаль, я бы еще порылась.

****
В магазине с бельгийским шоколадом всевозможные конфеты с различными начинками - пралине из лесного ореха, золотисто оранжевая карамель в соседстве с белым шоколадом, аккуратно сложенная горка темного шоколада, посыпанная фисташками. И вспоминаешь, когда еще совсем тогда, все начиналось. Ты говоришь по телефону "Когда я похудею, мы сходим и купим кофет. Бельгийских". И он так по доброму "Вы прекрасно выглядите, зачем вам худеть, пойдемте и купим конфет". Воспоминание, запрятанное в темных закоулках памяти больно отдается где то в области солнечного сплетения. Потом мы сожгли эту галлерею и утопили не один древний город. Сами.

"Книга странствий" Игорь Губерман...

"Один мой знакомый некогда дружил со стариком - когдатошним аккомпаниатором Айседоры Дункан. Она ведь на два года пережила Есенина и ездила по всей России, исполняя свои знаменитые пластические танцы в тунике и босиком. И в какой-то провинциальной гостинице ей с аккомпаниатором пришлось однажды ночевать в одном номере. Дежурная клялась, что этот номер - единственный, который свободен, и что там есть большая ширма, наглухо его разделявшая - делать было просто нечего. После концерта они разошлись по своим половинам комнаты, но среди ночи их разбудили звуки шумного скандала, ясно слышимые из соседнего номера. Мужчина ругал женщину, понося её последними словами. Сука грязная и блядь были из лучших в этом наборе, остальные просто неохота приводить. Некоторое время музыкант полежал, прислушиваясь, а потом решил, что Айседора Дункан тоже наверняка проснулась, ей это слушать мерзко и тяжело - он встал, оделся и заглянул за ширму, собираясь произвести какие-нибудь успокоительные слова. Айседора Дункан сидела на кровати, жадно прильнув ухом к стене, по щекам её катились слёзы, на лице было выражение умилённости и счастья. Увидев музыканта, она оторвалась от стены и с гордой радостью ему сказала-прошептала:

- Все эти слова мне постоянно говорил Серёжа!"

Красный след под ногами - это значит, я думала о тебе,
а тебя не бывало.
Красный цвет на рубашке - это значит, я помнила о тебе:
что попало.
Красный цвет, я люблю красный цвет как дышать.
Он меня не пугает.
Я потрогаю пальцами, как из-под горла душа
вытекает,
и потом проведу красным цветом себе по щекам,
будто раня.
Красный след- от привычки ходить по стеклу и гвоздям,
играя.
На груди красно от вина. Я пила его не назло -
чтобы согреться.
Не бывает так, чтобы сквозь кожу текло и текло
сердце.

#LIlithMazikina

Вы думали, что я не знала,
Как вы мне чужды,
Когда, склоняясь, подбирала
Обломки дружбы.

Когда глядела не с упреком,
А только с грустью,
Вы думали - я рвусь к истокам,
А я-то - к устью.

Разлукой больше не стращала.
Не обольщалась.
Вы думали, что я прощала,
А я - прощалась.

Новелла Матвеева

В тот раз, когда мы виделись с тобой, 
подумать даже страшно – в прошлом веке,
кто мог предположить, что даже боль
способна раствориться в человеке
почти до дна. Пространство сиротеет
ещё в прихожей, дом не заселён
теперь никем. Никто не повзрослеет,
никто не будет заново влюблён.
Когда мы жили в городе, куда
теперь и письма долетят едва ли,
что знали мы о цифре "никогда",
что мы, вообще, о чём-то понимали?

Где ничего от нас не остаётся,
у отражений слишком глупый вид.
И тишина из комнаты смеётся,
и пустота из зеркала молчит.

Елена Касиян

Пам-пам :)

Админка сайта The Financial Times научилась предупреждать журналистов, если в статье слишком много цитат от мужчин.

Сервис должен заставить автора включать в материалы больше женских голосов. Сейчас, как говорят внутренние исследования, среди цитируемых FT экспертов всего 21% — женщины.

Новая система анализирует имена и фамилии персон, определяет их пол и при необходимости выдаёт рекомендации по увеличению количества женских экспертов.

Газета, которая в основном освещает индустрии с количественным доминирование мужской экспертизы, очень хочет привлечь больше женской аудитории к своим материалам. Цифры внутренней статистики показывают, что если в материале цитируются только мужчины, то женская аудитория на таких текстах не задерживается.
https://www.theguardian.com/media/2018/nov/14/financial-times-tool-warns-if-articles-quote-too-many-men

Мария Махова

Часы старинные… Скатилось время в яму.
А небо в инее, а что за небом? Горы.
Какая длинная случилась осень, мама.
Размыты линии и еле виден город.

Иду по улице, а с неба плач, любовь ли…
А небо хмурится, такой пейзаж знакомый.
И снова чудится всё тот же плащ и профиль.
И мысли крутятся вокруг дорог и дома.

Что этим дождикам все наши муки, беды.
Уходит синее, и мы за ним, куда мы?..
Иду без зонтика, намокли брюки, кеды.
Какая длинная случилась осень, мама.

Немного моего голоса вам в ленту