Линикс творит🖤
Photo
Стив не спал тридцать шесть часов.
Он лежал на кровати в своей квартире в Башне Мстителей. Перед глазами всё ещё стояла картина: металлическая рука, занесённая над ним, и лицо, которое он знал лучше собственного. Лицо, искажённое ненавистью и болью. Кровь на виске. Чёрная маска, слетающая на асфальт.
«Какой ещё Баки?»
Стив закрыл глаза – просто чтобы моргнуть, просто чтобы на секунду избавиться от этого образа. Но веки оказались слишком тяжёлыми. Тело, натренированное войной и сывороткой, сдалось первым. Его сознание провалилось в темноту.
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
Он открыл глаза под звук джаза.
Низкий, глубокий голос пел про потерянную любовь, а где-то рядом звенели стаканы и смеялись люди. Свет был уж слишком тëплым, он пробивался сквозь сигаретный дым, который клубился под потолком. Стив сидел в баре. Не в том, стерильном и стеклянном, где подают мартини с оливками. В своём баре. Там, где солдаты отдыхали после бойни.
И напротив него сидел Баки.
Он был в своей старой форме – хаки, с закатанными рукавами, открывающими крепкие предплечья. Воротник расстёгнут, галстук ослаб и съехал набок. Тот самый Баки. С ясными серыми глазами, без тени боли, с лёгкой усмешкой, которую Стив знал наизусть. Барнс улыбался, пьяно и тепло, а в его руке покачивался стакан с янтарной жидкостью.
– Стив, – сказал он, и голос был не тем, механическим и сломанным. Это был родной голос, чуть хрипловатый от выпитого алкоголя и усталости. – Ты опять не пьёшь. Я же вижу. И не говори мне, что ты теперь не можешь напиться, я это уже слышал.
Стив хотел ответить, но слова застряли в горле. Он смотрел, как Баки откидывается на спинку стула, как проводит пальцами по волосам, как ставит стакан на стол и придвигается ближе. Настолько близко, что Роджерс мог разглядеть маленький шрам над бровью, который он заработал в драке за родной Бруклинской школой.
– Я... – начал Стив, и голос его звучал глухо. – Я искал тебя. Везде.
– А я здесь, – Джеймс улыбнулся шире, обнажая ровные зубы. – Где ж мне ещё быть?
Далее он говорил о пустяках. О том, что какой-то парень из их роты женился на медсестре, о том, как его чуть не подстрелили и о том, что война почти кончилась. Стив слушал, впитывая каждое слово, каждое движение ресниц, каждый жест. Сердце стучало в ушах, но он боялся пошевелиться. Боялся спугнуть этот мираж, эту невыносимо прекрасную ложь.
Баки допил виски и поставил стакан с глухим стуком. Его улыбка стала мягче, грустнее. Он посмотрел на Стива тем самым взглядом – снизу вверх, чуть прищурившись, словно заглядывая в самую душу.
– Стив, – сказал он, и в голосе проскользнула странная, тягучая нота. – Ты ведь знаешь...
Стив замер.
– Ты ведь знаешь, что это не я.
Слова повисли в воздухе. Баки смотрел на него с той же мягкой улыбкой, но глаза... глаза были пустыми. Не злыми. Пустыми. Как у человека, который потерял свою душу. Те самые... Что он видел на мосту.
– Что за бред? – выдохнул Стив, и его рука метнулась через стол, сжав пальцы Баки. Тёплые. Живые.
– Ты здесь. Ты сидишь передо мной. Я держу тебя за руку.
– Держишь, – согласился Баки, кивнув. – Держишь, Стив. Но я уже давно не здесь. Всё, что ты видишь – это просто воспоминание. Свет от погасшей звезды.
Он перевернул ладонь и сжал пальцы Стива в ответ. Крепко, по-настоящему. На секунду Роджерсу показалось, что это реальность. Что сейчас они выйдут на улицу плечом к плечу, что Баки будет снова смеяться, и всё будет хорошо.
– Меня уже нету, Стив, – прошептал Барнс, и его лицо начало расплываться, словно сквозь воду. – Меня нет. А то, что ты видел на том мосту – это просто тело. Осколок того, кем был я. Осколок, который причиняет тебе боль.
Стив рванулся вперёд, опрокинув стакан. Виски разлился по столу янтарной лужей, но Роджерс не обратил внимания. Он вцепился в плечи Джеймса, в его форму, в грубую ткань, чувствуя под ней его тело.
– Нет! – голос сорвался на крик. – Посмотри на меня! Ты – Баки Барнс. Ты мой друг. Ты… ты живой, слышишь?!
Он лежал на кровати в своей квартире в Башне Мстителей. Перед глазами всё ещё стояла картина: металлическая рука, занесённая над ним, и лицо, которое он знал лучше собственного. Лицо, искажённое ненавистью и болью. Кровь на виске. Чёрная маска, слетающая на асфальт.
«Какой ещё Баки?»
Стив закрыл глаза – просто чтобы моргнуть, просто чтобы на секунду избавиться от этого образа. Но веки оказались слишком тяжёлыми. Тело, натренированное войной и сывороткой, сдалось первым. Его сознание провалилось в темноту.
Он открыл глаза под звук джаза.
Низкий, глубокий голос пел про потерянную любовь, а где-то рядом звенели стаканы и смеялись люди. Свет был уж слишком тëплым, он пробивался сквозь сигаретный дым, который клубился под потолком. Стив сидел в баре. Не в том, стерильном и стеклянном, где подают мартини с оливками. В своём баре. Там, где солдаты отдыхали после бойни.
И напротив него сидел Баки.
Он был в своей старой форме – хаки, с закатанными рукавами, открывающими крепкие предплечья. Воротник расстёгнут, галстук ослаб и съехал набок. Тот самый Баки. С ясными серыми глазами, без тени боли, с лёгкой усмешкой, которую Стив знал наизусть. Барнс улыбался, пьяно и тепло, а в его руке покачивался стакан с янтарной жидкостью.
– Стив, – сказал он, и голос был не тем, механическим и сломанным. Это был родной голос, чуть хрипловатый от выпитого алкоголя и усталости. – Ты опять не пьёшь. Я же вижу. И не говори мне, что ты теперь не можешь напиться, я это уже слышал.
Стив хотел ответить, но слова застряли в горле. Он смотрел, как Баки откидывается на спинку стула, как проводит пальцами по волосам, как ставит стакан на стол и придвигается ближе. Настолько близко, что Роджерс мог разглядеть маленький шрам над бровью, который он заработал в драке за родной Бруклинской школой.
– Я... – начал Стив, и голос его звучал глухо. – Я искал тебя. Везде.
– А я здесь, – Джеймс улыбнулся шире, обнажая ровные зубы. – Где ж мне ещё быть?
Далее он говорил о пустяках. О том, что какой-то парень из их роты женился на медсестре, о том, как его чуть не подстрелили и о том, что война почти кончилась. Стив слушал, впитывая каждое слово, каждое движение ресниц, каждый жест. Сердце стучало в ушах, но он боялся пошевелиться. Боялся спугнуть этот мираж, эту невыносимо прекрасную ложь.
Баки допил виски и поставил стакан с глухим стуком. Его улыбка стала мягче, грустнее. Он посмотрел на Стива тем самым взглядом – снизу вверх, чуть прищурившись, словно заглядывая в самую душу.
– Стив, – сказал он, и в голосе проскользнула странная, тягучая нота. – Ты ведь знаешь...
Стив замер.
– Ты ведь знаешь, что это не я.
Слова повисли в воздухе. Баки смотрел на него с той же мягкой улыбкой, но глаза... глаза были пустыми. Не злыми. Пустыми. Как у человека, который потерял свою душу. Те самые... Что он видел на мосту.
– Что за бред? – выдохнул Стив, и его рука метнулась через стол, сжав пальцы Баки. Тёплые. Живые.
– Ты здесь. Ты сидишь передо мной. Я держу тебя за руку.
– Держишь, – согласился Баки, кивнув. – Держишь, Стив. Но я уже давно не здесь. Всё, что ты видишь – это просто воспоминание. Свет от погасшей звезды.
Он перевернул ладонь и сжал пальцы Стива в ответ. Крепко, по-настоящему. На секунду Роджерсу показалось, что это реальность. Что сейчас они выйдут на улицу плечом к плечу, что Баки будет снова смеяться, и всё будет хорошо.
– Меня уже нету, Стив, – прошептал Барнс, и его лицо начало расплываться, словно сквозь воду. – Меня нет. А то, что ты видел на том мосту – это просто тело. Осколок того, кем был я. Осколок, который причиняет тебе боль.
Стив рванулся вперёд, опрокинув стакан. Виски разлился по столу янтарной лужей, но Роджерс не обратил внимания. Он вцепился в плечи Джеймса, в его форму, в грубую ткань, чувствуя под ней его тело.
– Нет! – голос сорвался на крик. – Посмотри на меня! Ты – Баки Барнс. Ты мой друг. Ты… ты живой, слышишь?!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1💔14
Линикс творит🖤
Стив не спал тридцать шесть часов. Он лежал на кровати в своей квартире в Башне Мстителей. Перед глазами всё ещё стояла картина: металлическая рука, занесённая над ним, и лицо, которое он знал лучше собственного. Лицо, искажённое ненавистью и болью. Кровь…
– Живой? – Баки горько усмехнулся, и его лицо начало меняться, черты поплыли, как восковые свечи. В глазах мелькнула та самая пустота – холодная, нечеловеческая.
– Они стёрли меня, Стив. Выжгли. Осталась только программа. Ты не сможешь...ты не должен...
– Заткнись! – закричал Стив, встряхнув его. – Ты мой Баки. И я найду тебя. Я спасу тебя, слышишь?! Ты мой...
Но вместо ответа Стив услышал резкий, пронзительный звук.
Звонок.
Он открыл глаза.
В лицо бил холодный, стерильный свет Башни. На тумбочке вибрировал телефон, экран горел именем: «Наташа». Стив сел на край постели, судорожно хватая ртом воздух. Ладони всё ещё помнили тепло Баки, в ушах звенел его голос – «меня уже нету».
Стив схватил телефон.
– Да, – негромко выдохнул он.
– Стив, – голос Наташи был деловым, чётким. – У нас есть зацепка. Его заметили в Праге. Три часа назад. Готовься, вылетаем через полчаса.
Стив сжал телефон так, что пластик угрожающе скрипнул. Он перевёл взгляд на пустую кровать, на остывшую кружку кофе, стоявшую на тумбочке, на свои руки – руки, которые всего минуту назад держали родного человека...
– Я скоро буду, – сказал он. И голос его был спокоен. Слишком спокоен.
Он встал с кровати, и на секунду замер перед зеркалом. В отражении был капитан Америка – уставший, с запавшими глазами, сжатыми челюстями. Тот, кого не победить ни пулей, ни страхом.
Но внутри, под рёбрами, где билось сердце, звучал тот самый голос, с бруклинским акцентом, пьяный и печальный:
«Ты ведь знаешь, что это не я».
🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️ © 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️
А вот и грустные Стаки подъехали...
Фух, теперь точно спать
– Они стёрли меня, Стив. Выжгли. Осталась только программа. Ты не сможешь...ты не должен...
– Заткнись! – закричал Стив, встряхнув его. – Ты мой Баки. И я найду тебя. Я спасу тебя, слышишь?! Ты мой...
Но вместо ответа Стив услышал резкий, пронзительный звук.
Звонок.
Он открыл глаза.
В лицо бил холодный, стерильный свет Башни. На тумбочке вибрировал телефон, экран горел именем: «Наташа». Стив сел на край постели, судорожно хватая ртом воздух. Ладони всё ещё помнили тепло Баки, в ушах звенел его голос – «меня уже нету».
Стив схватил телефон.
– Да, – негромко выдохнул он.
– Стив, – голос Наташи был деловым, чётким. – У нас есть зацепка. Его заметили в Праге. Три часа назад. Готовься, вылетаем через полчаса.
Стив сжал телефон так, что пластик угрожающе скрипнул. Он перевёл взгляд на пустую кровать, на остывшую кружку кофе, стоявшую на тумбочке, на свои руки – руки, которые всего минуту назад держали родного человека...
– Я скоро буду, – сказал он. И голос его был спокоен. Слишком спокоен.
Он встал с кровати, и на секунду замер перед зеркалом. В отражении был капитан Америка – уставший, с запавшими глазами, сжатыми челюстями. Тот, кого не победить ни пулей, ни страхом.
Но внутри, под рёбрами, где билось сердце, звучал тот самый голос, с бруклинским акцентом, пьяный и печальный:
«Ты ведь знаешь, что это не я».
А вот и грустные Стаки подъехали...
Фух, теперь точно спать
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
12
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Несколько часов назад поезд привёз трибутов и менторов в ослепительный Капитолий, где каждого встречали с визгом, пёстрым конфетти и тысячами жадных до зрелищ глаз. Джеймс не мог отделаться от отвратительного ощущения грязи на каждой клеточке своего тела. Стоило взглянуть на эти перекошенные восторгом лица, на эту вырвиглазную яркость — и его собственная улыбка едва не соскользнула вниз. А улыбаться нужно было и ментор это доходчиво объяснила. Нужно показать себя с лучшей стороны и начинается это всё с улыбки, с уверенного огня в глазах.
«Ты должен стать любимчиком, если хочешь получить помощь от этих людей. Должен сначала очаровать, а затем продемонстрировать себя в деле»
Он знал это, прекрасно понимал, а потому выкладывался по полной, пока пробирался сквозь толпу.
Сейчас, сидя в номере на полу, прислонившись спиной к кровати, Баки всё больше понимал, какой невыносимо долгой будет эта неделя. Нужно улыбаться, нужно быть лучшим и создавать впечатление уверенного в себе трибута, что вырвет победу любой ценой. Только вот сейчас он был всего лишь Джеймсом — парнем, чьим единственным желанием было защитить сестру. Он вспомнил ее блестящие глаза и растрепанные косички, слегка мятое платье и милую улыбку. Барнс представил, как она будет глядеть на экраны и выискивать его взглядом. Как она будет задерживать дыхание от волнения и молиться, чтобы брат остался невредим. Ему придётся постараться. Но в первую очередь ради Бекки.
В дверь постучали и трибут поднял глаза как раз в тот миг, когда единственная преграда между комнатой и незваным гостем открылась. В проходе стояла его ментор. Пегги Картер — победительница 54-х Голодных игр. Сильная, красивая и всё в таком духе... Когда она победила, Джеймса ещё и в планах не было, так что полной её истории он не знал и выводы все делал по ходу разговора.
— Я выбила тебе приглашение на сегодняшний раут. Там выступит сам Президент, так что это отличный шанс найти себе полезных знакомых, — Пегги прошла внутрь и плавно опустилась в одно из кресел. Номера в Капитолии были до неприличия комфортными, но Баки это ничуть не грело. Он так и остался сидеть на полу, устремив взгляд в панорамное окно.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — отозвался он, пропустив новость о приглашении мимо ушей. В поезде они успели поболтать и тот разговор засел в нём глубокой занозой.
— Почему я ставлю на тебя больше, чем на второго трибута? — Картер вздохнула и откинувшись назад, прикрыла глаза. — Потому что желание выжить и готовность убивать это разные вещи, Джеймс. Он думает, что ко всему готов и будет играть по правилам: добыть оружие, выследить, убить. Это, знаешь ли, предсказуемо и ведёт за собой последствия. А вот ты... Ты здесь ради неё. И это делает тебя опасным противником, ведь ты обязан вернуться, чтобы не оставить сестрёнку одну. Я поставила на твоё желание жить и я верю, что увижу тебя целым и невредимым. Надеюсь, вопрос закрыт?
— Возможно, — хмыкнул Джим и наконец немного повернул голову, чтобы взглянуть на ментора. — Что за раут?
— Соберется куча людей по случаю скорого начала игр. Они будут болтать, пить и веселиться. Ничего нового.
— И что мне делать?
Пегги пустилась в короткий, но содержательный монолог о том, что Баки нужно и не нужно делать. Объяснила как себя вести и чего стоит избегать. Постарайся с кем-нибудь познакомиться, но не будь слишком навязчив. Не забывай улыбаться, будь учтив и вежлив, срази их наповал своим симпатичным личиком. В общем аккуратно завяжи знакомства, которые в скором будущем принесут плоды.
— Начало через четыре часа, до этого к тебе забежит стилист. Приведёт в порядок волосы и подберёт костюм, — закончила ментор и поднялась, давая понять, что сказала достаточно. Сказала даже чуточку больше, чем планировала.
Барнс молча кивнул, провожая её взглядом до двери. Когда та закрылась, голубые глаза вновь устремились на вид за окном, хотя и быстро опустели, ведь юноша снова задумался о своём. О милой Ребекке и о том, что этот раут на самом деле просто... чушь.
🔤 🔤 🔤
«Ты должен стать любимчиком, если хочешь получить помощь от этих людей. Должен сначала очаровать, а затем продемонстрировать себя в деле»
Он знал это, прекрасно понимал, а потому выкладывался по полной, пока пробирался сквозь толпу.
Сейчас, сидя в номере на полу, прислонившись спиной к кровати, Баки всё больше понимал, какой невыносимо долгой будет эта неделя. Нужно улыбаться, нужно быть лучшим и создавать впечатление уверенного в себе трибута, что вырвет победу любой ценой. Только вот сейчас он был всего лишь Джеймсом — парнем, чьим единственным желанием было защитить сестру. Он вспомнил ее блестящие глаза и растрепанные косички, слегка мятое платье и милую улыбку. Барнс представил, как она будет глядеть на экраны и выискивать его взглядом. Как она будет задерживать дыхание от волнения и молиться, чтобы брат остался невредим. Ему придётся постараться. Но в первую очередь ради Бекки.
В дверь постучали и трибут поднял глаза как раз в тот миг, когда единственная преграда между комнатой и незваным гостем открылась. В проходе стояла его ментор. Пегги Картер — победительница 54-х Голодных игр. Сильная, красивая и всё в таком духе... Когда она победила, Джеймса ещё и в планах не было, так что полной её истории он не знал и выводы все делал по ходу разговора.
— Я выбила тебе приглашение на сегодняшний раут. Там выступит сам Президент, так что это отличный шанс найти себе полезных знакомых, — Пегги прошла внутрь и плавно опустилась в одно из кресел. Номера в Капитолии были до неприличия комфортными, но Баки это ничуть не грело. Он так и остался сидеть на полу, устремив взгляд в панорамное окно.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — отозвался он, пропустив новость о приглашении мимо ушей. В поезде они успели поболтать и тот разговор засел в нём глубокой занозой.
— Почему я ставлю на тебя больше, чем на второго трибута? — Картер вздохнула и откинувшись назад, прикрыла глаза. — Потому что желание выжить и готовность убивать это разные вещи, Джеймс. Он думает, что ко всему готов и будет играть по правилам: добыть оружие, выследить, убить. Это, знаешь ли, предсказуемо и ведёт за собой последствия. А вот ты... Ты здесь ради неё. И это делает тебя опасным противником, ведь ты обязан вернуться, чтобы не оставить сестрёнку одну. Я поставила на твоё желание жить и я верю, что увижу тебя целым и невредимым. Надеюсь, вопрос закрыт?
— Возможно, — хмыкнул Джим и наконец немного повернул голову, чтобы взглянуть на ментора. — Что за раут?
— Соберется куча людей по случаю скорого начала игр. Они будут болтать, пить и веселиться. Ничего нового.
— И что мне делать?
Пегги пустилась в короткий, но содержательный монолог о том, что Баки нужно и не нужно делать. Объяснила как себя вести и чего стоит избегать. Постарайся с кем-нибудь познакомиться, но не будь слишком навязчив. Не забывай улыбаться, будь учтив и вежлив, срази их наповал своим симпатичным личиком. В общем аккуратно завяжи знакомства, которые в скором будущем принесут плоды.
— Начало через четыре часа, до этого к тебе забежит стилист. Приведёт в порядок волосы и подберёт костюм, — закончила ментор и поднялась, давая понять, что сказала достаточно. Сказала даже чуточку больше, чем планировала.
Барнс молча кивнул, провожая её взглядом до двери. Когда та закрылась, голубые глаза вновь устремились на вид за окном, хотя и быстро опустели, ведь юноша снова задумался о своём. О милой Ребекке и о том, что этот раут на самом деле просто... чушь.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Несколько часов назад поезд привёз трибутов и менторов в ослепительный Капитолий, где каждого встречали с визгом, пёстрым конфетти и тысячами жадных до зрелищ глаз. Клинт был... удивлён, но неловкость на лице быстро сменилась яркой улыбкой. Проходя сквозь толпу, он напоминал солнечный лучик, то и дело отражаясь в чужих глазах. Он знал, что нельзя показаться слабым, а оттого выжимал из себя весь свет, что только имел. Но стоило ему оказаться в своём номере, как всё в мгновение погасло. Горло сдавило тошнотворное чувство и Бартон осел на пол, зарываясь подрагивающими пальцами в светлые волосы. С каждой секундой, проведённой здесь, он всё острее осознавал, что его ждёт, и от этого выворачивало наизнанку. Он не создан для убийств, но и умирать совсем не хочется. Его охватывала паника, банальный животный страх, который не обходит никого.
Клинт варился в этом мраке час, а может больше — за временем он явно не следил. Юноша успел десять раз обойти комнату, принять всевозможные позы, чуть ли не повырывать волосы на бледной макушке! Но сейчас он сидел на мягкой постели, глядя в одну точку. И он бы продолжил эти бесконечные копания в голове, если бы дверь в комнату не открылась без стука. В глаза снова бросились рыжие пряди и эта неизменная полуулыбка. Наташа Романофф, победительница 64-х Голодных игр — одних из самых кровавых игр в истории. Кто бы мог подумать, что эта яркая улыбчивая девушка способна на... Впрочем, не суть важно.
— Ты ведь говорила, что до завтрашнего дня трибуты не нужны? — почти сразу отозвался Бартон, пытаясь сесть чуточку ровнее.
— А ещё я говорила, что уже сегодня нужно искать себе спонсоров. В следующие дни возможности лично с ними пообщаться тебе не представится, — ментор скрестила руки на груди и окинула его долгим, понимающим взглядом, будто видела его насквозь. От этого по спине прошёл холодок. — Я допытала одного старого знакомого и он раздобыл моим трибутам, то есть вам, приглашения на светский вечер. Приведём тебя в порядок, нарядим, и пойдёшь — улыбайся, подлизывайся, свети своей милой мордашкой. Ничего сложного. Авось кто-нибудь клюнет.
— Вот оно что, — выдавил он тихо и отвёл взгляд. Значит, его сложная неделя начинается не завтра утром, а уже сегодня вечером. Придётся натянуть самую вежливую из своих улыбок и показать, чего он стоит хотя бы на словах. — И через сколько это?
— Несколько часов. Но твой стилист бежит уже сейчас, чтобы обсудить будущий образ на открытие и ещё некоторые нюансы. Вдруг ты у нас капризная принцесса, — Нат мягко усмехнулась и от этой усмешки у Клинта дрогнули уголки губ. Внутри всё ещё было тяжело, но ментор смогла немного разбавить давящую атмосферу его номера.
🔤 🔤 🔤
Раут был организован роскошно — от Капитолия ожидать другого и нельзя было. Живая музыка, фуршет и огромное количество людей, каждый из которых — потенциальный спонсор. Гости порхают от стола к столу, от человека к человеку. Со всех сторон слышны смех и веселье, со всех сторон он чувствует на себе липкие взгляды. Каждый из присутствующих трибутов ощущал это, отчего становилось еще противнее.
Клинт уже успел сделать два круга по залу, натянув на лицо надоевшую маску доброжелательности. Он кивал, улыбался и позволял себя разглядывать, изредка вступая в диалоги. В основном говорил не он, оставалось лишь слушать. Жаль, что ментор не явилась на мероприятие, хотя наверняка могла. С ней было бы не так нервозно, но что уже поделать. Если только не найти маленький островок спасения. Хоть на минуту отойти от всех этих людей. Что он и сделал, прикрывшись желанием отойти к столу. Там он взял бокал шампанского и с мрачным видом покрутил золотистую жидкость по стенкам. Бартон не знал, сколько это будет продолжаться, но, кажется, ему становилось дурно.
Он поднимает взгляд и оглядывает помещение. Он старался держать всё во внимании, такое чувство, будто лицо каждого гостя он замечал уже трижды. Но только не его. На глаза попался молодой человек, стоявший поодаль большого скопления людей. И, если Клинту не отшибло память от духоты, то это был один из фаворитов. Тот самый «дистрикт-2».
Клинт варился в этом мраке час, а может больше — за временем он явно не следил. Юноша успел десять раз обойти комнату, принять всевозможные позы, чуть ли не повырывать волосы на бледной макушке! Но сейчас он сидел на мягкой постели, глядя в одну точку. И он бы продолжил эти бесконечные копания в голове, если бы дверь в комнату не открылась без стука. В глаза снова бросились рыжие пряди и эта неизменная полуулыбка. Наташа Романофф, победительница 64-х Голодных игр — одних из самых кровавых игр в истории. Кто бы мог подумать, что эта яркая улыбчивая девушка способна на... Впрочем, не суть важно.
— Ты ведь говорила, что до завтрашнего дня трибуты не нужны? — почти сразу отозвался Бартон, пытаясь сесть чуточку ровнее.
— А ещё я говорила, что уже сегодня нужно искать себе спонсоров. В следующие дни возможности лично с ними пообщаться тебе не представится, — ментор скрестила руки на груди и окинула его долгим, понимающим взглядом, будто видела его насквозь. От этого по спине прошёл холодок. — Я допытала одного старого знакомого и он раздобыл моим трибутам, то есть вам, приглашения на светский вечер. Приведём тебя в порядок, нарядим, и пойдёшь — улыбайся, подлизывайся, свети своей милой мордашкой. Ничего сложного. Авось кто-нибудь клюнет.
— Вот оно что, — выдавил он тихо и отвёл взгляд. Значит, его сложная неделя начинается не завтра утром, а уже сегодня вечером. Придётся натянуть самую вежливую из своих улыбок и показать, чего он стоит хотя бы на словах. — И через сколько это?
— Несколько часов. Но твой стилист бежит уже сейчас, чтобы обсудить будущий образ на открытие и ещё некоторые нюансы. Вдруг ты у нас капризная принцесса, — Нат мягко усмехнулась и от этой усмешки у Клинта дрогнули уголки губ. Внутри всё ещё было тяжело, но ментор смогла немного разбавить давящую атмосферу его номера.
Раут был организован роскошно — от Капитолия ожидать другого и нельзя было. Живая музыка, фуршет и огромное количество людей, каждый из которых — потенциальный спонсор. Гости порхают от стола к столу, от человека к человеку. Со всех сторон слышны смех и веселье, со всех сторон он чувствует на себе липкие взгляды. Каждый из присутствующих трибутов ощущал это, отчего становилось еще противнее.
Клинт уже успел сделать два круга по залу, натянув на лицо надоевшую маску доброжелательности. Он кивал, улыбался и позволял себя разглядывать, изредка вступая в диалоги. В основном говорил не он, оставалось лишь слушать. Жаль, что ментор не явилась на мероприятие, хотя наверняка могла. С ней было бы не так нервозно, но что уже поделать. Если только не найти маленький островок спасения. Хоть на минуту отойти от всех этих людей. Что он и сделал, прикрывшись желанием отойти к столу. Там он взял бокал шампанского и с мрачным видом покрутил золотистую жидкость по стенкам. Бартон не знал, сколько это будет продолжаться, но, кажется, ему становилось дурно.
Он поднимает взгляд и оглядывает помещение. Он старался держать всё во внимании, такое чувство, будто лицо каждого гостя он замечал уже трижды. Но только не его. На глаза попался молодой человек, стоявший поодаль большого скопления людей. И, если Клинту не отшибло память от духоты, то это был один из фаворитов. Тот самый «дистрикт-2».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🍌5
Трибут стоял у темной стены, держа бокал скорее для вида, чем для дела, и смотрел куда-то в пустоту. Никакой улыбки, да и выглядел он так, будто его притащили сюда против воли.
Бартон, сам не зная за чем, плавно направился к нему. Может быть, дело в его любопытстве. Может быть — давящее чувство и желание «адекватной» компании. Хотя бы на минуту. Ну или может блондину хотелось понять, что происходит в чужой голове. Так или иначе они встретятся на арене, стоит попробовать изучить врага заранее.
— Тяжело быть самым угрюмым человеком в комнате? — Клинт подходит почти вплотную, заставляя «дистрикт-2» поднять взгляд. Голос звучал легко, почти по-дружески, но взгляд выдавал всю усталость и некоторую настороженность к новому собеседнику.
Джеймс же, что судя по виду отвлёкся от чего-то очень важного, окинул Бартона долгим взглядом, а затем скривил губы — то ли вежливый жест, то ли усмешка.
— Мне кажется, я проигрываю в соревновании по самому громкому смеху, — сухо отозвался Баки. Клинт же не услышал в голосе раздражения или враждебности, отчего не сдержал облегченного вздоха.
— Наверни шампанского. Говорят, что помогает с улыбкой, — он опускает взгляд к своему бокалу, снова странно покрутив его. — Хотя сам я не проверял. Вода больше по вкусу.
— Мне тоже, — Джим приподнимает собственный бокал, к губам не подносит. — Ты из одиннадцатого?
— Десятого, — мягко поправил трибут. — Мы почти соседи, если верить карте. Я Клинт. Клинт Бартон.
— Джеймс, — кивок. — Дистрикт называть не буду, тебе, видно, и так известно.
— Верно, — блондин тоже кивает. — Ты, ам... Звезда вечера, знаешь? По крайне мере так шепчут те дамочки. Говорят, ты будешь тем, кто дойдёт до конца.
Баки ничего не ответил. Его взгляд вообще был устремлён куда-то сквозь собеседника, будто мысли были где-то очень далеко. Они были там, где нет места шампанскому или наигранным улыбкам.
— Я здесь не ради этого, — наконец сказал он тихо и качнул головой. — И я не стану обсуждать свою стратегию с первым встречным, даже если он мило улыбается.
Клинт отвёл взгляд, бормоча под нос: «я не про стратегию». Он несколько помрачнел, будто наконец снял с себя ту дурацкую маску. И от этого даже легче стало.
— Я просто хотел... не знаю. Наверное, хотел убедиться, что здесь есть кто-то, кто не пялится на тебя как на кусок мяса. Ты выглядишь так, будто тебя тошнит от этого места, от этих людей. Мне это знакомо.
Взгляд Джеймса чуть прояснился и он вдруг взглянул на Бартона иначе — более внимательно. Глаза были уставшие, с губ ушла та «милая улыбка», а в голосе звучала... уязвимость? Которую собеседник, конечно, очень старался скрыть.
— Тебя тоже тошнит? — спросил Барнс.
— Тошнит, — легко согласился Бартон, встречаясь с холодными голубыми глазами, в которых, кажется, виделось что-то человеческое. — Только, знаешь, я пытаюсь найти "союзников", а ты стоишь в углу и делаешь вид, что тебе плевать. Это круто и загадочно, но на арене ведь не прокатит.
С их губ одновременно сорвался смешок — самый настоящий за весь этот вечер.
— Слушай, Бартон, — он сказал это тише и даже приблизился на полшага, будто не собирался сказать блондину что-то очевидное. — Я не буду притворяться, что мы друзья. Это не так. Мы просто два трибута, которых засунули в одну клетку с ещё двадцатью. И вот тебе мой совет: держись подальше от тех, кто вызывает жалость. Я тебя не жалею, и ты меня не жалей. Это не сработает.
— Я где-то говорил про жалость? — Клинт вскинул бровь и вдруг улыбнулся. — Я просто... знаешь, запоминаю некоторые лица. И твоё тоже запомню. На всякий случай.
Между ними повисла тишина. Пошевелиться первым никто не решался, хотя они оба понимали, что даже этот недолгий разговор может стоить им жизни, если кто-то неправильно поймет их близость.
Бартон, сам не зная за чем, плавно направился к нему. Может быть, дело в его любопытстве. Может быть — давящее чувство и желание «адекватной» компании. Хотя бы на минуту. Ну или может блондину хотелось понять, что происходит в чужой голове. Так или иначе они встретятся на арене, стоит попробовать изучить врага заранее.
— Тяжело быть самым угрюмым человеком в комнате? — Клинт подходит почти вплотную, заставляя «дистрикт-2» поднять взгляд. Голос звучал легко, почти по-дружески, но взгляд выдавал всю усталость и некоторую настороженность к новому собеседнику.
Джеймс же, что судя по виду отвлёкся от чего-то очень важного, окинул Бартона долгим взглядом, а затем скривил губы — то ли вежливый жест, то ли усмешка.
— Мне кажется, я проигрываю в соревновании по самому громкому смеху, — сухо отозвался Баки. Клинт же не услышал в голосе раздражения или враждебности, отчего не сдержал облегченного вздоха.
— Наверни шампанского. Говорят, что помогает с улыбкой, — он опускает взгляд к своему бокалу, снова странно покрутив его. — Хотя сам я не проверял. Вода больше по вкусу.
— Мне тоже, — Джим приподнимает собственный бокал, к губам не подносит. — Ты из одиннадцатого?
— Десятого, — мягко поправил трибут. — Мы почти соседи, если верить карте. Я Клинт. Клинт Бартон.
— Джеймс, — кивок. — Дистрикт называть не буду, тебе, видно, и так известно.
— Верно, — блондин тоже кивает. — Ты, ам... Звезда вечера, знаешь? По крайне мере так шепчут те дамочки. Говорят, ты будешь тем, кто дойдёт до конца.
Баки ничего не ответил. Его взгляд вообще был устремлён куда-то сквозь собеседника, будто мысли были где-то очень далеко. Они были там, где нет места шампанскому или наигранным улыбкам.
— Я здесь не ради этого, — наконец сказал он тихо и качнул головой. — И я не стану обсуждать свою стратегию с первым встречным, даже если он мило улыбается.
Клинт отвёл взгляд, бормоча под нос: «я не про стратегию». Он несколько помрачнел, будто наконец снял с себя ту дурацкую маску. И от этого даже легче стало.
— Я просто хотел... не знаю. Наверное, хотел убедиться, что здесь есть кто-то, кто не пялится на тебя как на кусок мяса. Ты выглядишь так, будто тебя тошнит от этого места, от этих людей. Мне это знакомо.
Взгляд Джеймса чуть прояснился и он вдруг взглянул на Бартона иначе — более внимательно. Глаза были уставшие, с губ ушла та «милая улыбка», а в голосе звучала... уязвимость? Которую собеседник, конечно, очень старался скрыть.
— Тебя тоже тошнит? — спросил Барнс.
— Тошнит, — легко согласился Бартон, встречаясь с холодными голубыми глазами, в которых, кажется, виделось что-то человеческое. — Только, знаешь, я пытаюсь найти "союзников", а ты стоишь в углу и делаешь вид, что тебе плевать. Это круто и загадочно, но на арене ведь не прокатит.
С их губ одновременно сорвался смешок — самый настоящий за весь этот вечер.
— Слушай, Бартон, — он сказал это тише и даже приблизился на полшага, будто не собирался сказать блондину что-то очевидное. — Я не буду притворяться, что мы друзья. Это не так. Мы просто два трибута, которых засунули в одну клетку с ещё двадцатью. И вот тебе мой совет: держись подальше от тех, кто вызывает жалость. Я тебя не жалею, и ты меня не жалей. Это не сработает.
— Я где-то говорил про жалость? — Клинт вскинул бровь и вдруг улыбнулся. — Я просто... знаешь, запоминаю некоторые лица. И твоё тоже запомню. На всякий случай.
Между ними повисла тишина. Пошевелиться первым никто не решался, хотя они оба понимали, что даже этот недолгий разговор может стоить им жизни, если кто-то неправильно поймет их близость.
— Что ж, — Джим всё-таки отступил, возвращаясь к прежней отстранённости. — Удачи, Клинт Бартон.
— Удачи, фаворит, — блондин приподнимает бокал в прощальном жесте.
И он пошёл прочь, ещё какое-то время чувствуя на спине тяжёлый взгляд. Только вот он не был враждебным, скорее очень задумчивым. Таким, каким Клинт застал его в первые минуты. Забавно, но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что этот Джеймс не станет тем, кто всадит ему нож в спину. Но надежда — плохая подруга. Он это знал.
😀 😀 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️
😀 😀 Я не буду извиняться за то, что кидаю зарисовки очень поздно. Зато вот, вторая часть ;Р
— Удачи, фаворит, — блондин приподнимает бокал в прощальном жесте.
И он пошёл прочь, ещё какое-то время чувствуя на спине тяжёлый взгляд. Только вот он не был враждебным, скорее очень задумчивым. Таким, каким Клинт застал его в первые минуты. Забавно, но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что этот Джеймс не станет тем, кто всадит ему нож в спину. Но надежда — плохая подруга. Он это знал.
#миниффГолодныеИгры
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
TJ Hammond («Political Animals») / Ransom Drysdale («Knives Out»)
Я так люблю ТиДжея, вы не представляете... Столько раз ради него пересматривала этот сериал... Солнышко мое
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Линикс творит🖤
TJ Hammond («Political Animals») / Ransom Drysdale («Knives Out») 🌺 Вчера ночью мне пришла мысль насчет этих двоих, и теперь не могу выкинуть этот пейринг из головы. Я напридумывала столько хэдов на них... Так вдохновилась, что аж коллаж слепила. Начала ещё…
Toxic
Melanie Martinez
У меня сейчас какой-то период, когда я вообще ничего не могу написать, вы уж извините. Я сейчас плакать начну😔
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Меня так раздражает, что в комментариях под трейлером «Фьорда» обсуждают только то, что Себастиан в этом фильме лысый. Некоторые даже говорят, что смотреть из-за этого не будут.
Хотя Себастиан сам говорил, что любит перевоплощаться, т.к. это отделяет его от персонажа.
Я смотрю фильмы с ним не только потому, что он красавчик. Он очень талантливый актёр. Я очень надеюсь, что вскоре он получит свой заслуженный Оскар.
Хотя Себастиан сам говорил, что любит перевоплощаться, т.к. это отделяет его от персонажа.
Я смотрю фильмы с ним не только потому, что он красавчик. Он очень талантливый актёр. Я очень надеюсь, что вскоре он получит свой заслуженный Оскар.
Впрочем, мне плевать на остальные мнения, я очень жду этот фильм.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ТиДжей Хэммонд/Рэнсом Драйсдейл
это видео...
Вообще, тут есть сюжетик небольшой и я очень надеюсь, что хоть немного понятно, что здесь происходит.
Не бейте тапками за этот пейринг, пожалуйста...
#edit
tt: @linixqwx_Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💋14
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Я знаю, что тренд прошёл, но мне чутка плевать🌟
(Не знаю когда точно, но планирую выложить переписку Винтербоунсов)
tt: @linixqwx_
(Не знаю когда точно, но планирую выложить переписку Винтербоунсов)
tt: @linixqwx_
#переписка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM