Быть с Баки Барнсом — это не про громкие признания и поцелуи под дождем. Это про тишину. Ту самую, что повисает между двумя людьми, когда слова уже не нужны, а на их месте возникает что-то более весомое и настоящее.
Ты узнала это на третьем месяце вашего... как это назвать? Сосуществования? Соседства? Он до сих пор не определился со словом, и ты не торопишь.
Вот и сейчас. Вечер. В его квартире пахнет кофе, которое он пил с утра. Ты сидишь на диване, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Он — на полу, скрестив длинные ноги, затеявший ювелирную операцию по «реставрации» винтовки 1937 года выпуска.
Он принес ее три дня назад после миссии. Он не стал рассказывать подробностей, только коротко бросил, расставляя части оружия на ветоши: «Был один сталкер. Оружейный маньяк».
Но ты знала настоящую причину. Он случайно обмолвился, разглядывая ствол при свете лампы: «Безумно похожа. Почти один в один. Как в сорок третьем».
Ты наблюдаешь за ним сверху. Его спина, широкая и сильная, согнута над работой. Длинные, шершавые пальцы с нежностью, не свойственной убийце, смазывают механизмы густым маслом. Он стирает с металла следы чужого прикосновения.
Но вот его пальцы замерли, просто так, на полпути к очередной детали. Он не двигается несколько секунд, его взгляд устремлен в никуда, и его дыхание едва слышно.
— Всё в порядке? — тихо спрашиваешь ты, отрываясь от книги.
Он медленно переводит взгляд на тебя, и облако в его глазах рассеивается. Уголок его рта подрагивает в слабой попытке улыбки.
—В порядке, — он делает паузу, его голос звучит приглушенно, но тепло. — Просто странно... Держать её в руках после всего.
Ты опускаешь руку и проводишь пальцами по его волосам, собранным в хвост. Тонкие, почти шелковистые прядки выбиваются на шею. Он прикрывает глаза, и ты чувствуешь, как остаточное напряжение покидает его плечи.
Проходит еще некоторое время. Ты дочитываешь главу, а он заканчивает собирать винтовку. Финальная деталь встает на место с тихим щелчком.
Он откладывает винтовку в сторону и прислоняется спиной к дивану у твоих ног. Его металлическая рука ложится на твою щиколотку — знакомый, успокаивающий жест.
Ты откладываешь книгу, наклоняешься и мягко целуешь его в макушку. И тут же замечаешь едва уловимый, но знакомый аромат. Сладковатый запах. Твой шампунь.
Ты улыбаешься, все еще склонившись над ним, и шепчешь ему в самые волосы:
—Ты что, моим шампунем пользовался?
Он не отвечает, лишь издает тихое, смущенное урчание, прижимается виском к твоему колену. Его щеки заметно краснеют. Ответ ясен, и ему не нужны слова.
Быть с Баки Барнсом — это значит собирать по кусочкам его настоящее, одновременно наблюдая, как он собирает по винтикам обломки прошлого, чтобы не изменить их, а понять. И понимать, что тишина, наполненная таким простым, обыденным доверием, куда громче любых слов.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
So... Не знаю чего вы ждали, но получилось, что получилось. Надеюсь, на ваши реакции.
Это что, я из Реста выхожу?🤩
Я НЕНАВИЖУ ПОДБИРАТЬ ФОТОГРАФИИ К ЗАРИСОВКАМ БЧЛЧЬБЧБВ, Я БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ ПОТРАТИЛА НА ПОИСКИ ПОДХОДЯЩЕГО... В итоге решила так оставить.
Ты узнала это на третьем месяце вашего... как это назвать? Сосуществования? Соседства? Он до сих пор не определился со словом, и ты не торопишь.
Вот и сейчас. Вечер. В его квартире пахнет кофе, которое он пил с утра. Ты сидишь на диване, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Он — на полу, скрестив длинные ноги, затеявший ювелирную операцию по «реставрации» винтовки 1937 года выпуска.
Он принес ее три дня назад после миссии. Он не стал рассказывать подробностей, только коротко бросил, расставляя части оружия на ветоши: «Был один сталкер. Оружейный маньяк».
Но ты знала настоящую причину. Он случайно обмолвился, разглядывая ствол при свете лампы: «Безумно похожа. Почти один в один. Как в сорок третьем».
Ты наблюдаешь за ним сверху. Его спина, широкая и сильная, согнута над работой. Длинные, шершавые пальцы с нежностью, не свойственной убийце, смазывают механизмы густым маслом. Он стирает с металла следы чужого прикосновения.
Но вот его пальцы замерли, просто так, на полпути к очередной детали. Он не двигается несколько секунд, его взгляд устремлен в никуда, и его дыхание едва слышно.
— Всё в порядке? — тихо спрашиваешь ты, отрываясь от книги.
Он медленно переводит взгляд на тебя, и облако в его глазах рассеивается. Уголок его рта подрагивает в слабой попытке улыбки.
—В порядке, — он делает паузу, его голос звучит приглушенно, но тепло. — Просто странно... Держать её в руках после всего.
Ты опускаешь руку и проводишь пальцами по его волосам, собранным в хвост. Тонкие, почти шелковистые прядки выбиваются на шею. Он прикрывает глаза, и ты чувствуешь, как остаточное напряжение покидает его плечи.
Проходит еще некоторое время. Ты дочитываешь главу, а он заканчивает собирать винтовку. Финальная деталь встает на место с тихим щелчком.
Он откладывает винтовку в сторону и прислоняется спиной к дивану у твоих ног. Его металлическая рука ложится на твою щиколотку — знакомый, успокаивающий жест.
Ты откладываешь книгу, наклоняешься и мягко целуешь его в макушку. И тут же замечаешь едва уловимый, но знакомый аромат. Сладковатый запах. Твой шампунь.
Ты улыбаешься, все еще склонившись над ним, и шепчешь ему в самые волосы:
—Ты что, моим шампунем пользовался?
Он не отвечает, лишь издает тихое, смущенное урчание, прижимается виском к твоему колену. Его щеки заметно краснеют. Ответ ясен, и ему не нужны слова.
Быть с Баки Барнсом — это значит собирать по кусочкам его настоящее, одновременно наблюдая, как он собирает по винтикам обломки прошлого, чтобы не изменить их, а понять. И понимать, что тишина, наполненная таким простым, обыденным доверием, куда громче любых слов.
So... Не знаю чего вы ждали, но получилось, что получилось. Надеюсь, на ваши реакции.
Это что, я из Реста выхожу?
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Линикс творит🖤
Photo
Лондон дышал глубоко и тяжело, выдыхая в промозглую ночь запах гари и далеких пожарищ. Бар «Ласточка» располагался чуть в стороне от самого адского котла. Сюда приходили те, кто хотел на час убежать от окопного ужаса.
Сержант Джеймс «Баки» Барнс заказал свою третью кружку пива, собираясь залить ею усталость, вбитую в кости за неделю на вылазках. Он собирался провести вечер в одиночестве, но его планы рухнули в тот момент, когда он увидел ее...
Она сидела у стены, отгороженная от шумной солдатни словно невидимым барьером. Светлые волосы, уложенные с невероятным изяществом, выглядывали из-под элегантной черной шляпки. Белая блуза, кристально чистая... Она была ослепительна.
Баки давно не видел ничего столь же прекрасного и неуместного. Он допил пиво залпом, отважно поправил галстук и направился к ее столику.
– Простите за беспокойство, мэм, — его голос прозвучал немного хрипло, и он прочистил горло. — Но, кажется, место за вашим столиком — единственное свободное во всем баре. Не возражаете, если я присяду?
Она подняла на него взгляд.
– Вас, наверное, нечасто посылают в атаку с такой неудачной попыткой знакомства, сержант? — сказала она, и в уголках ее губ дрогнула улыбка.
Баки смущенно ухмыльнулся и провел рукой по волосам.
– Обычно я действую решительнее. Но против такой обороны любые штабные планы летят к чертям.– Он сел, не дожидаясь разрешения, но поймал ее взгляд, ища одобрения. – Джеймс Барнс. 107-й. Но друзья зовут Баки.
– Наташа, — ответила она, оставляя фамилию за кадром. Ее пальцы играли с основанием бокала. – Вы часто так знакомитесь с незнакомками?
– Только с теми, от кого перехватывает дыхание, — он сказал это без привычного бахвальства, скорее с искренним восхищением. Он был всего лишь сержантом, изголодавшимся по женскому вниманию, а она казалась ему воплощением всего, чего ему не хватало: красоты и изящества. Он готов был говорить ей глупости всю ночь, лишь бы она продолжала так на него смотреть.
Они проговорили несколько минут. Он рассказывал забавные истории из казарменной жизни, умышленно избегая всего, что связано с войной. Она слушала, вежливо улыбаясь, и он ловил себя на мысли, что готов продать душу, чтобы увидеть ее настоящую, широкую улыбку.
Именно в этот момент к их столику подошел строгий мужчина в форме британского офицера. Баки автоматически выпрямился.
– Лейтенант Романова, — обратился офицер к Наташе, полностью игнорируя Барнса. — Документы проверены. Ваш вылет в Москву подтвержден на завтра. Будьте готовы к четырем часам.
– Спасибо, майор, — кивнула Наташа, и ее взгляд снова стал собранным и острым, каким он и должен быть у... агента. — Я буду готова.
Офицер удалился. В воздухе повисло тяжелое молчание. Баки смотрел на нее, и кусочки пазла складывались в голове с громким стуком. Элегантность, которая не могла быть случайной. Холодная проницательность. И обращение «лейтенант Романова». Не просто «Наташа». Советский офицер. Возможно, разведчик.
– Так вот как оно есть, — наконец проговорил он, и весь его легкомысленный флирт улетучился, уступив место горьковатому пониманию. — Я тут пытался клеиться к... официальному представителю СССР.
– Не стоит корить себя, сержант, — в ее голосе вновь послышалась легкая насмешка, но на сей раз более мягкая. — Вы были весьма милы.
Он покачал головой, глядя на свою почти пустую кружку.
–Просто я... я не ожидал. Вы не похожи на...
– На того, кого вы представляете, когда слышите «советский агент»? — она закончила за него фразу. — А на кого, по-вашему, мы должны быть похожи?
Баки вздохнул и посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел. На изящные руки, на стальной взгляд, на эту невероятную женственность, которая была лишь частью ее маскировки. И ему вдруг стало неловко за свою простодушную попытку флирта.
– Не знаю, — честно признался он. — Но уж точно не на самую красивую женщину в Лондоне.– Он медленно поднялся.
– Мне пора, лейтенант. Приношу извинения, если был слишком... навязчив.
– Джеймс, — окликнула она его, и он замер. — Ваша попытка знакомства была не такой уж неудачной. Была рада познакомиться.
Сержант Джеймс «Баки» Барнс заказал свою третью кружку пива, собираясь залить ею усталость, вбитую в кости за неделю на вылазках. Он собирался провести вечер в одиночестве, но его планы рухнули в тот момент, когда он увидел ее...
Она сидела у стены, отгороженная от шумной солдатни словно невидимым барьером. Светлые волосы, уложенные с невероятным изяществом, выглядывали из-под элегантной черной шляпки. Белая блуза, кристально чистая... Она была ослепительна.
Баки давно не видел ничего столь же прекрасного и неуместного. Он допил пиво залпом, отважно поправил галстук и направился к ее столику.
– Простите за беспокойство, мэм, — его голос прозвучал немного хрипло, и он прочистил горло. — Но, кажется, место за вашим столиком — единственное свободное во всем баре. Не возражаете, если я присяду?
Она подняла на него взгляд.
– Вас, наверное, нечасто посылают в атаку с такой неудачной попыткой знакомства, сержант? — сказала она, и в уголках ее губ дрогнула улыбка.
Баки смущенно ухмыльнулся и провел рукой по волосам.
– Обычно я действую решительнее. Но против такой обороны любые штабные планы летят к чертям.– Он сел, не дожидаясь разрешения, но поймал ее взгляд, ища одобрения. – Джеймс Барнс. 107-й. Но друзья зовут Баки.
– Наташа, — ответила она, оставляя фамилию за кадром. Ее пальцы играли с основанием бокала. – Вы часто так знакомитесь с незнакомками?
– Только с теми, от кого перехватывает дыхание, — он сказал это без привычного бахвальства, скорее с искренним восхищением. Он был всего лишь сержантом, изголодавшимся по женскому вниманию, а она казалась ему воплощением всего, чего ему не хватало: красоты и изящества. Он готов был говорить ей глупости всю ночь, лишь бы она продолжала так на него смотреть.
Они проговорили несколько минут. Он рассказывал забавные истории из казарменной жизни, умышленно избегая всего, что связано с войной. Она слушала, вежливо улыбаясь, и он ловил себя на мысли, что готов продать душу, чтобы увидеть ее настоящую, широкую улыбку.
Именно в этот момент к их столику подошел строгий мужчина в форме британского офицера. Баки автоматически выпрямился.
– Лейтенант Романова, — обратился офицер к Наташе, полностью игнорируя Барнса. — Документы проверены. Ваш вылет в Москву подтвержден на завтра. Будьте готовы к четырем часам.
– Спасибо, майор, — кивнула Наташа, и ее взгляд снова стал собранным и острым, каким он и должен быть у... агента. — Я буду готова.
Офицер удалился. В воздухе повисло тяжелое молчание. Баки смотрел на нее, и кусочки пазла складывались в голове с громким стуком. Элегантность, которая не могла быть случайной. Холодная проницательность. И обращение «лейтенант Романова». Не просто «Наташа». Советский офицер. Возможно, разведчик.
– Так вот как оно есть, — наконец проговорил он, и весь его легкомысленный флирт улетучился, уступив место горьковатому пониманию. — Я тут пытался клеиться к... официальному представителю СССР.
– Не стоит корить себя, сержант, — в ее голосе вновь послышалась легкая насмешка, но на сей раз более мягкая. — Вы были весьма милы.
Он покачал головой, глядя на свою почти пустую кружку.
–Просто я... я не ожидал. Вы не похожи на...
– На того, кого вы представляете, когда слышите «советский агент»? — она закончила за него фразу. — А на кого, по-вашему, мы должны быть похожи?
Баки вздохнул и посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел. На изящные руки, на стальной взгляд, на эту невероятную женственность, которая была лишь частью ее маскировки. И ему вдруг стало неловко за свою простодушную попытку флирта.
– Не знаю, — честно признался он. — Но уж точно не на самую красивую женщину в Лондоне.– Он медленно поднялся.
– Мне пора, лейтенант. Приношу извинения, если был слишком... навязчив.
– Джеймс, — окликнула она его, и он замер. — Ваша попытка знакомства была не такой уж неудачной. Была рада познакомиться.
1
Линикс творит🖤
Photo
Она сняла шляпку, и светлые волосы осветили ее лицо. И на этот раз она улыбнулась ему по-настоящему — тепло, нежно, без всякой маскировки.
Он так и не нашелся что ответить. Просто кивнул, развернулся и вышел на улицу, где холодный ветер и вой сирены казались куда более реальными, чем только что случившаяся странная, горько-сладкая встреча.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Долгожданная зарисовка. Она давно была у меня начата, но руки дошли только сейчас. Спасибо, что дождались🌟
А чё лимит как будто понизился. Или я ультанула просто?...🌟
Он так и не нашелся что ответить. Просто кивнул, развернулся и вышел на улицу, где холодный ветер и вой сирены казались куда более реальными, чем только что случившаяся странная, горько-сладкая встреча.
Долгожданная зарисовка. Она давно была у меня начата, но руки дошли только сейчас. Спасибо, что дождались
А чё лимит как будто понизился. Или я ультанула просто?...
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Извинитесь, меня тянет на зарисовки, в которых действия происходят в 40-е годы...🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥13
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Пыль кружилась в луче света, пробивавшемся через разбитое окно на заброшенном заводе. Зимний Солдат сидел на корточках в тени, механическая рука лежала на колене. Тишина. Только далекий гул города.
И тихий, жалобный звук. Писк.
Металлические пальцы сжались в кулак. Солдат повернул голову, сканируя помещение. В углу, среди груды обломков, шевелилось что-то маленькое и грязно-белое. Котенок. Оборванный, худой, с одним прищуренным глазом.
Солдат замер. Протоколы молчали. Угроза нулевая. Но что-то заставило его не отвести взгляд. Животное, шатаясь, выбралось на пол и, глядя на него, жалобно мяукнуло. Голод. Страх. Доверие? Глупость.
Он должен был уйти. Проверка точки завершена. Но ноги не слушались. Он наблюдал, как котенок, преодолевая страх, подобрался к его сапогу и ткнулся мокрым носом в холодную кожу. Потом потерелся щекой, издавая хриплое мурчание.
В висках застучало. Не боль, а что-то иное. Вспышка: рыжий кот на подоконнике кирпичного дома, солнечные лучи на полу, смех… чей смех? Картинка исчезла, оставив после себя странную тяжесть в груди, что-то теплое и непонятное.
Механическая рука медленно, будто сама по себе, разжалась. Он потянулся ею, и котенок отпрянул, затем, решившись, снова приблизился. Холодные титановые пальцы коснулись мокрого носа, потом нежно провели по спутанной шерсти на голове. Котенок замурлыкал громче, упираясь крошечной головой в ладонь.
Что-то внутри, закованное в лед и сталь, дрогнуло. Углы губ сами потянулись вверх на миллиметр. Это было странное, почти забытое ощущение — мышцы лица, движимые не гримасой боли или холодной маской, а чем-то мягким, идущим из той самой тяжести в груди. Он почти улыбался. В его голубых глазах, обычно пустых, мелькнула искра — растерянности, удивления, проблеска того, кем он мог быть.
В этот момент, когда котенок перевернулся на спину, подставляя пушистый живот, а на лице Солдата замерло это хрупкое, неумелое подобие улыбки, из динамика в его ухе прозвучал четкий, безэмоциональный голос:
«Миссия завершена. Возвращайтесь на базу. Солдата на промывание.»
Мгновенно, как по щелчку выключателя, искра погасла. Тяжесть в груди превратилась в ледяной ком. Мягкость в чертах лица сменилась привычной окаменелостью. Он резко встал, смахнув котенка с ноги. Тот жалобно пискнул и откатился в сторону.
Солдат развернулся и твердым шагом пошел к выходу, не оглядываясь. А в луже света осталось сидеть маленькое, сбитое с толку существо, так и не понявшее, куда делся тот миг тепла.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Кто заказывал эмоциональные качели?
Простите меня, пожалуйста...🫀
И тихий, жалобный звук. Писк.
Металлические пальцы сжались в кулак. Солдат повернул голову, сканируя помещение. В углу, среди груды обломков, шевелилось что-то маленькое и грязно-белое. Котенок. Оборванный, худой, с одним прищуренным глазом.
Солдат замер. Протоколы молчали. Угроза нулевая. Но что-то заставило его не отвести взгляд. Животное, шатаясь, выбралось на пол и, глядя на него, жалобно мяукнуло. Голод. Страх. Доверие? Глупость.
Он должен был уйти. Проверка точки завершена. Но ноги не слушались. Он наблюдал, как котенок, преодолевая страх, подобрался к его сапогу и ткнулся мокрым носом в холодную кожу. Потом потерелся щекой, издавая хриплое мурчание.
В висках застучало. Не боль, а что-то иное. Вспышка: рыжий кот на подоконнике кирпичного дома, солнечные лучи на полу, смех… чей смех? Картинка исчезла, оставив после себя странную тяжесть в груди, что-то теплое и непонятное.
Механическая рука медленно, будто сама по себе, разжалась. Он потянулся ею, и котенок отпрянул, затем, решившись, снова приблизился. Холодные титановые пальцы коснулись мокрого носа, потом нежно провели по спутанной шерсти на голове. Котенок замурлыкал громче, упираясь крошечной головой в ладонь.
Что-то внутри, закованное в лед и сталь, дрогнуло. Углы губ сами потянулись вверх на миллиметр. Это было странное, почти забытое ощущение — мышцы лица, движимые не гримасой боли или холодной маской, а чем-то мягким, идущим из той самой тяжести в груди. Он почти улыбался. В его голубых глазах, обычно пустых, мелькнула искра — растерянности, удивления, проблеска того, кем он мог быть.
В этот момент, когда котенок перевернулся на спину, подставляя пушистый живот, а на лице Солдата замерло это хрупкое, неумелое подобие улыбки, из динамика в его ухе прозвучал четкий, безэмоциональный голос:
«Миссия завершена. Возвращайтесь на базу. Солдата на промывание.»
Мгновенно, как по щелчку выключателя, искра погасла. Тяжесть в груди превратилась в ледяной ком. Мягкость в чертах лица сменилась привычной окаменелостью. Он резко встал, смахнув котенка с ноги. Тот жалобно пискнул и откатился в сторону.
Солдат развернулся и твердым шагом пошел к выходу, не оглядываясь. А в луже света осталось сидеть маленькое, сбитое с толку существо, так и не понявшее, куда делся тот миг тепла.
Кто заказывал эмоциональные качели?
Простите меня, пожалуйста...
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Давайте расставим точки над «i». Меня очень радует ваш интерес, но, пожалуйста, поймите:
Это не фанфики. Это зарисовки.
Зарисовка — это законченная работа по своей сути. Ее цель — не рассказать всю историю «от и до», а поймать одно состояние, одну эмоцию, один переломный момент.
Открытый финал — и есть главная мысль. Он — приглашение к размышлению, а не к чтению следующей главы. Что случилось с героями дальше? Решать вам. Мой авторский долг — дать вам толчок, материал для мысли, а не разжевывать судьбы персонажей.
Я искренне благодарна за ваше желание узнать, что было дальше в этих историях. Но продолжения не будет — таков замысел. Давайте ценить эту недосказанность и уважать меня, как автора со своей идеей.
(Да, есть и будут некоторые работы с продолжениями. В пример этому - письма Баки и его любимой. Вот здесь как раз таки продолжение очень даже уместно.)
Спасибо за понимание.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💋16🍌7
Чейз Коллинз, «Сделка с дьяволом» 2006 (ориг. «The Covenant»)
Даже в его отсутствии она чувствовала, что он рядом. Чейз Коллинз. Его имя звучало в ее сознании навязчивой мантрой — сладкой и горькой одновременно.
Он был красивым. Идеальным. Лидером, наследником, объектом всеобщего обожания и зависти. Его улыбка, брошенная через всю комнату, заставляла ее сердце спотыкаться. Тогда она еще не знала, что эта улыбка — лишь маска, тонкий фарфор, надетый для публики.
Он пригласил ее на озеро. Говорил тихо, смеялся, его пальцы касались ее руки, и кожа под этим прикосновением будто горела. «Ты особенная», — сказал он, и она поверила. Уверовала, что разглядела в нем ту боль, которую не видел никто. Ей казалось, она может его спасти.
В ту же ночь она увидела то, чего не должна была видеть. Случайно, через приоткрытую дверь в библиотеку. Он стоял в центре зала, и книги взлетали с полок, повинуясь плавному взмаху его руки. Его глаза… Боже, его глаза. Вспыхнули ослепительным, неземным золотом. Красота была ужасающей. Но самое страшное ждало потом. Золото померкло, угасло, сменившись абсолютной, бездонной чернотой. В них не было ничего. Ни души, ни жалости.
Он заметил ее мгновенно. Книги с грохотом рухнули на паркет. Чейз медленно повернулся к двери. Не говоря ни слова, он подозвал ее к себе одним повелительным движением пальца. Дверь захлопнулась сама собой, подчиняясь его воле. Тишина вокруг него была звенящей и густой.
– Детка, тебе нельзя было этого видеть, — его голос был шелком, пропитанным ядом.
Она отступила, ощутив за спиной холод стены. Бежать было некуда. Он приблизился, не касаясь ее, но само пространство сжалось, стало плотным и вязким. Невидимая сила прижала ее к шершавой поверхности, сдавила грудь. Воздух превратился в сироп, каждое дыхание давалось с мучительным усилием.
–Чейз, пожалуйста… — выдохнула она.
Он поднял руку, и ее подбородок грубо дернулся вверх, заставляя встретиться с его взглядом. В глазах снова вспыхнуло золото, но лишь на миг, прежде чем поглотиться той самой всепоглощающей чернотой. Бездной.
– Ты расскажешь? — спросил он, и давление усилилось, застучав в висках тяжелым молотом. «Ты выдашь нашу тайну?»
Чейз был монстром. Он причинял ей боль. Он смотрел сверху вниз, будто на букашку, которую вот-вот раздавит.
И все же.
Сквозь панику и нехватку воздуха пробивалось другое, грязное и всепоглощающее чувство. Не любовь — сильнее. Зависимость. Он был самой могущественной, самой настоящей силой в ее мире. И эта сила, даже направленная против нее, была гипнотически прекрасна. Эти пустые, бездушные глаза видели именно ее. Он тратил свою магию, свою темную сущность на нее. В этом был извращенный, ужасающий вид близости.
Слезы покатились по ее щекам.
Ее голос был хриплым от нехватки воздуха, но в нем не дрогнуло ни одной ноты сомнения.
– Я не скажу ни слова... Я только твоя...
Давление ослабло, позволив ей сделать судорожный вдох. В его черных глазах, наконец, что-то ожило — не тепло, а холодное, безраздельное удовлетворение от обладания. Он опустил руку, и она, больше не удерживаемая силой, рухнула на колени перед ним.
Чейз наклонился, и его пальцы вцепились в ее волосы, неумолимо запрокидывая ее голову.
– Значит,научилась слушаться с первого раза, — прошептал он с ухмылкой на лице, и в этом шепоте слышалось леденящее одобрение. Его губы почти коснулись ее уха. — Моя хорошая девочка.
И она, задыхаясь от этой близости и отчаяния, смотрела в бездну его глаз и чувствовала, как внутри все сжимается и замирает. Не от страха — от странного, окончательного спокойствия. Она нашла свое место. У его ног. И это было ужасно, и это было единственной правдой, на которую у нее остались силы.
! Осуждаю такие нездоровые отношения
Боже, я снова ловлю гиперфикс на Чейза... Чувствую, скоро буду пересматривать этот фильм.
#зарисовка
#Себ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Линикс творит🖤
Угадайте кто снова разорился на меня...
[🏹] Не так уж разорилась. Просто порадовала любими)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤7❤🔥6
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🍌10❤6❤🔥3
Вчера мне вновь приснился сон,
Где мы с тобой опять вдвоем,
Где твои руки, нежный голос,
Где взгляд напротив моего.
Где обнимаешь крепко-крепко,
Где шепчешь мне «люблю одну»,
Где целуешь нежно-нежно
И руку держишь ты мою.
«Вчера мне вновь приснился сон»
А мы с тобою ведь друзья,
Да и друзья ли вообще?
Ты взгляд не кинешь на меня,
Ты не промолвишь мне «Привет».
Ты руку не возьмёшь мою,
Ты не прошепчешь мне «люблю»,
Ты не обнимешь на прощанье,
Я спать спокойно не могу!
Мне так обидно, одиноко,
Мне так холодно порой,
Мне хочется всего немного –
Услышать голос твой родной...
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Если что это не автобиографичное стихотворение. Возможно отчасти...
Где мы с тобой опять вдвоем,
Где твои руки, нежный голос,
Где взгляд напротив моего.
Где обнимаешь крепко-крепко,
Где шепчешь мне «люблю одну»,
Где целуешь нежно-нежно
И руку держишь ты мою.
«Вчера мне вновь приснился сон»
А мы с тобою ведь друзья,
Да и друзья ли вообще?
Ты взгляд не кинешь на меня,
Ты не промолвишь мне «Привет».
Ты руку не возьмёшь мою,
Ты не прошепчешь мне «люблю»,
Ты не обнимешь на прощанье,
Я спать спокойно не могу!
Мне так обидно, одиноко,
Мне так холодно порой,
Мне хочется всего немного –
Услышать голос твой родной...
Если что это не автобиографичное стихотворение. Возможно отчасти...
Я, если честно, очень стыжусь своих стихов, ведь тут не пойми какая ритмика и т.д. мне бы было легче записать вам, где я читаю их, тогда уж для всех всё станет понятно. Просто не оценивайте меня, думайте, что прочитали страницы личного дневника, который я оставила открытым на столе.
#стих
#личное
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM