Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Вечер опускался над озером, окрашивая воду в нежные сиреневые и золотые тона. На деревянной скамье, обращенной к воде, сидели Клинт и Баки.
Миссия была сложной, грязной и закончилась всего пару часов назад. Теперь они, все в ссадинах и ранах, молча, в полном и взаимном понимании, доедали шаверму. Обмякшие позы, усталые лица, но в тишине между ними не было напряжения — лишь спокойная усталость.
Клинт смял бумажную обертку, забросил ее в ближайшую урну и, удобнее устроившись на скамье, посмотрел на Баки.
— А ты когда понял, что любишь меня? — спросил он так просто, словно о погоде.
Баки сделал последний глоток из бутылки с водой, не глядя на него.
—Я до сих пор не уверен в этом, — ответил он тихо, смотря на озеро.
Клинт фыркнул и легонько толкнул его плечом своим. И тут уголки губ Баки поползли вверх, прорезав его серьезное выражение мягкой, светлой улыбкой.
— Да я шучу... — сказал он, наконец поворачиваясь к Клинту. Его голос стал еще тише. — Просто, я до сих пор не очень понимаю, что такое... любить. По-настоящему.
Клинт смотрел на него своими добрыми, чуть уставшими глазами, в которых играли закатные блики. Он не стал философствовать.
— Ну, это как... — он почесал затылок. — Как понять, что вот эти уродливые тапочки в виде котиков — твои самые любимые. Они потрёпанные, Наташа постоянно над ними смеется. Но они идеально сидят на ноге, и ты знаешь, что после дерьмового дня они ждут тебя у двери. И в них весь мир кажется чуть менее дерьмовым. Вот и все.
Он закончил свой дурацкий пример и ухмыльнулся. Баки слушал, глядя на воду, и в его глазах что- менялось, будто он примерял это ощущение на себя.
Птица прокричала над озером. Тень от деревьев удлинилась.
— Я не знаю, когда точно... — медленно начал Баки, все еще глядя вдаль. — Но явно уже давно.
Он повернул голову, и их взгляды встретились. Ничего громкого, никаких страстей. Только тихое, прочное понимание, которое уже стало частью их обоих.
Клинт кивнул, как будто так и знал, и протянул ему новую бутылку воды.
— Держи. А то подавишься своей многозначительностью.
Баки принял бутылку, и его плечо снова легонько коснулось плеча Клинта. Бартон улыбнулся, взглянув на него и притянул Джеймса к себе, положив руку на сгиб его шеи.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Фух, а теперь спать...🌟
Давайте побольше реакций, а то сейчас меня только они и порадуют.💋
Миссия была сложной, грязной и закончилась всего пару часов назад. Теперь они, все в ссадинах и ранах, молча, в полном и взаимном понимании, доедали шаверму. Обмякшие позы, усталые лица, но в тишине между ними не было напряжения — лишь спокойная усталость.
Клинт смял бумажную обертку, забросил ее в ближайшую урну и, удобнее устроившись на скамье, посмотрел на Баки.
— А ты когда понял, что любишь меня? — спросил он так просто, словно о погоде.
Баки сделал последний глоток из бутылки с водой, не глядя на него.
—Я до сих пор не уверен в этом, — ответил он тихо, смотря на озеро.
Клинт фыркнул и легонько толкнул его плечом своим. И тут уголки губ Баки поползли вверх, прорезав его серьезное выражение мягкой, светлой улыбкой.
— Да я шучу... — сказал он, наконец поворачиваясь к Клинту. Его голос стал еще тише. — Просто, я до сих пор не очень понимаю, что такое... любить. По-настоящему.
Клинт смотрел на него своими добрыми, чуть уставшими глазами, в которых играли закатные блики. Он не стал философствовать.
— Ну, это как... — он почесал затылок. — Как понять, что вот эти уродливые тапочки в виде котиков — твои самые любимые. Они потрёпанные, Наташа постоянно над ними смеется. Но они идеально сидят на ноге, и ты знаешь, что после дерьмового дня они ждут тебя у двери. И в них весь мир кажется чуть менее дерьмовым. Вот и все.
Он закончил свой дурацкий пример и ухмыльнулся. Баки слушал, глядя на воду, и в его глазах что- менялось, будто он примерял это ощущение на себя.
Птица прокричала над озером. Тень от деревьев удлинилась.
— Я не знаю, когда точно... — медленно начал Баки, все еще глядя вдаль. — Но явно уже давно.
Он повернул голову, и их взгляды встретились. Ничего громкого, никаких страстей. Только тихое, прочное понимание, которое уже стало частью их обоих.
Клинт кивнул, как будто так и знал, и протянул ему новую бутылку воды.
— Держи. А то подавишься своей многозначительностью.
Баки принял бутылку, и его плечо снова легонько коснулось плеча Клинта. Бартон улыбнулся, взглянув на него и притянул Джеймса к себе, положив руку на сгиб его шеи.
Фух, а теперь спать...
Давайте побольше реакций, а то сейчас меня только они и порадуют.
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
✨ Стив Роджерс - жизнь в современном мире
В XXI веке люди почти не прикасаются друг к другу без причины. Для Стива, выросшего в тесном Бруклине, где похлопывание по плечу и дружеские объятия были нормой, это пытка. Поэтому он всегда первым протягивает руку для рукопожатия, кладет руку на плечо товарищу по бою и находит оправдания, чтобы зайти на общую кухню и просто постоять рядом с живым человеком.
В современном мире его считают старомодным джентльменом. Он держит дверь перед всеми, говорит «пожалуйста» и «спасибо» даже ДЖАРВИСу, никогда не начинает есть первым за столом.
Стива мучает один вопрос: полюбила бы его Пегги Картер, если бы он остался тем самым «хрупким мальчиком из Бруклина»? Он боится, что его любят за символ, а не за человека, которым он является внутри. Это заставляет его держать дистанцию и сомневаться в искренности чувств окружающих.
Он видит в Мстителях не просто команду, а свою новую, странную семью. Он тайно следит, чтобы Тони хоть иногда спал и ел, для Наташи всегда делает на кухне ее любимый чай, помогает Клинту заклеить раны и т.д. Он заботится о них молча, делами, а не словами.
Его главная сила — не физическая мощь, а умение слушать. Он может часами сидеть с раненым агентом Щ.И.Т.а. или испуганным гражданским и просто слушать. В мире, где все говорят, но никто не слышит, его безмолвное внимание и полное принятие оказываются исцеляющими.
В свободную минуту между тренировками, отчетами и миссиями Стив достает из внутреннего кармана куртки небольшой, потрепанный блокнот. Здесь есть рисунки спящего на контроллере Тони, Наташи, что-то внимательно изучающей на экране монитора, Сэма, чинящего крылья, Брюса, пьющего чай на кухне в лучах заката.
Но чаще всего на страницах появляется один и тот же человек: Баки. Баки, который впервые за долгие годы улыбается. Баки, который сосредоточен чем-то. Баки, который уснул на диване с книгой на груди.
Несмотря на всю свою славу и заслуги, Стив до сих пор иногда просыпается ночью с мыслью, что он все еще тот больной парень из Бруклина, а весь Капитан Америка — это всего лишь костюм, который ему выдали. Он боится, что однажды все увидят его «обман».
Альпина, белая кошка-охранник Джеймса, не признавала никого. Она шипела на Сэма, скалилась на Клинта и игнорировала угощения от Наташи. Но Стив был для нее другим. Она мурлыкала, едва услышав его шаги в коридоре, терлась о его ноги и засыпала у него на коленях, пока тот разговаривал с ее хозяином. Баки как-то раз с удивлением заметил, что Стив — единственный человек, кому Альпина позволяет сидеть рядом с ним, когда у того паническая атака. Она словно говорила: «С этим человеком ты в безопасности. Я проверяла».
Каждое утро Стив кладет монету в левый ботинок. Эта привычка осталась с 30-х. Тогда это был потёртый пенни от матери «на удачу». Он прошёл с ней всю войну и нашёл её в кармане старой формы, проснувшись в будущем.
Стив никогда не будит первым того, кто заснул в общей зоне. Он лишь накидывает на спящего плед и приглушает свет. Для него крепкий сон товарища — такая же важная миссия, как и спасение мира.
Как-то так...
Хочу как-нибудь написать хэды «отношения со Стивом», но это уже будет позже.
А теперь спать...
#Хэды
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤25
Простите, что пропала...
Сейчас на учебе постоянные проверочные, контрольные и т.д., короче завал у меня.🫀
+ Дорога в город (я живу за городом) высасывает из меня всю энергию. Прихожу домой и вообще ничего делать не хочется, только лечь в кровать и смотреть Ютуб.
В общем, когда все более-менее устаканится, я напишу вам зарисовки, а сейчас потерпите мой неактив пжпж и поймите меня...🫀
(У меня даже сил на игры не хватает. Раньше каждый день по вечерам с подругой играла, а теперь это стало реже.)
Сейчас на учебе постоянные проверочные, контрольные и т.д., короче завал у меня.
+ Дорога в город (я живу за городом) высасывает из меня всю энергию. Прихожу домой и вообще ничего делать не хочется, только лечь в кровать и смотреть Ютуб.
В общем, когда все более-менее устаканится, я напишу вам зарисовки, а сейчас потерпите мой неактив пжпж и поймите меня...
(У меня даже сил на игры не хватает. Раньше каждый день по вечерам с подругой играла, а теперь это стало реже.)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💔23
Быть с Баки Барнсом — это не про громкие признания и поцелуи под дождем. Это про тишину. Ту самую, что повисает между двумя людьми, когда слова уже не нужны, а на их месте возникает что-то более весомое и настоящее.
Ты узнала это на третьем месяце вашего... как это назвать? Сосуществования? Соседства? Он до сих пор не определился со словом, и ты не торопишь.
Вот и сейчас. Вечер. В его квартире пахнет кофе, которое он пил с утра. Ты сидишь на диване, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Он — на полу, скрестив длинные ноги, затеявший ювелирную операцию по «реставрации» винтовки 1937 года выпуска.
Он принес ее три дня назад после миссии. Он не стал рассказывать подробностей, только коротко бросил, расставляя части оружия на ветоши: «Был один сталкер. Оружейный маньяк».
Но ты знала настоящую причину. Он случайно обмолвился, разглядывая ствол при свете лампы: «Безумно похожа. Почти один в один. Как в сорок третьем».
Ты наблюдаешь за ним сверху. Его спина, широкая и сильная, согнута над работой. Длинные, шершавые пальцы с нежностью, не свойственной убийце, смазывают механизмы густым маслом. Он стирает с металла следы чужого прикосновения.
Но вот его пальцы замерли, просто так, на полпути к очередной детали. Он не двигается несколько секунд, его взгляд устремлен в никуда, и его дыхание едва слышно.
— Всё в порядке? — тихо спрашиваешь ты, отрываясь от книги.
Он медленно переводит взгляд на тебя, и облако в его глазах рассеивается. Уголок его рта подрагивает в слабой попытке улыбки.
—В порядке, — он делает паузу, его голос звучит приглушенно, но тепло. — Просто странно... Держать её в руках после всего.
Ты опускаешь руку и проводишь пальцами по его волосам, собранным в хвост. Тонкие, почти шелковистые прядки выбиваются на шею. Он прикрывает глаза, и ты чувствуешь, как остаточное напряжение покидает его плечи.
Проходит еще некоторое время. Ты дочитываешь главу, а он заканчивает собирать винтовку. Финальная деталь встает на место с тихим щелчком.
Он откладывает винтовку в сторону и прислоняется спиной к дивану у твоих ног. Его металлическая рука ложится на твою щиколотку — знакомый, успокаивающий жест.
Ты откладываешь книгу, наклоняешься и мягко целуешь его в макушку. И тут же замечаешь едва уловимый, но знакомый аромат. Сладковатый запах. Твой шампунь.
Ты улыбаешься, все еще склонившись над ним, и шепчешь ему в самые волосы:
—Ты что, моим шампунем пользовался?
Он не отвечает, лишь издает тихое, смущенное урчание, прижимается виском к твоему колену. Его щеки заметно краснеют. Ответ ясен, и ему не нужны слова.
Быть с Баки Барнсом — это значит собирать по кусочкам его настоящее, одновременно наблюдая, как он собирает по винтикам обломки прошлого, чтобы не изменить их, а понять. И понимать, что тишина, наполненная таким простым, обыденным доверием, куда громче любых слов.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
So... Не знаю чего вы ждали, но получилось, что получилось. Надеюсь, на ваши реакции.
Это что, я из Реста выхожу?🤩
Я НЕНАВИЖУ ПОДБИРАТЬ ФОТОГРАФИИ К ЗАРИСОВКАМ БЧЛЧЬБЧБВ, Я БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ ПОТРАТИЛА НА ПОИСКИ ПОДХОДЯЩЕГО... В итоге решила так оставить.
Ты узнала это на третьем месяце вашего... как это назвать? Сосуществования? Соседства? Он до сих пор не определился со словом, и ты не торопишь.
Вот и сейчас. Вечер. В его квартире пахнет кофе, которое он пил с утра. Ты сидишь на диване, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Он — на полу, скрестив длинные ноги, затеявший ювелирную операцию по «реставрации» винтовки 1937 года выпуска.
Он принес ее три дня назад после миссии. Он не стал рассказывать подробностей, только коротко бросил, расставляя части оружия на ветоши: «Был один сталкер. Оружейный маньяк».
Но ты знала настоящую причину. Он случайно обмолвился, разглядывая ствол при свете лампы: «Безумно похожа. Почти один в один. Как в сорок третьем».
Ты наблюдаешь за ним сверху. Его спина, широкая и сильная, согнута над работой. Длинные, шершавые пальцы с нежностью, не свойственной убийце, смазывают механизмы густым маслом. Он стирает с металла следы чужого прикосновения.
Но вот его пальцы замерли, просто так, на полпути к очередной детали. Он не двигается несколько секунд, его взгляд устремлен в никуда, и его дыхание едва слышно.
— Всё в порядке? — тихо спрашиваешь ты, отрываясь от книги.
Он медленно переводит взгляд на тебя, и облако в его глазах рассеивается. Уголок его рта подрагивает в слабой попытке улыбки.
—В порядке, — он делает паузу, его голос звучит приглушенно, но тепло. — Просто странно... Держать её в руках после всего.
Ты опускаешь руку и проводишь пальцами по его волосам, собранным в хвост. Тонкие, почти шелковистые прядки выбиваются на шею. Он прикрывает глаза, и ты чувствуешь, как остаточное напряжение покидает его плечи.
Проходит еще некоторое время. Ты дочитываешь главу, а он заканчивает собирать винтовку. Финальная деталь встает на место с тихим щелчком.
Он откладывает винтовку в сторону и прислоняется спиной к дивану у твоих ног. Его металлическая рука ложится на твою щиколотку — знакомый, успокаивающий жест.
Ты откладываешь книгу, наклоняешься и мягко целуешь его в макушку. И тут же замечаешь едва уловимый, но знакомый аромат. Сладковатый запах. Твой шампунь.
Ты улыбаешься, все еще склонившись над ним, и шепчешь ему в самые волосы:
—Ты что, моим шампунем пользовался?
Он не отвечает, лишь издает тихое, смущенное урчание, прижимается виском к твоему колену. Его щеки заметно краснеют. Ответ ясен, и ему не нужны слова.
Быть с Баки Барнсом — это значит собирать по кусочкам его настоящее, одновременно наблюдая, как он собирает по винтикам обломки прошлого, чтобы не изменить их, а понять. И понимать, что тишина, наполненная таким простым, обыденным доверием, куда громче любых слов.
So... Не знаю чего вы ждали, но получилось, что получилось. Надеюсь, на ваши реакции.
Это что, я из Реста выхожу?
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Линикс творит🖤
Photo
Лондон дышал глубоко и тяжело, выдыхая в промозглую ночь запах гари и далеких пожарищ. Бар «Ласточка» располагался чуть в стороне от самого адского котла. Сюда приходили те, кто хотел на час убежать от окопного ужаса.
Сержант Джеймс «Баки» Барнс заказал свою третью кружку пива, собираясь залить ею усталость, вбитую в кости за неделю на вылазках. Он собирался провести вечер в одиночестве, но его планы рухнули в тот момент, когда он увидел ее...
Она сидела у стены, отгороженная от шумной солдатни словно невидимым барьером. Светлые волосы, уложенные с невероятным изяществом, выглядывали из-под элегантной черной шляпки. Белая блуза, кристально чистая... Она была ослепительна.
Баки давно не видел ничего столь же прекрасного и неуместного. Он допил пиво залпом, отважно поправил галстук и направился к ее столику.
– Простите за беспокойство, мэм, — его голос прозвучал немного хрипло, и он прочистил горло. — Но, кажется, место за вашим столиком — единственное свободное во всем баре. Не возражаете, если я присяду?
Она подняла на него взгляд.
– Вас, наверное, нечасто посылают в атаку с такой неудачной попыткой знакомства, сержант? — сказала она, и в уголках ее губ дрогнула улыбка.
Баки смущенно ухмыльнулся и провел рукой по волосам.
– Обычно я действую решительнее. Но против такой обороны любые штабные планы летят к чертям.– Он сел, не дожидаясь разрешения, но поймал ее взгляд, ища одобрения. – Джеймс Барнс. 107-й. Но друзья зовут Баки.
– Наташа, — ответила она, оставляя фамилию за кадром. Ее пальцы играли с основанием бокала. – Вы часто так знакомитесь с незнакомками?
– Только с теми, от кого перехватывает дыхание, — он сказал это без привычного бахвальства, скорее с искренним восхищением. Он был всего лишь сержантом, изголодавшимся по женскому вниманию, а она казалась ему воплощением всего, чего ему не хватало: красоты и изящества. Он готов был говорить ей глупости всю ночь, лишь бы она продолжала так на него смотреть.
Они проговорили несколько минут. Он рассказывал забавные истории из казарменной жизни, умышленно избегая всего, что связано с войной. Она слушала, вежливо улыбаясь, и он ловил себя на мысли, что готов продать душу, чтобы увидеть ее настоящую, широкую улыбку.
Именно в этот момент к их столику подошел строгий мужчина в форме британского офицера. Баки автоматически выпрямился.
– Лейтенант Романова, — обратился офицер к Наташе, полностью игнорируя Барнса. — Документы проверены. Ваш вылет в Москву подтвержден на завтра. Будьте готовы к четырем часам.
– Спасибо, майор, — кивнула Наташа, и ее взгляд снова стал собранным и острым, каким он и должен быть у... агента. — Я буду готова.
Офицер удалился. В воздухе повисло тяжелое молчание. Баки смотрел на нее, и кусочки пазла складывались в голове с громким стуком. Элегантность, которая не могла быть случайной. Холодная проницательность. И обращение «лейтенант Романова». Не просто «Наташа». Советский офицер. Возможно, разведчик.
– Так вот как оно есть, — наконец проговорил он, и весь его легкомысленный флирт улетучился, уступив место горьковатому пониманию. — Я тут пытался клеиться к... официальному представителю СССР.
– Не стоит корить себя, сержант, — в ее голосе вновь послышалась легкая насмешка, но на сей раз более мягкая. — Вы были весьма милы.
Он покачал головой, глядя на свою почти пустую кружку.
–Просто я... я не ожидал. Вы не похожи на...
– На того, кого вы представляете, когда слышите «советский агент»? — она закончила за него фразу. — А на кого, по-вашему, мы должны быть похожи?
Баки вздохнул и посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел. На изящные руки, на стальной взгляд, на эту невероятную женственность, которая была лишь частью ее маскировки. И ему вдруг стало неловко за свою простодушную попытку флирта.
– Не знаю, — честно признался он. — Но уж точно не на самую красивую женщину в Лондоне.– Он медленно поднялся.
– Мне пора, лейтенант. Приношу извинения, если был слишком... навязчив.
– Джеймс, — окликнула она его, и он замер. — Ваша попытка знакомства была не такой уж неудачной. Была рада познакомиться.
Сержант Джеймс «Баки» Барнс заказал свою третью кружку пива, собираясь залить ею усталость, вбитую в кости за неделю на вылазках. Он собирался провести вечер в одиночестве, но его планы рухнули в тот момент, когда он увидел ее...
Она сидела у стены, отгороженная от шумной солдатни словно невидимым барьером. Светлые волосы, уложенные с невероятным изяществом, выглядывали из-под элегантной черной шляпки. Белая блуза, кристально чистая... Она была ослепительна.
Баки давно не видел ничего столь же прекрасного и неуместного. Он допил пиво залпом, отважно поправил галстук и направился к ее столику.
– Простите за беспокойство, мэм, — его голос прозвучал немного хрипло, и он прочистил горло. — Но, кажется, место за вашим столиком — единственное свободное во всем баре. Не возражаете, если я присяду?
Она подняла на него взгляд.
– Вас, наверное, нечасто посылают в атаку с такой неудачной попыткой знакомства, сержант? — сказала она, и в уголках ее губ дрогнула улыбка.
Баки смущенно ухмыльнулся и провел рукой по волосам.
– Обычно я действую решительнее. Но против такой обороны любые штабные планы летят к чертям.– Он сел, не дожидаясь разрешения, но поймал ее взгляд, ища одобрения. – Джеймс Барнс. 107-й. Но друзья зовут Баки.
– Наташа, — ответила она, оставляя фамилию за кадром. Ее пальцы играли с основанием бокала. – Вы часто так знакомитесь с незнакомками?
– Только с теми, от кого перехватывает дыхание, — он сказал это без привычного бахвальства, скорее с искренним восхищением. Он был всего лишь сержантом, изголодавшимся по женскому вниманию, а она казалась ему воплощением всего, чего ему не хватало: красоты и изящества. Он готов был говорить ей глупости всю ночь, лишь бы она продолжала так на него смотреть.
Они проговорили несколько минут. Он рассказывал забавные истории из казарменной жизни, умышленно избегая всего, что связано с войной. Она слушала, вежливо улыбаясь, и он ловил себя на мысли, что готов продать душу, чтобы увидеть ее настоящую, широкую улыбку.
Именно в этот момент к их столику подошел строгий мужчина в форме британского офицера. Баки автоматически выпрямился.
– Лейтенант Романова, — обратился офицер к Наташе, полностью игнорируя Барнса. — Документы проверены. Ваш вылет в Москву подтвержден на завтра. Будьте готовы к четырем часам.
– Спасибо, майор, — кивнула Наташа, и ее взгляд снова стал собранным и острым, каким он и должен быть у... агента. — Я буду готова.
Офицер удалился. В воздухе повисло тяжелое молчание. Баки смотрел на нее, и кусочки пазла складывались в голове с громким стуком. Элегантность, которая не могла быть случайной. Холодная проницательность. И обращение «лейтенант Романова». Не просто «Наташа». Советский офицер. Возможно, разведчик.
– Так вот как оно есть, — наконец проговорил он, и весь его легкомысленный флирт улетучился, уступив место горьковатому пониманию. — Я тут пытался клеиться к... официальному представителю СССР.
– Не стоит корить себя, сержант, — в ее голосе вновь послышалась легкая насмешка, но на сей раз более мягкая. — Вы были весьма милы.
Он покачал головой, глядя на свою почти пустую кружку.
–Просто я... я не ожидал. Вы не похожи на...
– На того, кого вы представляете, когда слышите «советский агент»? — она закончила за него фразу. — А на кого, по-вашему, мы должны быть похожи?
Баки вздохнул и посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел. На изящные руки, на стальной взгляд, на эту невероятную женственность, которая была лишь частью ее маскировки. И ему вдруг стало неловко за свою простодушную попытку флирта.
– Не знаю, — честно признался он. — Но уж точно не на самую красивую женщину в Лондоне.– Он медленно поднялся.
– Мне пора, лейтенант. Приношу извинения, если был слишком... навязчив.
– Джеймс, — окликнула она его, и он замер. — Ваша попытка знакомства была не такой уж неудачной. Была рада познакомиться.
1
Линикс творит🖤
Photo
Она сняла шляпку, и светлые волосы осветили ее лицо. И на этот раз она улыбнулась ему по-настоящему — тепло, нежно, без всякой маскировки.
Он так и не нашелся что ответить. Просто кивнул, развернулся и вышел на улицу, где холодный ветер и вой сирены казались куда более реальными, чем только что случившаяся странная, горько-сладкая встреча.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Долгожданная зарисовка. Она давно была у меня начата, но руки дошли только сейчас. Спасибо, что дождались🌟
А чё лимит как будто понизился. Или я ультанула просто?...🌟
Он так и не нашелся что ответить. Просто кивнул, развернулся и вышел на улицу, где холодный ветер и вой сирены казались куда более реальными, чем только что случившаяся странная, горько-сладкая встреча.
Долгожданная зарисовка. Она давно была у меня начата, но руки дошли только сейчас. Спасибо, что дождались
А чё лимит как будто понизился. Или я ультанула просто?...
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Извинитесь, меня тянет на зарисовки, в которых действия происходят в 40-е годы...🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥13
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Пыль кружилась в луче света, пробивавшемся через разбитое окно на заброшенном заводе. Зимний Солдат сидел на корточках в тени, механическая рука лежала на колене. Тишина. Только далекий гул города.
И тихий, жалобный звук. Писк.
Металлические пальцы сжались в кулак. Солдат повернул голову, сканируя помещение. В углу, среди груды обломков, шевелилось что-то маленькое и грязно-белое. Котенок. Оборванный, худой, с одним прищуренным глазом.
Солдат замер. Протоколы молчали. Угроза нулевая. Но что-то заставило его не отвести взгляд. Животное, шатаясь, выбралось на пол и, глядя на него, жалобно мяукнуло. Голод. Страх. Доверие? Глупость.
Он должен был уйти. Проверка точки завершена. Но ноги не слушались. Он наблюдал, как котенок, преодолевая страх, подобрался к его сапогу и ткнулся мокрым носом в холодную кожу. Потом потерелся щекой, издавая хриплое мурчание.
В висках застучало. Не боль, а что-то иное. Вспышка: рыжий кот на подоконнике кирпичного дома, солнечные лучи на полу, смех… чей смех? Картинка исчезла, оставив после себя странную тяжесть в груди, что-то теплое и непонятное.
Механическая рука медленно, будто сама по себе, разжалась. Он потянулся ею, и котенок отпрянул, затем, решившись, снова приблизился. Холодные титановые пальцы коснулись мокрого носа, потом нежно провели по спутанной шерсти на голове. Котенок замурлыкал громче, упираясь крошечной головой в ладонь.
Что-то внутри, закованное в лед и сталь, дрогнуло. Углы губ сами потянулись вверх на миллиметр. Это было странное, почти забытое ощущение — мышцы лица, движимые не гримасой боли или холодной маской, а чем-то мягким, идущим из той самой тяжести в груди. Он почти улыбался. В его голубых глазах, обычно пустых, мелькнула искра — растерянности, удивления, проблеска того, кем он мог быть.
В этот момент, когда котенок перевернулся на спину, подставляя пушистый живот, а на лице Солдата замерло это хрупкое, неумелое подобие улыбки, из динамика в его ухе прозвучал четкий, безэмоциональный голос:
«Миссия завершена. Возвращайтесь на базу. Солдата на промывание.»
Мгновенно, как по щелчку выключателя, искра погасла. Тяжесть в груди превратилась в ледяной ком. Мягкость в чертах лица сменилась привычной окаменелостью. Он резко встал, смахнув котенка с ноги. Тот жалобно пискнул и откатился в сторону.
Солдат развернулся и твердым шагом пошел к выходу, не оглядываясь. А в луже света осталось сидеть маленькое, сбитое с толку существо, так и не понявшее, куда делся тот миг тепла.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Кто заказывал эмоциональные качели?
Простите меня, пожалуйста...🫀
И тихий, жалобный звук. Писк.
Металлические пальцы сжались в кулак. Солдат повернул голову, сканируя помещение. В углу, среди груды обломков, шевелилось что-то маленькое и грязно-белое. Котенок. Оборванный, худой, с одним прищуренным глазом.
Солдат замер. Протоколы молчали. Угроза нулевая. Но что-то заставило его не отвести взгляд. Животное, шатаясь, выбралось на пол и, глядя на него, жалобно мяукнуло. Голод. Страх. Доверие? Глупость.
Он должен был уйти. Проверка точки завершена. Но ноги не слушались. Он наблюдал, как котенок, преодолевая страх, подобрался к его сапогу и ткнулся мокрым носом в холодную кожу. Потом потерелся щекой, издавая хриплое мурчание.
В висках застучало. Не боль, а что-то иное. Вспышка: рыжий кот на подоконнике кирпичного дома, солнечные лучи на полу, смех… чей смех? Картинка исчезла, оставив после себя странную тяжесть в груди, что-то теплое и непонятное.
Механическая рука медленно, будто сама по себе, разжалась. Он потянулся ею, и котенок отпрянул, затем, решившись, снова приблизился. Холодные титановые пальцы коснулись мокрого носа, потом нежно провели по спутанной шерсти на голове. Котенок замурлыкал громче, упираясь крошечной головой в ладонь.
Что-то внутри, закованное в лед и сталь, дрогнуло. Углы губ сами потянулись вверх на миллиметр. Это было странное, почти забытое ощущение — мышцы лица, движимые не гримасой боли или холодной маской, а чем-то мягким, идущим из той самой тяжести в груди. Он почти улыбался. В его голубых глазах, обычно пустых, мелькнула искра — растерянности, удивления, проблеска того, кем он мог быть.
В этот момент, когда котенок перевернулся на спину, подставляя пушистый живот, а на лице Солдата замерло это хрупкое, неумелое подобие улыбки, из динамика в его ухе прозвучал четкий, безэмоциональный голос:
«Миссия завершена. Возвращайтесь на базу. Солдата на промывание.»
Мгновенно, как по щелчку выключателя, искра погасла. Тяжесть в груди превратилась в ледяной ком. Мягкость в чертах лица сменилась привычной окаменелостью. Он резко встал, смахнув котенка с ноги. Тот жалобно пискнул и откатился в сторону.
Солдат развернулся и твердым шагом пошел к выходу, не оглядываясь. А в луже света осталось сидеть маленькое, сбитое с толку существо, так и не понявшее, куда делся тот миг тепла.
Кто заказывал эмоциональные качели?
Простите меня, пожалуйста...
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Давайте расставим точки над «i». Меня очень радует ваш интерес, но, пожалуйста, поймите:
Это не фанфики. Это зарисовки.
Зарисовка — это законченная работа по своей сути. Ее цель — не рассказать всю историю «от и до», а поймать одно состояние, одну эмоцию, один переломный момент.
Открытый финал — и есть главная мысль. Он — приглашение к размышлению, а не к чтению следующей главы. Что случилось с героями дальше? Решать вам. Мой авторский долг — дать вам толчок, материал для мысли, а не разжевывать судьбы персонажей.
Я искренне благодарна за ваше желание узнать, что было дальше в этих историях. Но продолжения не будет — таков замысел. Давайте ценить эту недосказанность и уважать меня, как автора со своей идеей.
(Да, есть и будут некоторые работы с продолжениями. В пример этому - письма Баки и его любимой. Вот здесь как раз таки продолжение очень даже уместно.)
Спасибо за понимание.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💋16🍌7