За окном глубокая ночь.
Но ему не спится.
А если не спится ему, значит не спится им.
Металлические пальцы удивительно мягко обводят светлую полосу шрама. Длинного, неаккуратного, на весь бок. Даже в тусклом свете его видно так хорошо, что Баки спокойно рассматривает каждый сантиметр. И ему это нравится. Это расслабляет лучше, чем молчаливые посиделки на балконе. Лучше, чем теплый чай, чем бесконечные воспоминания Стива о Бруклине, чем... да вообще что угодно.
Тело под пальцами покрывается мурашками. Он это видит, чувствует. И ему всё нравится.
— Так откуда он? Видно, старый... — отзывается полушёпотом Джеймс, на мгновение поднимая взгляд к голубым глазам, что сейчас с таким обожанием его рассматривали. Кажется, будь это возможно, то в глазах Клинта летало бы бесконечное количество маленьких сердечек. Вот ведь дурак. — Не смотри на меня так. Я...
— Смущаешься? Знаю, детка, и я от этого в восторге, — Бартон выдаёт крайне довольную усмешку, но чувствует как прохладные пальцы настойчивее проходят по шраму. — Сущая мелочь. Урод бросился с ножом, я оказался невнимателен.
— Соколиный глаз и невнимательность? Не поверю.
— Брось, я всё ещё обычный человек. Имею право на небольшую ошибку, — правда, Барнс так явно не считал, застывая пальцами на этой кривой метке. Как же просто Клинт о них рассказывал...
— Не имеешь, если это касается твоей жизни.
— Всё обошлось.
— Но если бы..?
— Не случится этого «если бы», Джим. Всё прошло, урод давно мертв, я урок усвоил и подобного больше не повторится. Уж точно не теперь, — последние четыре слова звучат с улыбкой. Баки знает, к чему лучник клонит.
— Если снова скажешь, что я сдую с тебя пылинки...
— Молчу.
Клинт чувствует как его легко пихают в бок и может лишь тихо рассмеяться. И в чем он не прав? Барнс чересчур печется о своём человеке. Но наверное, в этом и кроется главное. Бартон «его» и «человек». Он не суперсолдат, не парень в бронированном костюме. Просто лучник с метким глазом и ужасным слухом. Так что... порой эта защита была необходима и, конечно, приятна.
— Откуда этот? — он чувствует, как пальцы мягко скользят дальше, останавливаясь на груди, где в самой середине тоже сиял шрам. Не такой большой, но всё такой же неаккуратный и видный глазу.
— Не помню. Возможно, напоролся на что-то во время миссии, — Клинт пожимает плечами и вдруг решает, что пора бы сменить позиции, а-то уж слишком долго его изучают.
Он всё-таки не просто лучник — агент ЩИТа. Поэтому Бартону не составляет труда с самым довольным видом оседлать бёдра Барнса за какие-то мгновения. Ладони легли на голую грудь и глаза одним лишь коротким блеском предупредили: «не вздумай меня сбрасывать».
И Баки послушался, позволяя рассмотреть себя и свои страшные метки уже в сотый раз...
Зато сегодня снова станет чуточку легче.
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Зарисовку по винтербоунсам? (Зимний/Брок)🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤🔥13
Линикс творит🖤
Зарисовку по винтербоунсам? (Зимний/Брок)🌟
Извиняюсь, я переоценила себя, ничего не успеваю. Постараюсь сегодня написать, но скорее всего выложу в другой день🤩
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤🔥9❤3🍌3
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Крыша промёрзла насквозь, и холод ветра просачивался даже через бронежилет. Зимний солдат не двигался уже три часа сорок семь минут. Он был частью конструкции — бездушной, затаившейся, идеальной в своей неподвижности. Прицел его винтовки оставался направленным на чёрный провал служебного входа в здание напротив — точку, обозначенную в брифинге как вероятная.
Рядом, в тени вентиляционной шахты, сидел Рамлоу. Он не был частью конструкции. Он был человеком, которому было ужасно холодно, скучно и который отчаянно пытался это скрыть.
— Должны были уже к полуночи, — пробурчал Брок, едва слышно, в комбинезон. Не для связи, а просто чтобы разорвать гнетущую тишину, которую солдат излучал, как радиационный фон.
Зимний не ответил. Даже не повернул головы. Только его левая рука, металлическая, время от времени издавала почти неслышный жужжащий звук.
— Может, по рации уточнить? — предложил Рамлоу, уже зная ответ.
Ответа не последовало. Протокол был ясен: радиомолчание до контакта с целью.
Брок вздохнул, пар от его дыхания тут же разорвался ледяным ветром. Он посмотрел на профиль Барнса, освещённый тусклым светом далёкого фонаря. Лицо, скрытое тактической маской, было безликим пятном. Но Рамлоу видел, как зимний время от времени шмыгал носом от холода.
Ещё пятнадцать минут тишины. Потом Рамлоу пошевелился. Не вставая, он достал термос, открутил крышку и налил в нее горячего чая. Двигаясь с преувеличенной медленностью, он протянул крышку-стаканчик в сторону Барнса.
— Выпей. Пока окончательно не превратился в лёд.
Металлическая рука не дрогнула. Глаза не оторвались от прицела. Но через пару секунд голова повернулась. Взгляд скользнул по дымящейся крышке, затем по лицу Рамлоу. Брок выдержал этот безжизненный взгляд. И тогда, прежде чем актив взял крышку, Брок быстрым, но не резким движением свободной руки потянулся к его лицу. Пальцы нашли застёжку под челюстью — щелчок, едва слышный. Он стянул тактическую маску, открыв бледное и совершенно бесстрастное лицо.
Он не смотрел Зимнему в глаза, делая это. Его действия были будничными, как проверка снаряжения.
Солдат не отреагировал. Ни моргнул, ни отшатнулся. Он просто принял крышку механической рукой. И теперь, когда он поднёс её к губам, струйка пара коснулась его кожи. Он отпил один глоток, потом второй. Кипяток обжёг ему губы и язык, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он вернул крышку.
Рамлоу молча принял её, его взгляд скользнул по лицу напарника — по тонкой трещине шрама у губ, по слишком бледной коже. Затем он так же деловито, не делая из этого события, потянул маску обратно, на своё место. Щелчок застёжки прозвучал громче, чем выстрел в этой тишине.
— Ладно, — тихо сказал Брок, отворачиваясь и пряча бутылку. — Подождём ещё.
А Зимний солдат, с тонкой нитью чужеродного, почти забытого тепла, тянущейся внутри от глотка кофе к заледеневшему желудку, и с едва уловимым ощущением холодного воздуха на внезапно открывшейся и снова скрытой коже, продолжал смотреть в прицел. Ничто не изменилось. Миссия оставалась активной. Цель не появилась, а напарник (куратор) сидел рядом, нарушая протокол.
🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️ © 🖇️ 🖇️ 🖇️ 🖇️
Вот обещанные винтербоунсы.
(Я когда-нибудь сменю оформление, честно)
Рядом, в тени вентиляционной шахты, сидел Рамлоу. Он не был частью конструкции. Он был человеком, которому было ужасно холодно, скучно и который отчаянно пытался это скрыть.
— Должны были уже к полуночи, — пробурчал Брок, едва слышно, в комбинезон. Не для связи, а просто чтобы разорвать гнетущую тишину, которую солдат излучал, как радиационный фон.
Зимний не ответил. Даже не повернул головы. Только его левая рука, металлическая, время от времени издавала почти неслышный жужжащий звук.
— Может, по рации уточнить? — предложил Рамлоу, уже зная ответ.
Ответа не последовало. Протокол был ясен: радиомолчание до контакта с целью.
Брок вздохнул, пар от его дыхания тут же разорвался ледяным ветром. Он посмотрел на профиль Барнса, освещённый тусклым светом далёкого фонаря. Лицо, скрытое тактической маской, было безликим пятном. Но Рамлоу видел, как зимний время от времени шмыгал носом от холода.
Ещё пятнадцать минут тишины. Потом Рамлоу пошевелился. Не вставая, он достал термос, открутил крышку и налил в нее горячего чая. Двигаясь с преувеличенной медленностью, он протянул крышку-стаканчик в сторону Барнса.
— Выпей. Пока окончательно не превратился в лёд.
Металлическая рука не дрогнула. Глаза не оторвались от прицела. Но через пару секунд голова повернулась. Взгляд скользнул по дымящейся крышке, затем по лицу Рамлоу. Брок выдержал этот безжизненный взгляд. И тогда, прежде чем актив взял крышку, Брок быстрым, но не резким движением свободной руки потянулся к его лицу. Пальцы нашли застёжку под челюстью — щелчок, едва слышный. Он стянул тактическую маску, открыв бледное и совершенно бесстрастное лицо.
Он не смотрел Зимнему в глаза, делая это. Его действия были будничными, как проверка снаряжения.
Солдат не отреагировал. Ни моргнул, ни отшатнулся. Он просто принял крышку механической рукой. И теперь, когда он поднёс её к губам, струйка пара коснулась его кожи. Он отпил один глоток, потом второй. Кипяток обжёг ему губы и язык, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он вернул крышку.
Рамлоу молча принял её, его взгляд скользнул по лицу напарника — по тонкой трещине шрама у губ, по слишком бледной коже. Затем он так же деловито, не делая из этого события, потянул маску обратно, на своё место. Щелчок застёжки прозвучал громче, чем выстрел в этой тишине.
— Ладно, — тихо сказал Брок, отворачиваясь и пряча бутылку. — Подождём ещё.
А Зимний солдат, с тонкой нитью чужеродного, почти забытого тепла, тянущейся внутри от глотка кофе к заледеневшему желудку, и с едва уловимым ощущением холодного воздуха на внезапно открывшейся и снова скрытой коже, продолжал смотреть в прицел. Ничто не изменилось. Миссия оставалась активной. Цель не появилась, а напарник (куратор) сидел рядом, нарушая протокол.
Вот обещанные винтербоунсы.
(Я когда-нибудь сменю оформление, честно)
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Война была настолько беспощадной, что даже самые молодые парни в отряде начинали седеть от её ужасов, и Баки не стал исключением. Несколько серебряных прядей в его темных волосах были такими же заметными шрамами, как и у других. Каждый раз, видя этот холодный отблеск, Стив Роджерс безмолвно клялся, что больше не оставит Баки одного перед лицом любой войны.
Наверное, это один из моих любимых хэдов. К сожалению, это правда. Многие молодые парни (и девушки тоже) в те времена уже были покрыты серебром, как бы грустно это не звучало.
#Хэд
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Боже, как же я ее обожаю. Сегодня мне пришла посылка от Эды на день рождения и новый год. Это такой прекрасный подарок... Посылка шла несколько дней. К сожалению, расстояние между нами большое, но то, как она умудряется постоянно быть рядом, меня поражает. Я тебя оченьочень люблю, спасибо, что ты есть в моей жизни🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Это было очередное воскресное утро. Диван был старым, слегка протертым в некоторых местах, но Баки Барнс считал его лучшим изобретением человечества. Он лежал на спине, одна нога была свешена на пол, а металлическая рука покоилась на животе. Альпина, белая, как альпийский снег и столь же холодная ко всему миру, кроме любимого хозяина, растекалась у него на солнечном сплетении, месила лапами его серую футболку. Её голубые, слегка косые глаза были прищурены от блаженства. Баки водил пальцами правой руки по ее шелковистой шерстке, кончиками касаясь ее ушей.
– Где тебе нравится? За ушком? Здесь? – тихо спрашивал он, и кошка в ответ тыкалась влажным носом в его подбородок, давая понять, что маршрут выбран верно.
На кухне гремела посуда. Брок, конечно же, уже бодрствовал, сделал себе пару бутербродов и кофе. Рамлоу с босыми ногами и кружкой в руке, вышел в гостиную, где разлёгся Барнс. Его взгляд скользнул по Баки, на его лице появилась мягкая улыбка. Он сделал шаг к дивану и, прежде чем сесть, поставил кружку на журнальный столик.
Брок присел на край дивана рядом с ногами Баки, пружины тихо заскрипели под его весом. Его левая рука, теплая и широкая, легла на согнутое колено Баки, большой палец принялся медленно водить вперед-назад по ткани штанов. Это было утверждение присутствия, простое и не требующее слов.
Баки приоткрыл глаза, встретив его взгляд. В его собственном не было ни настороженности, ни удивления, лишь глухое, ленивое удовлетворение.
– Ты весь в кошачьей шерсти, — заметил Брок, голос низкий, немного хриплый от утра.
– Она линяет от счастья, — пробормотал Баки, снова закрывая глаза, но уголок его рта дрогнул.
– От счастья, — фыркнул Брок.
Рамлоу наклонился. Его движение было плавным, но уверенным. Рука скользнула с колена, прошла по бедру и твердо легла на талию Баки, зафиксировав его в легком полуобороте. Брок навис над ним, и в его глазах читалось сосредоточенное намерение. Он наклонился к его лицу.
Альпина, до этого момента лишь тихо мурлыкавшая, мгновенно прервала свою песню. Голубые глаза распахнулись, зрачки сузились. Она замерла, как статуя, следя за приближением чужого.
Брок коснулся губами уголка рта Баки. Это был не поцелуй в полном смысле, а скорее долгое, обжигающе-нежное прикосновение, прожигающее утреннюю сонлрвость. Его пальцы на талии слегка сжались.
В этот миг Альпина атаковала.
Быстро, как белая молния, она метнула голову вперед и впилась острыми клыками в руку Брока. Кошка не укусила по-настоящему, нет — это было четкое, болезненное предупреждение. «Отступи».
Брок резко выдохнул через нос — не от боли, а от раздражения. Он оторвался от Джеймса и уставился на кошку, которая теперь, гордо выгнув шею, смотрела на него с видом победительницы, все еще не разжимая челюстей.
– Вот же суч…
– Не ругайся при даме, — перебил его Баки, и в его голосе послышались смешливые нотки. Он поднял правую руку и легонько потрепал Альпину за загривок.
– Всё, всё, успокойся. Свои.
Кошка, после секундного раздумья, нехотя разжала челюсти. Она бурно облизнулась, давая понять, что вкус ей категорически не понравился, и с громким, негодующим «мррр!» развернулась, и устроилась на груди Барнса, отвернувшись от Брока, демонстративно положив голову на его ключицу.
Брок покачал головой, рассматривая едва заметные отметины на своей руке. Потом его взгляд снова нашел Баки. И снова смягчился. Он не убрал руку с его талии. Вместо этого он опустил голову и прижался лбом к виску Джеймса, пряча лицо в его волосах. Их дыхание синхронизировалось.
– Она когда-нибудь меня прикончит, — пробормотал он в его шею.
Баки тихо посмеялся. Его пальцы продолжали гладить кошку, а левая, металлическая рука поднялась и легла на затылок Брока, холодная тяжесть, ставшая знаком доверия.
– Кофе остывает, — через минуту сказал Брок, не двигаясь.
– Пусть остывает, — так же тихо ответил Баки.
Рамлоу терпеть не мог эту кошку. Она терпеть не могла его. Но они оба любили этого уставшего солдата на диване, который нашел в белом пушистом комке тишину, а в мужчине с хрипловатым голосом — дом.
🤍 🤍 🤍 🤍 © 🤍 🤍 🤍 🤍
Да-да, вы дождались.
– Где тебе нравится? За ушком? Здесь? – тихо спрашивал он, и кошка в ответ тыкалась влажным носом в его подбородок, давая понять, что маршрут выбран верно.
На кухне гремела посуда. Брок, конечно же, уже бодрствовал, сделал себе пару бутербродов и кофе. Рамлоу с босыми ногами и кружкой в руке, вышел в гостиную, где разлёгся Барнс. Его взгляд скользнул по Баки, на его лице появилась мягкая улыбка. Он сделал шаг к дивану и, прежде чем сесть, поставил кружку на журнальный столик.
Брок присел на край дивана рядом с ногами Баки, пружины тихо заскрипели под его весом. Его левая рука, теплая и широкая, легла на согнутое колено Баки, большой палец принялся медленно водить вперед-назад по ткани штанов. Это было утверждение присутствия, простое и не требующее слов.
Баки приоткрыл глаза, встретив его взгляд. В его собственном не было ни настороженности, ни удивления, лишь глухое, ленивое удовлетворение.
– Ты весь в кошачьей шерсти, — заметил Брок, голос низкий, немного хриплый от утра.
– Она линяет от счастья, — пробормотал Баки, снова закрывая глаза, но уголок его рта дрогнул.
– От счастья, — фыркнул Брок.
Рамлоу наклонился. Его движение было плавным, но уверенным. Рука скользнула с колена, прошла по бедру и твердо легла на талию Баки, зафиксировав его в легком полуобороте. Брок навис над ним, и в его глазах читалось сосредоточенное намерение. Он наклонился к его лицу.
Альпина, до этого момента лишь тихо мурлыкавшая, мгновенно прервала свою песню. Голубые глаза распахнулись, зрачки сузились. Она замерла, как статуя, следя за приближением чужого.
Брок коснулся губами уголка рта Баки. Это был не поцелуй в полном смысле, а скорее долгое, обжигающе-нежное прикосновение, прожигающее утреннюю сонлрвость. Его пальцы на талии слегка сжались.
В этот миг Альпина атаковала.
Быстро, как белая молния, она метнула голову вперед и впилась острыми клыками в руку Брока. Кошка не укусила по-настоящему, нет — это было четкое, болезненное предупреждение. «Отступи».
Брок резко выдохнул через нос — не от боли, а от раздражения. Он оторвался от Джеймса и уставился на кошку, которая теперь, гордо выгнув шею, смотрела на него с видом победительницы, все еще не разжимая челюстей.
– Вот же суч…
– Не ругайся при даме, — перебил его Баки, и в его голосе послышались смешливые нотки. Он поднял правую руку и легонько потрепал Альпину за загривок.
– Всё, всё, успокойся. Свои.
Кошка, после секундного раздумья, нехотя разжала челюсти. Она бурно облизнулась, давая понять, что вкус ей категорически не понравился, и с громким, негодующим «мррр!» развернулась, и устроилась на груди Барнса, отвернувшись от Брока, демонстративно положив голову на его ключицу.
Брок покачал головой, рассматривая едва заметные отметины на своей руке. Потом его взгляд снова нашел Баки. И снова смягчился. Он не убрал руку с его талии. Вместо этого он опустил голову и прижался лбом к виску Джеймса, пряча лицо в его волосах. Их дыхание синхронизировалось.
– Она когда-нибудь меня прикончит, — пробормотал он в его шею.
Баки тихо посмеялся. Его пальцы продолжали гладить кошку, а левая, металлическая рука поднялась и легла на затылок Брока, холодная тяжесть, ставшая знаком доверия.
– Кофе остывает, — через минуту сказал Брок, не двигаясь.
– Пусть остывает, — так же тихо ответил Баки.
Рамлоу терпеть не мог эту кошку. Она терпеть не могла его. Но они оба любили этого уставшего солдата на диване, который нашел в белом пушистом комке тишину, а в мужчине с хрипловатым голосом — дом.
Да-да, вы дождались.
#зарисовка
#marvel
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM