Внутри любого местного паба всегда стоял густой полумрак. Воздух здесь можно было резать ножом — он состоял из терпкого запаха рома, пота, дешевого табака и морской соли, намертво въевшейся в грубое дерево мебели и стен.
Внутри любого местного паба обычно было шумно. Здесь собирались и пьянчуги, и матросня, и девки со звонким характером и не самым пристойным видом. Ну и в основном люди, которым уже нечего терять. С такой жизнью им что жить, что умереть, поэтому большинство согласится следовать за тобой хоть на край света, а ты получишь много рабочих рук. Неплохо, а?
Здесь играла музыка. Точнее, играли её уже достаточно подвыпившие матросы, что ещё и петь в один голос пытались. Стоит отдать должное, выходило неплохо, отчего он даже покачивался в какой-никакой такт. Взгляд изредка уходил к доверенному человеку, что прямо сейчас потихоньку набирал не лишних на корабль людей. Не капитану же этим заниматься? Капитан лучше сделает передышку от ночных волн и выпьет, иначе на кой ему стоит бутылка посредине стола.
— Я слышал, капитан Барнс набирает себе людей в команду? — неожиданный голос раздался за спиной, но Джеймса это ничуть не напрягло. Он даже не соизволил обернуться.
— Верно слышали, но если хотите остаться целым и невредимым, то давайте общаться как цивилизованные люди. Хотя бы лицом к лицу. Прошу, — он раскрывает ладонь, указывая на свободное место напротив себя. Вряд ли нежданный собеседник откажется, верно? Он наверняка открыл рот по делу, отчего должен принять столь простые условия. — Или вам есть что скрывать?
— Никак нет, капитан, что вы, — по голосу ясно, что неизвестный улыбается. Не неловко, не напугано, а очень даже довольно, словно ему уже дали что-то, чего он хотел. Но вот даже сквозь песню и голоса до слуха доносится чужой шаг, и спустя мгновение взгляду предстаёт фигура. — Итак, вы согласны на разговор?
Теперь перед ним сидел мужчина. Рубаха, оголяющая загорелую грудь, светлые волосы, голубые глаза, что прямо-таки сияли вместе с его довольнейшей улыбкой. Джеймс этого человека знал, хоть и не лично. Всё же слухи ходят всякие, особенно про таких личностей.
— Сложно сказать. Не хочется навлекать на себя беду, — он пожимает плечами и берётся за бутылку рома, из горла которой делает пару глотков. Взгляд собеседника тем временем несколько угас. Видимо, слова задели.
— Беду? Если я вам знаком — по реакции вижу, что да — то вы должны знать, что я капитан единственной и неповторимой «Удачи». Где только не ходило это судно и чего только не пережило! Разве не хотите иметь у себя человека с таким богатым опытом?
— Слышал я про вашу «Удачу», капитан Бартон. Или, если быть точнее, бывший капитан. Вам чудом удавалось вылезать из всяких передряг, которых вообще можно было бы избежать, но по итогу кое-что всё-таки случилось, — Барнс фыркнул, уводя взгляд в сторону. Интереса к этому разговору становилось всё меньше и меньше. — Ваше судно пошло на дно, команду вы потеряли. Теперь хотите, чтобы неудача настигала других? Вы прямо-таки приманиваете беды, а мне всё же хочется иметь немного спокойствия.
— Ну, а вдруг рядом с вами мне всё же повезёт? — налегке интересуется блондин, наклоняя свою голову в сторону, словно любопытный пёс.
Вопрос заставил Джеймса удивлённо приподнять брови.
— С чего бы? Я не обвешан талисманами и оберегами, чтобы так просто довериться столь бедовому пирату, как вы, — ледяной взгляд возвращается к собеседнику, а тот, видимо, даже не думал отводит собственных глаз. Смотрел, как зачарованный, в самую душу. — Знаете, как вас называют?
— Просветите, — Бартон снова улыбнулся, будто и впрямь не знал этого довольно говорящего прозвища.
— Сын самой госпожи Неудачи. Иначе многие просто не понимают, как может быть всё настолько плохо, — Джеймс покачал головой.
Клинт же наконец опускает свои голубые глаза вниз, подальше от лица собеседника. Да, чистая правда. Что-то с детства ему почти во всём не везёт, так может и прозвище это не врёт? Он частенько об этом задумывался, но после лишь отмахивался от глупых мыслей. Он скорее поверит в какое-нибудь проклятье, нежели эту дурь!
Внутри любого местного паба обычно было шумно. Здесь собирались и пьянчуги, и матросня, и девки со звонким характером и не самым пристойным видом. Ну и в основном люди, которым уже нечего терять. С такой жизнью им что жить, что умереть, поэтому большинство согласится следовать за тобой хоть на край света, а ты получишь много рабочих рук. Неплохо, а?
Здесь играла музыка. Точнее, играли её уже достаточно подвыпившие матросы, что ещё и петь в один голос пытались. Стоит отдать должное, выходило неплохо, отчего он даже покачивался в какой-никакой такт. Взгляд изредка уходил к доверенному человеку, что прямо сейчас потихоньку набирал не лишних на корабль людей. Не капитану же этим заниматься? Капитан лучше сделает передышку от ночных волн и выпьет, иначе на кой ему стоит бутылка посредине стола.
— Я слышал, капитан Барнс набирает себе людей в команду? — неожиданный голос раздался за спиной, но Джеймса это ничуть не напрягло. Он даже не соизволил обернуться.
— Верно слышали, но если хотите остаться целым и невредимым, то давайте общаться как цивилизованные люди. Хотя бы лицом к лицу. Прошу, — он раскрывает ладонь, указывая на свободное место напротив себя. Вряд ли нежданный собеседник откажется, верно? Он наверняка открыл рот по делу, отчего должен принять столь простые условия. — Или вам есть что скрывать?
— Никак нет, капитан, что вы, — по голосу ясно, что неизвестный улыбается. Не неловко, не напугано, а очень даже довольно, словно ему уже дали что-то, чего он хотел. Но вот даже сквозь песню и голоса до слуха доносится чужой шаг, и спустя мгновение взгляду предстаёт фигура. — Итак, вы согласны на разговор?
Теперь перед ним сидел мужчина. Рубаха, оголяющая загорелую грудь, светлые волосы, голубые глаза, что прямо-таки сияли вместе с его довольнейшей улыбкой. Джеймс этого человека знал, хоть и не лично. Всё же слухи ходят всякие, особенно про таких личностей.
— Сложно сказать. Не хочется навлекать на себя беду, — он пожимает плечами и берётся за бутылку рома, из горла которой делает пару глотков. Взгляд собеседника тем временем несколько угас. Видимо, слова задели.
— Беду? Если я вам знаком — по реакции вижу, что да — то вы должны знать, что я капитан единственной и неповторимой «Удачи». Где только не ходило это судно и чего только не пережило! Разве не хотите иметь у себя человека с таким богатым опытом?
— Слышал я про вашу «Удачу», капитан Бартон. Или, если быть точнее, бывший капитан. Вам чудом удавалось вылезать из всяких передряг, которых вообще можно было бы избежать, но по итогу кое-что всё-таки случилось, — Барнс фыркнул, уводя взгляд в сторону. Интереса к этому разговору становилось всё меньше и меньше. — Ваше судно пошло на дно, команду вы потеряли. Теперь хотите, чтобы неудача настигала других? Вы прямо-таки приманиваете беды, а мне всё же хочется иметь немного спокойствия.
— Ну, а вдруг рядом с вами мне всё же повезёт? — налегке интересуется блондин, наклоняя свою голову в сторону, словно любопытный пёс.
Вопрос заставил Джеймса удивлённо приподнять брови.
— С чего бы? Я не обвешан талисманами и оберегами, чтобы так просто довериться столь бедовому пирату, как вы, — ледяной взгляд возвращается к собеседнику, а тот, видимо, даже не думал отводит собственных глаз. Смотрел, как зачарованный, в самую душу. — Знаете, как вас называют?
— Просветите, — Бартон снова улыбнулся, будто и впрямь не знал этого довольно говорящего прозвища.
— Сын самой госпожи Неудачи. Иначе многие просто не понимают, как может быть всё настолько плохо, — Джеймс покачал головой.
Клинт же наконец опускает свои голубые глаза вниз, подальше от лица собеседника. Да, чистая правда. Что-то с детства ему почти во всём не везёт, так может и прозвище это не врёт? Он частенько об этом задумывался, но после лишь отмахивался от глупых мыслей. Он скорее поверит в какое-нибудь проклятье, нежели эту дурь!
Бартон тянется за чужой бутылкой рома и вскоре делает несколько глотков из горла. Собеседник, кажется, совсем не против. Наверное, просто не прикоснётся к алкоголю после него.
— И всё же, капитан Барнс, — и снова эти ужасные голубые глаза поднимаются к нему, прямо-таки сжирая Джеймса. — Да, я остался ни с чем. Ни корабля, ни команды, что я за капитан после этого? Но море уже давно стало частью меня и разве стану я от него отказываться. Думаю, вы меня прекрасно понимаете.
Немного подумав, Джеймс кивает.
— Так может дадите шанс? Вдруг вы и есть мой счастливый талисман удачи. Всё же вы первый капитан, что вообще согласился вести со мной диалог, — Бартон недолго думая протягивает раскрытую для рукопожатия ладонь.
А Барнс отвечает не сразу. Сначала просто смотрит, то в голубые глаза, то на этот жест. Он думает. Видно как этот дурак изголодался по морю, так, что он теряет, если попытается помочь унять этот голод? Всё же случись что, и этого горе-капитана можно просто отправить за борт.
— Чёрт бы тебя побрал, Бартон. Хорошо, уговорил, — Джеймс пожимает ходячей беде руку, а тот аж засиял, уже и не надеясь на согласие. — Но учти, если...
— Если что, то ты скормишь меня ближайшим акулам. Да, я согласен!
И Клинт заливается смехом, резко откидываясь на спинку стула, что аж заскрипел от неожиданности. А Джеймс смотрит и удивляется.
И улыбается.
Он даже не заметил, как это произошло, но, кажется, был совсем не против.
😀 😀 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️
😀 😀 Снова сонный бред, снова винтерхоуки. И да, это тот самый неожиданный вкид! 🏹
(скидываю ещё раз, чтобы заработали комментарии)
— И всё же, капитан Барнс, — и снова эти ужасные голубые глаза поднимаются к нему, прямо-таки сжирая Джеймса. — Да, я остался ни с чем. Ни корабля, ни команды, что я за капитан после этого? Но море уже давно стало частью меня и разве стану я от него отказываться. Думаю, вы меня прекрасно понимаете.
Немного подумав, Джеймс кивает.
— Так может дадите шанс? Вдруг вы и есть мой счастливый талисман удачи. Всё же вы первый капитан, что вообще согласился вести со мной диалог, — Бартон недолго думая протягивает раскрытую для рукопожатия ладонь.
А Барнс отвечает не сразу. Сначала просто смотрит, то в голубые глаза, то на этот жест. Он думает. Видно как этот дурак изголодался по морю, так, что он теряет, если попытается помочь унять этот голод? Всё же случись что, и этого горе-капитана можно просто отправить за борт.
— Чёрт бы тебя побрал, Бартон. Хорошо, уговорил, — Джеймс пожимает ходячей беде руку, а тот аж засиял, уже и не надеясь на согласие. — Но учти, если...
— Если что, то ты скормишь меня ближайшим акулам. Да, я согласен!
И Клинт заливается смехом, резко откидываясь на спинку стула, что аж заскрипел от неожиданности. А Джеймс смотрит и удивляется.
И улыбается.
Он даже не заметил, как это произошло, но, кажется, был совсем не против.
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
10
Он не понимал.
Это было лишним. Неэффективным. Бесполезным с тактической точки зрения действием, которое тем не менее повторялось из года в год, словно по заведенному программой сценарию.
Восьмое марта. В базе Гидры, даже здесь, среди бетона и стали, наступал этот странный день. Солдат видел, как мужчины в серых одинаковых куртках доставали из-за пазухи свертки, перевязанные ленточками. Как протягивали их женщинам-операторам, лаборанткам, агентам. Женщины улыбались. Всегда по-разному — кто-то сдержанно, кто-то искренне, кто-то с деланным удивлением. Но они улыбались.
В этих свертках были цветы.
Солдат наблюдал за этим со стороны, из теней, куда его металлическая рука вписывалась естественнее, чем в чью-то праздничную жизнь. Он сканировал лица, оценивал угрозу, запоминал детали. Но одного он понять не мог: зачем?
Цветы нельзя было использовать как оружие. Ими нельзя было заменить обойму или паек. Они вяли через несколько дней, теряя форму и цвет, превращаясь в мусор. Бессмысленная трата ресурсов. Сентиментальность, которую выжгли из него вместе с памятью.
Он не понимал. Но запоминал.
Задание было грязным. Объект ликвидирован, но успел поднять шум. В перестрелке Солдат работал чисто и жестко, как и всегда, но вражеская граната разорвалась слишком близко, взрыхлив землю на окраине лесополосы.
Сейчас они возвращались на базу. В кузове грузовика, грязном, пропахшем кровью и пороховой гарью, сидели втроем: один боец прикрытия и та, кого он знал только по радиопозывному — «Вьюга». Девушка-агент, с которой они работали в паре. Хороший стрелок. Молчаливая. На ее скуле виднелось рассечение. Либо кто-то ударил, либо сама на что-то наткнулась, впрочем, неважно.
Сам Солдат чувствовал тяжесть чужой крови на своей форме и руках. Она въедалась в ткань, пахла ржавчиной и металлом. Привычный запах.
Зимний сидел напротив девушки, прислонившись спиной к холодному борту. В руках он сжимал то, что нашёл там, на поляне
Когда они грузились в машину, его взгляд упал на искореженную взрывом землю. Снег здесь уже сошел, обнажив промерзшую, грязную почву. И в этой почве, среди комьев земли и обгоревшей прошлогодней травы, он увидел что-то белое.
Это был подснежник. Маленький, с поникшими лепестками, пробившийся сквозь холодную землю. Кто-то уже наступил на него — один лепесток был надломлен и испачкан грязью. Рядом, на тонком стебле, там, где начинался бутон, алела маленькая капля.
Солдат смотрел на эту каплю, на сломанный стебель, на то, как цветок, которому суждено было умереть здесь, среди взрывов и холода, всё ещё держал форму. Он был такой же неуместный здесь, как и те цветы, что дарили в базе. Сломанный, испачканный кровью, выживший после столького.
Он не знал, зачем наклонился. Зачем его пальцы, способные гнуть сталь, так бережно отделили стебель от промерзшей земли. Зачем он сжал этот хрупкий стебель в металлической ладони, спрятав от остальных.
Сейчас он сидел и смотрел на неё.
Вьюга жевала сухой паек, равнодушно глядя в тонированное окно. Ей было все равно. Ей не нужны были цветы. Она была солдатом. Бойцы не имеют пола. По крайней мере, так говорили, когда она обучалась.
Но он вдруг вспомнил те выражения лиц. Те странные, нелогичные, тёплые улыбки, которые цветы вызывали у женщин в бетонных коридорах Гидры.
Машину тряхнуло на ухабе. Солдат молча протянул руку через разделяющее их пространство.
В его закованной в металл ладони, на фоне грязной униформы и въевшейся крови, лежал подснежник. Цветок выглядел еще жалче, чем в поле. Лепестки обмякли, стебель был сломан.
Вьюга замерла. Перестала жевать. Она смотрела то на цветок, то в его пустые, непроницаемые серо-голубые глаза.
Тишина в кузове стала абсолютной. Второй боец спал, склонив голову.
Это было лишним. Неэффективным. Бесполезным с тактической точки зрения действием, которое тем не менее повторялось из года в год, словно по заведенному программой сценарию.
Восьмое марта. В базе Гидры, даже здесь, среди бетона и стали, наступал этот странный день. Солдат видел, как мужчины в серых одинаковых куртках доставали из-за пазухи свертки, перевязанные ленточками. Как протягивали их женщинам-операторам, лаборанткам, агентам. Женщины улыбались. Всегда по-разному — кто-то сдержанно, кто-то искренне, кто-то с деланным удивлением. Но они улыбались.
В этих свертках были цветы.
Солдат наблюдал за этим со стороны, из теней, куда его металлическая рука вписывалась естественнее, чем в чью-то праздничную жизнь. Он сканировал лица, оценивал угрозу, запоминал детали. Но одного он понять не мог: зачем?
Цветы нельзя было использовать как оружие. Ими нельзя было заменить обойму или паек. Они вяли через несколько дней, теряя форму и цвет, превращаясь в мусор. Бессмысленная трата ресурсов. Сентиментальность, которую выжгли из него вместе с памятью.
Он не понимал. Но запоминал.
Задание было грязным. Объект ликвидирован, но успел поднять шум. В перестрелке Солдат работал чисто и жестко, как и всегда, но вражеская граната разорвалась слишком близко, взрыхлив землю на окраине лесополосы.
Сейчас они возвращались на базу. В кузове грузовика, грязном, пропахшем кровью и пороховой гарью, сидели втроем: один боец прикрытия и та, кого он знал только по радиопозывному — «Вьюга». Девушка-агент, с которой они работали в паре. Хороший стрелок. Молчаливая. На ее скуле виднелось рассечение. Либо кто-то ударил, либо сама на что-то наткнулась, впрочем, неважно.
Сам Солдат чувствовал тяжесть чужой крови на своей форме и руках. Она въедалась в ткань, пахла ржавчиной и металлом. Привычный запах.
Зимний сидел напротив девушки, прислонившись спиной к холодному борту. В руках он сжимал то, что нашёл там, на поляне
Когда они грузились в машину, его взгляд упал на искореженную взрывом землю. Снег здесь уже сошел, обнажив промерзшую, грязную почву. И в этой почве, среди комьев земли и обгоревшей прошлогодней травы, он увидел что-то белое.
Это был подснежник. Маленький, с поникшими лепестками, пробившийся сквозь холодную землю. Кто-то уже наступил на него — один лепесток был надломлен и испачкан грязью. Рядом, на тонком стебле, там, где начинался бутон, алела маленькая капля.
Солдат смотрел на эту каплю, на сломанный стебель, на то, как цветок, которому суждено было умереть здесь, среди взрывов и холода, всё ещё держал форму. Он был такой же неуместный здесь, как и те цветы, что дарили в базе. Сломанный, испачканный кровью, выживший после столького.
Он не знал, зачем наклонился. Зачем его пальцы, способные гнуть сталь, так бережно отделили стебель от промерзшей земли. Зачем он сжал этот хрупкий стебель в металлической ладони, спрятав от остальных.
Сейчас он сидел и смотрел на неё.
Вьюга жевала сухой паек, равнодушно глядя в тонированное окно. Ей было все равно. Ей не нужны были цветы. Она была солдатом. Бойцы не имеют пола. По крайней мере, так говорили, когда она обучалась.
Но он вдруг вспомнил те выражения лиц. Те странные, нелогичные, тёплые улыбки, которые цветы вызывали у женщин в бетонных коридорах Гидры.
Машину тряхнуло на ухабе. Солдат молча протянул руку через разделяющее их пространство.
В его закованной в металл ладони, на фоне грязной униформы и въевшейся крови, лежал подснежник. Цветок выглядел еще жалче, чем в поле. Лепестки обмякли, стебель был сломан.
Вьюга замерла. Перестала жевать. Она смотрела то на цветок, то в его пустые, непроницаемые серо-голубые глаза.
Тишина в кузове стала абсолютной. Второй боец спал, склонив голову.
Линикс творит🖤
Он не понимал. Это было лишним. Неэффективным. Бесполезным с тактической точки зрения действием, которое тем не менее повторялось из года в год, словно по заведенному программой сценарию. Восьмое марта. В базе Гидры, даже здесь, среди бетона и стали, наступал…
Вьюга не улыбнулась. Её лицо осталось бесстрастным. Но что-то мелькнуло в усталых глазах — не благодарность, нет. Скорее, тень воспоминания о том, что когда-то, в другой жизни, такие вещи что-то значили.
Она медленно, словно боясь обжечься, взяла цветок кончиками пальцев. Кивнула. Один короткий, едва уловимый кивок.
Солдат убрал руку и снова уставился в пол. Он по-прежнему не понимал, зачем дарят цветы. Но сейчас, краем глаза заметив, как Вьюга осторожно, стараясь не сломать уцелевшие лепестки, положила подснежник в нагрудный карман, он вдруг подумал, что, возможно, в этой бессмыслице всё же был какой-то смысл.
🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️ © 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️
Поздравляю всех прекрасных дам с 8 марта. Пусть эта весна принесет вам только улыбок и радости!💐
Она медленно, словно боясь обжечься, взяла цветок кончиками пальцев. Кивнула. Один короткий, едва уловимый кивок.
Солдат убрал руку и снова уставился в пол. Он по-прежнему не понимал, зачем дарят цветы. Но сейчас, краем глаза заметив, как Вьюга осторожно, стараясь не сломать уцелевшие лепестки, положила подснежник в нагрудный карман, он вдруг подумал, что, возможно, в этой бессмыслице всё же был какой-то смысл.
Поздравляю всех прекрасных дам с 8 марта. Пусть эта весна принесет вам только улыбок и радости!
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
У меня сейчас завал на учёбе. Да-да, причина не меняется. Ничего не успеваю. Долг по проекту, который я даже не начала еще делать, бесконечный английский, программирование и прочие мои головные боли.
В общем и целом, к чему это я... Ухожу в рест. Не знаю на сколько. У меня чисто физически не хватает времени на канал. Возможно, будут выходить в ближайшее время цитатки или скетчики, но больших работ точно не ждите от меня...
Всех люблю, целую.
Спасибо за понимание.
Ваша Линикс.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
За окнами базы Мстителей шёл весенний дождь, но в комнате Наташи было тихо и тепло. Она сидела на кровати, поджав ноги, когда в дверь тихо постучали — три коротких удара.
— Открыто, — сказала она, хотя знала, что он и так войдёт.
Баки проскользнул внутрь, пахнущий свежестью и влагой. Только вернулся с улицы. Барнс снял мокрую кожаную куртку, сбросил ботинки и молча лёг рядом, уткнувшись лицом ей в плечо. Она запустила пальцы в его волосы, которые слегка стали волнистыми от дождя.
— Тяжёлый день? — спросила тихо Наташа.
— Все дни тяжёлые, — пробормотал он, но уголки губ дрогнули в улыбке.
Они говорили о всякой ерунде. О том, что Клинт не позвал их к себе на дачу, о том, что Стив снова сломал кофе-машину, что Тони улетел в Бразилию на какой-то фестиваль и много чего ещё. Наташа смеялась тем редким смехом, который берегла только для этих минут — когда можно было просто лежать, переплетя ноги.
Баки перекатился, нависая над ней.
– Ты чего это? – усмехнулась Наташа
Он не ответил и нежно начал целовать её шею — не торопливо, со знанием дела. От уголка челюсти к ключице. Наташа выдохнула, запрокинув голову, и её собственная рука скользнула ему под футболку, к горячей коже лопаток.
Его правая рука двигалась сама собой. Бездумно, лаская нежную кожу девушки. Пальцы отстранились от Наташи и скользнули под её подушку. Он нащупал холодный металл раньше, чем осознал это.
«Глок 19», — подсказал опыт. Без предохранителя.
Не прерывая поцелуя у её плеча, он двумя пальцами — аккуратно, будто брал хрупкую вещь — вытащил пистолет из-под подушки. Поднял перед собой, лениво рассматривая.
Наташа замерла. В её глазах — ни тени смущения. Да, она знала, что в базу никто не может подкрасться, но всё же... Хоть какое-то чувство безопасности.
Баки поднял взгляд. На его лице застыло выражение «честно, Романофф, я даже не удивлён».
— Это точно сейчас не пригодится, — сказал он ровно и, дотянувшись до тумбочки, убрал оружие в ящик.
Наташа молча смотрела на него. Без вызова. Без улыбки. Просто ждала.
Баки вернулся к ней, но не лёг обратно — остановился, глядя сверху вниз. Провёл костяшками по её скуле, задержал пальцы на подбородке.
— Ты всегда так спишь? — спросил тихо. — С этой игрушкой под подушкой?
— Всегда, — ответила Романова.
Он кивнул. И ничего больше не сказал. Просто перевалился через неё, ложась рядом. Мужчина накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы, и притянул к себе — так, что она уткнулась носом ему в шею.
– Доброй ночи, Наталья. – по-русски сказал Баки
–Ночи, Джеймс – на том же языке ответила Романофф.
🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️ © 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️
Да-да, я живая
— Открыто, — сказала она, хотя знала, что он и так войдёт.
Баки проскользнул внутрь, пахнущий свежестью и влагой. Только вернулся с улицы. Барнс снял мокрую кожаную куртку, сбросил ботинки и молча лёг рядом, уткнувшись лицом ей в плечо. Она запустила пальцы в его волосы, которые слегка стали волнистыми от дождя.
— Тяжёлый день? — спросила тихо Наташа.
— Все дни тяжёлые, — пробормотал он, но уголки губ дрогнули в улыбке.
Они говорили о всякой ерунде. О том, что Клинт не позвал их к себе на дачу, о том, что Стив снова сломал кофе-машину, что Тони улетел в Бразилию на какой-то фестиваль и много чего ещё. Наташа смеялась тем редким смехом, который берегла только для этих минут — когда можно было просто лежать, переплетя ноги.
Баки перекатился, нависая над ней.
– Ты чего это? – усмехнулась Наташа
Он не ответил и нежно начал целовать её шею — не торопливо, со знанием дела. От уголка челюсти к ключице. Наташа выдохнула, запрокинув голову, и её собственная рука скользнула ему под футболку, к горячей коже лопаток.
Его правая рука двигалась сама собой. Бездумно, лаская нежную кожу девушки. Пальцы отстранились от Наташи и скользнули под её подушку. Он нащупал холодный металл раньше, чем осознал это.
«Глок 19», — подсказал опыт. Без предохранителя.
Не прерывая поцелуя у её плеча, он двумя пальцами — аккуратно, будто брал хрупкую вещь — вытащил пистолет из-под подушки. Поднял перед собой, лениво рассматривая.
Наташа замерла. В её глазах — ни тени смущения. Да, она знала, что в базу никто не может подкрасться, но всё же... Хоть какое-то чувство безопасности.
Баки поднял взгляд. На его лице застыло выражение «честно, Романофф, я даже не удивлён».
— Это точно сейчас не пригодится, — сказал он ровно и, дотянувшись до тумбочки, убрал оружие в ящик.
Наташа молча смотрела на него. Без вызова. Без улыбки. Просто ждала.
Баки вернулся к ней, но не лёг обратно — остановился, глядя сверху вниз. Провёл костяшками по её скуле, задержал пальцы на подбородке.
— Ты всегда так спишь? — спросил тихо. — С этой игрушкой под подушкой?
— Всегда, — ответила Романова.
Он кивнул. И ничего больше не сказал. Просто перевалился через неё, ложась рядом. Мужчина накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы, и притянул к себе — так, что она уткнулась носом ему в шею.
– Доброй ночи, Наталья. – по-русски сказал Баки
–Ночи, Джеймс – на том же языке ответила Романофф.
Да-да, я живая
#marvel
#зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥18❤6🕊4
Линикс творит🖤
«Я должен быть наказан за грехи, которые я совершил, но я также должен жить, чтобы искупить их.» — Нельсон Мандела. 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️ © 🌧️ 🌧️ 🌧️ 🌧️ #quote #marvel
Интересный факт про этот список искупления:
Себастиан вписал туда имя своего хорошего друга и коллегу Пола Уолтера Хаузера.🌟
(Он второй в списке)
Себастиан вписал туда имя своего хорошего друга и коллегу Пола Уолтера Хаузера.
(Он второй в списке)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня день рождения у моей прекрасной Эды!
Поздравления от меня уже получены, но всё же хочу сказать и здесь, что этот человек сделал для меня очень много. Я так благодарна ей за этот год.
Люблю тебя сильно и с нетерпением жду момента встречи!🤍
Поздравления от меня уже получены, но всё же хочу сказать и здесь, что этот человек сделал для меня очень много. Я так благодарна ей за этот год.
Люблю тебя сильно и с нетерпением жду момента встречи!🤍
Думаю, ей будет приятно, если вы поздравите её в комментариях)
В пятницу последняя сессия. Скоро появлюсь, ждите🫀
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤11