Что насчёт грустных хэдканонов на Баки в 40-х?
У меня их накопилось ооочень много
У меня их накопилось ооочень много
❤🔥16
Сержант Джеймс Б. Барнс.
У Баки был потрёпанный блокнот, который он носил в нагрудном кармане, прямо у сердца. Туда он записывал имена всех, кто погибал рядом с ним. Сначала это были просто сухие строчки: «Джекоб, подорвался на мине. Мёрфи, снайпер». Но потом он начал добавлять детали: «Рой — смеялся, даже когда было страшно. Джон — оставил дома беременную жену».
Баки писал письма семьям погибших. Но большинство из них так и остались неотправленными — он не мог найти слова, чтобы объяснить, почему он жив, а их сын, муж или брат — нет.
Он всегда отдавал свой шоколад или сигареты тем, кто боялся больше всех. «Мне не надо», — говорил он, хотя сам дрожал от холода и усталости.
Баки никогда не хотел быть сержантом. Он получил звание не за дисциплину, а потому что умел возвращать людей живыми. Не по уставу, не по приказу — а потому что запоминал, у кого дома дети, кто боится высоты, кто паникует в замкнутых пространствах. И вытаскивал их, даже если это грозило трибуналом.
Он отказывался отправлять новобранцев на верную смерть, даже если это был приказ. Однажды под угрозой расстрела за неповиновение он приказал своему отряду отступить, а сам прикрыл их отход. Чудом выжил.
Стив, узнав об этом, впервые за всю дружбу дал ему пощечину: «Ты что, решил, что твоя жизнь ничего не стоит?!». Баки просто устало улыбнулся: «А чья — стоит?».
Он ненавидел, когда отряд называл его «сэр». «Я не офицер, чёрт возьми, — огрызался он. — Меня зовут Баки».
Но когда начинался обстрел, и в глазах пацанов-солдат читался животный ужас, он вдруг становился «сержантом Барнсом» — твёрдым, резким, не терпящим возражений.
Он учил своих людей не только стрелять. У него было три главных правила для новобранцев:
- «Перед атакой проверь, заряжены ли у твоего напарника магазины».
- «Если видишь, что кто-то замер — дёрни его за шиворот, не жди».
- «Запомни имена. Всех. Потому что если они умрут, а ты даже не знал, как их звали — это хуже, чем смерть»
Он мог быть в какие-то моменты грубым с новобранцами. Настолько, что у некоторых подкашивались ноги от одного взгляда. Мог заставить переписывать отчет по десять раз, если тот был небрежным. Мог пригрозить отправить в тыл того, кто рисковал собой бездумно. Однако когда кто-то из его людей получал «похоронку» из дома, Баки молча садился рядом и протягивал флягу.
Перед каждым боем Баки закуривал сигару, делал пару медленных затяжек, а затем аккуратно тушил её и клал окурок в карман. Он не мог объяснить, зачем это делал — суеверие? Привычка? Может, глупая попытка обмануть смерть: «Вот, я даже не докурил, ты не можешь забрать меня сейчас».
Когда новобранец спрашивал: «Сержант, а вы боитесь умереть?», он отвечал честно: «Нет. Я боюсь пережить вас всех».
У меня слишком много Хэдов на молодость Баки...
Как вам эта рубрика? Оставляем?
#хэды
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Линикс творит🖤
Перед каждым боем Баки закуривал сигару, делал пару медленных затяжек, а затем аккуратно тушил её и клал окурок в карман.
Интересный факт, раньше Себастиан Стэн много курил и у него был «ритуал» перед каждым прослушиванием: курил сигарету и оставлял окурок до того момента, пока не узнает, взяли ли его на работу или нет🌟
Вот такая вот отсылочка
Вот такая вот отсылочка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Линикс творит🖤
××.××.𝟏𝟗𝟒𝟑 𝒴ℴ𝓊𝓇 𝒥.ℬ.ℬ «Милая, Сегодня получил сразу три твоих письма — представляешь, какая удача? Они все были перечитаны по десять раз, а теперь лежат у меня под подушкой, чтобы хоть немного пахло домом. У меня наконец выдалась минутка, чтобы написать…
📎 Приложение к письму: фотография и маленькие сухоцветы.
××.××.𝟏𝟗𝟒𝟑
«Милый мой Баки,
Ты не представляешь, как я жду почтальона каждое утро. Сердце бешено колотится, когда он подходит к нашему дому, и если в его руках нет письма от тебя, весь день кажется серым и пустым. Но когда он наконец приносит твои слова — мир снова обретает краски, и я могу дышать полной грудью.
Только что закончилась моя смена в госпитале, и теперь, при свете керосиновой лампы, я пишу тебе. Руки еще дрожат — сегодня было особенно тяжело. Один солдат, совсем мальчишка, все время звал свою невесту... Его голос был таким слабым, но он повторял ее имя снова и снова, будто это могло спасти его. Я держала его руку до самого конца. И знаешь, Баки? В тот момент я думала только о тебе. О том, что где-то там, среди этого ада, ты тоже можешь нуждаться в чьей-то руке...
На улице снова дождь. Он стучит по крыше, как пулеметная очередь, и я невольно вздрагиваю. Помнишь, как ты смеялся надо мной, когда я пугалась грома? Теперь я бы отдала все, чтобы услышать твой смех снова. Даже если бы это было надо мной.
Работа в госпитале не прекращается ни на день. Раненые поступают с каждым поездом, и я стараюсь быть сильной для них — улыбаюсь, шучу, будто сама верю, что всё будет хорошо. Но, Боже, Баки... Иногда, когда я остаюсь одна в подсобке, я просто прижимаю твоё письмо к груди и молча плачу. Мне так страшно. Страшно, что однажды в этом потоке измученных лиц я увижу твоё... Нет, я не должна так думать. Ты же обещал вернуться.
Твоя мама в каждые понедельник и пятницу печёт вишневый пирог. Он такой вкусный, не зря ты постоянно его нахваливал! Твоя сестрёнка (ей уже 19, представляешь?) тоже очень скучает по тебе... Каждый раз спрашивает не пришло ли мне письмо от тебя. Пожалуйста, отошли ей, когда будет время. Бекка будет очень счастлива...
Иногда мне снится, что война закончилась. Я просыпаюсь от звука дверного колокольчика — и вот ты стоишь на пороге, в своей потрёпанной куртке, с той самой улыбкой, от которой у меня перехватывает дыхание. Ты пахнешь дождём и чем-то своим, родным... А потом я открываю глаза, и вокруг только холодные стены и тишина.
Сестра Маргарет из госпиталя говорит, что я стала слишком худой. Возможно, она права — я забываю поесть, когда нет твоих писем. Но сегодня, получив твоё послание, я вдруг проголодалась так, будто не ела неделю. Съела целую тарелку маминого борща и два куска того самого вишнёвого пирога — представляешь? Твои слова вернули мне аппетит.
Баки, родной, пиши мне чаще. Каждое твоё слово — как воздух, без которого я задыхаюсь. Я храню все твои письма в шкатулке у изголовья, а твою фотографию ношу в медальоне — так ты всегда со мной.
Боже, как же я люблю тебя! Люблю до боли в груди, до бессонных ночей, до дрожи в пальцах. Люблю так сильно, что иногда мне кажется — если я закричу об этом во весь голос, эхо донесется до тебя на фронт.
Ты — мой первый и последний вздох. Моя самая светлая мысль перед сном и первая — при пробуждении. Даже когда я злюсь на тебя за твою бесшабашность (знаю, что ты там лезешь куда не надо!), даже когда боюсь до оцепенения — под всем этим только любовь. Только ты.
Я верю в тебя. Верю, что ты сдержишь своё обещание. А пока... пока я буду ждать. Ждать и молиться за тебя каждую ночь.
Твоя навеки.»
И так, ещё один из моих главных Хэдов – Баки умел играть на фортепиано и гитаре. (Интересный факт, Линикс у вас музыкант и так же играет на этих инструментах)
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Извиняюсь, на выходных контента не будет. Я уезжаю за город с семьёй и писать что-то будет не очень удобно. Надеюсь на понимание🌟
Беру себе мини отпуск🌟
Беру себе мини отпуск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥15
Пересматривала сейчас «Контакты» с Маратом Sqwoz Bab.
Под рукой оказался блокнот и карандашики🌟
Я не художник, я даже не самоучка, я просто долба...😦
Под рукой оказался блокнот и карандашики
Я не художник, я даже не самоучка, я просто долба...
#каляки
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥9🕊4
В моём мире, где тревоги,
Где так холодно порой,
Ты — как нежный лучик света
Над беспамятной рекой.
Я тону в своих загонах,
В паутине пустых слов,
Но твой голос — тихий, тёплый —
Возвращает меня вновь.
Ты не требуешь измены,
Не твердишь мне: «Будь другой».
Разрешаешь быть разбитой,
Но любимой и живой.
И пускай порой тоскливо,
Будто в клетке, в пустоте —
Твой огонь так терпеливо
Согревает в темноте.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Посвящается моей любимой ведьмочке🌟
Где так холодно порой,
Ты — как нежный лучик света
Над беспамятной рекой.
Я тону в своих загонах,
В паутине пустых слов,
Но твой голос — тихий, тёплый —
Возвращает меня вновь.
Ты не требуешь измены,
Не твердишь мне: «Будь другой».
Разрешаешь быть разбитой,
Но любимой и живой.
И пускай порой тоскливо,
Будто в клетке, в пустоте —
Твой огонь так терпеливо
Согревает в темноте.
Посвящается моей любимой ведьмочке
#стих
#личное
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🕊12
Ты снимаешь туфли на высоком каблуке, едва переступая порог номера в отеле. Вечер выдался долгим: вспышки камер, бесконечные интервью, улыбки, которые уже сводят скулы. Себастиан заходит следом, на ходу развязывая галстук. Его смокинг слегка помят, а волосы, уложенные с величайшим старанием стилистов, теперь слегка растрепаны — он много раз проводил по ним рукой во время нервного ожидания результатов.
— Ну как, довольна? — его голос звучит устало, но в глазах — искорка.
Ты падаешь на кровать, закрывая лицо руками.
— Если я ещё раз услышу вопрос «Каково это — быть с ним?», я, кажется, закричу.
Он смеётся, лёгкий, глуховатый звук, и плюхается рядом, заставляя пружины кровати прогибаться. Его пальцы осторожно отводят твои руки от лица.
— А ты просто скажи: «Невероятно». И точка.
— Это же нечестно, — ты фыркаешь, но он уже целует тебя в нос, потом в уголок губ, и ты невольно улыбаешься.
— Кого волнует честность? — шепчет он, перекатываясь, чтобы оказаться сверху, и его тёплые ладони скользят под твою спину. — Ты же знаешь, что они хотят услышать.
— Что?
— Что я невыносим. Что ты терпишь меня только из-за денег и славы.
Ты бьёшь его по плечу, но он только смеётся, целуя тебя уже по-настоящему, глубоко, смакуя вкус дорогого вина на твоих губах.
— Ладно, — ты сдаёшься, обвивая его шею руками. — Может, и невыносим. Но пока что мой.
— Пока что, — соглашается он, и в его улыбке столько обещаний, что хочется верить — это «пока» растянется на долгие-долгие годы.
Ты замечаешь, как его взгляд скользит по твоему платью — тому самому, из-за которого весь вечер фотографы не отставали ни на шаг.
— Тебе правда нравится это платье? — спрашиваешь ты, слегка ёрзая под его пристальным взглядом.
— Оно прекрасно, — отвечает он, но пальцы уже ищут молнию на спине. — Но, честно? Мне нравится гораздо больше, когда ты без него.
Ты хочешь что-то ответить, но он уже стягивает ткань с твоих плеч, и его губы опускаются на обнажённую кожу.
— Себ… — ты вздыхаешь, когда его поцелуи становятся горячее.
— Да? — он приподнимает голову, и в его глазах читается игривый вызов.
— Мы же… должны завтра рано вставать…
— Значит, будем очень быстры, — ухмыляется он, и ты понимаешь, что это враньё.
Но когда его руки скользят по твоим бёдрам, а губы находят твои снова и снова, ты перестаёшь думать о завтрашнем дне.
Потому что сейчас — только он.
Только этот номер, только его смех и только его прикосновения.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Немного горяченького🌟
— Ну как, довольна? — его голос звучит устало, но в глазах — искорка.
Ты падаешь на кровать, закрывая лицо руками.
— Если я ещё раз услышу вопрос «Каково это — быть с ним?», я, кажется, закричу.
Он смеётся, лёгкий, глуховатый звук, и плюхается рядом, заставляя пружины кровати прогибаться. Его пальцы осторожно отводят твои руки от лица.
— А ты просто скажи: «Невероятно». И точка.
— Это же нечестно, — ты фыркаешь, но он уже целует тебя в нос, потом в уголок губ, и ты невольно улыбаешься.
— Кого волнует честность? — шепчет он, перекатываясь, чтобы оказаться сверху, и его тёплые ладони скользят под твою спину. — Ты же знаешь, что они хотят услышать.
— Что?
— Что я невыносим. Что ты терпишь меня только из-за денег и славы.
Ты бьёшь его по плечу, но он только смеётся, целуя тебя уже по-настоящему, глубоко, смакуя вкус дорогого вина на твоих губах.
— Ладно, — ты сдаёшься, обвивая его шею руками. — Может, и невыносим. Но пока что мой.
— Пока что, — соглашается он, и в его улыбке столько обещаний, что хочется верить — это «пока» растянется на долгие-долгие годы.
Ты замечаешь, как его взгляд скользит по твоему платью — тому самому, из-за которого весь вечер фотографы не отставали ни на шаг.
— Тебе правда нравится это платье? — спрашиваешь ты, слегка ёрзая под его пристальным взглядом.
— Оно прекрасно, — отвечает он, но пальцы уже ищут молнию на спине. — Но, честно? Мне нравится гораздо больше, когда ты без него.
Ты хочешь что-то ответить, но он уже стягивает ткань с твоих плеч, и его губы опускаются на обнажённую кожу.
— Себ… — ты вздыхаешь, когда его поцелуи становятся горячее.
— Да? — он приподнимает голову, и в его глазах читается игривый вызов.
— Мы же… должны завтра рано вставать…
— Значит, будем очень быстры, — ухмыляется он, и ты понимаешь, что это враньё.
Но когда его руки скользят по твоим бёдрам, а губы находят твои снова и снова, ты перестаёшь думать о завтрашнем дне.
Потому что сейчас — только он.
Только этот номер, только его смех и только его прикосновения.
Немного горяченького
#зарисовка
#Себ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Линикс творит🖤
Проголосуйте за канал, чтобы он получил больше возможностей.
Forwarded from 𝐒𝐄𝐁'𝐬 𝐂𝐎𝐑𝐍𝐄𝐑
𝐀𝐒𝐒𝐎𝐂𝐈𝐀𝐓𝐈𝐎𝐍 by 𝐒𝐄𝐁'𝐬 𝐂𝐎𝐑𝐍𝐄𝐑
@Linixcreates
«Кристофер «Крис» Бек —астронавт. Он один из шести членов миссии Ares III на Марсе. Он хирург и специалист по выходу в открытый космос. Бек окончил Медицинскую школу Йельского университета, а также во время учебы в колледже был награжден премией Нормы Бейли Берникер»
Марсианин — Крис Бек
«Ваш канал как персонаж Себастьяна Стэна»
@Linixcreates
«Кристофер «Крис» Бек —астронавт. Он один из шести членов миссии Ares III на Марсе. Он хирург и специалист по выходу в открытый космос. Бек окончил Медицинскую школу Йельского университета, а также во время учебы в колледже был награжден премией Нормы Бейли Берникер»
Марсианин — Крис Бек
Тихий вечер. База почти пуста — практически вся команда либо на задании, либо разъехались по домам. Только мягкий гул оборудования, да ритмичные звуки из тренировочного зала, нарушают тишину.
Джон Уокер в спортзале методично бьёт по груше. Удар за ударом, ритмично, почти механически. Пот стекает по вискам, мышцы горят, но он не останавливается.
— Эй, капитан, — раздаётся лёгкий голос с порога.
Джон даже не оборачивается, только сжимает кулаки плотнее.
— Боб, — бросает он через плечо. — Не сейчас.
— А когда тогда? — Боб заходит в зал, держа в руках две банки энергетика. — Ты тут уже третий час машешь кулаками. Груша тебе лично ничего плохого не сделала.
Джон фыркает, но наконец останавливается, срывая перчатки.
— Может, и сделала. Ты же не знаешь.
Боб подходит ближе, протягивает одну банку. Джон колеблется, но берёт. Холодный алюминий приятно обжигает ладонь.
— Ну так расскажи, — Боб присаживается на ближайшую скамью, отхлёбывая свой напиток. — Я слушаю.
Джон закатывает глаза, но уголок губ всё же дёргается.
— Тыы… невозможный.
— Это комплимент?
— Это констатация факта.
Боб улыбается, и что-то в этом выражении лица заставляет Джона сдаться. Он вздыхает, опускаясь рядом.
— Просто… иногда кажется, что я всё ещё там. На той лестнице... пронзаю своим щитом тело невиновного... Да и в принципе... Накопилось многое. Тяжело мне, понимаешь?...
Боб молча кивает, не торопясь с ответом. Потом осторожно наклоняется, чтобы их плечи слегка соприкоснулись.
— Все мы не без грехов...А я вот что думаю, — говорит он наконец. — Ты сейчас здесь. Со мной. Пьешь этот ужасный энергетик, который я тебе принёс, потому что кофе закончился.
Джон хрипло смеётся.
— Оптимист.
— Реалист, — поправляет Боб. — Прошлое — оно как старая рана. Ноет, но заживает. Главное — не ковырять.
Джон смотрит на него, и в его глазах — что-то тяжёлое, но уже не такое одинокое.
— Спасибо, — говорит он тихо.
Боб улыбается шире и поднимает банку.
— За что? За то, что не даю тебе скучать?
— За то, что ты здесь.
— Всегда, капитан, — Боб бодро хлопает его по плечу. — Но если хочешь отблагодарить — можешь купить пиццу. Я проголодался.
Джон фыркает, но встаёт.
— Ладно. Но только без ананасов.
— О, это уже война…
И вот они уже спорят, смеются, и на душе становится чуть теплее.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
So... Любими сказал писать зарисовку по ним, ну я и написала...😋
Простите, Боб выглядит как человек, который любит пиццу с ананасами
(Я ненавижу ананасы)
Джон Уокер в спортзале методично бьёт по груше. Удар за ударом, ритмично, почти механически. Пот стекает по вискам, мышцы горят, но он не останавливается.
— Эй, капитан, — раздаётся лёгкий голос с порога.
Джон даже не оборачивается, только сжимает кулаки плотнее.
— Боб, — бросает он через плечо. — Не сейчас.
— А когда тогда? — Боб заходит в зал, держа в руках две банки энергетика. — Ты тут уже третий час машешь кулаками. Груша тебе лично ничего плохого не сделала.
Джон фыркает, но наконец останавливается, срывая перчатки.
— Может, и сделала. Ты же не знаешь.
Боб подходит ближе, протягивает одну банку. Джон колеблется, но берёт. Холодный алюминий приятно обжигает ладонь.
— Ну так расскажи, — Боб присаживается на ближайшую скамью, отхлёбывая свой напиток. — Я слушаю.
Джон закатывает глаза, но уголок губ всё же дёргается.
— Тыы… невозможный.
— Это комплимент?
— Это констатация факта.
Боб улыбается, и что-то в этом выражении лица заставляет Джона сдаться. Он вздыхает, опускаясь рядом.
— Просто… иногда кажется, что я всё ещё там. На той лестнице... пронзаю своим щитом тело невиновного... Да и в принципе... Накопилось многое. Тяжело мне, понимаешь?...
Боб молча кивает, не торопясь с ответом. Потом осторожно наклоняется, чтобы их плечи слегка соприкоснулись.
— Все мы не без грехов...А я вот что думаю, — говорит он наконец. — Ты сейчас здесь. Со мной. Пьешь этот ужасный энергетик, который я тебе принёс, потому что кофе закончился.
Джон хрипло смеётся.
— Оптимист.
— Реалист, — поправляет Боб. — Прошлое — оно как старая рана. Ноет, но заживает. Главное — не ковырять.
Джон смотрит на него, и в его глазах — что-то тяжёлое, но уже не такое одинокое.
— Спасибо, — говорит он тихо.
Боб улыбается шире и поднимает банку.
— За что? За то, что не даю тебе скучать?
— За то, что ты здесь.
— Всегда, капитан, — Боб бодро хлопает его по плечу. — Но если хочешь отблагодарить — можешь купить пиццу. Я проголодался.
Джон фыркает, но встаёт.
— Ладно. Но только без ананасов.
— О, это уже война…
И вот они уже спорят, смеются, и на душе становится чуть теплее.
So... Любими сказал писать зарисовку по ним, ну я и написала...
Простите, Боб выглядит как человек, который любит пиццу с ананасами
(Я ненавижу ананасы)
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM