Вчера вечером я читала эссе Эмерсона о Генри Дэвиде Торо. Читала медленно и с удовольствием. Не все книги читаются быстро. Меня удивило, что чем длиннее была прогулка Торо, тем дольше он мог после этого писать. Появлялось больше тем для размышлений. Какая-то красивая прямо пропорциональная зависимость. А когда из дома не выходил - ни строчки.
Я и у себя это замечаю. Прогулка, даже по городским улицам, заставляет что-то в моем уме раскрываться и разворачиваться.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯3❤2👍2👏2
Спрятавшись в густых ветвях ели, поет дикий голубь. Его голос, просеянный сквозь крошечные иголки, доходит до меня глухим и блеклым. Но он такой нежный и волшебный! Выкапывает из воспоминаний старое детское фото бабушкиного дома.
Я не хочу забывать мою бабушку. Хочу сохранить вдохновляющую память о ней. Мне так хотелось бы проснуться сегодня в ее доме, среди роз, и пусть первые звуки, которые я услышу утром будет песня дикого голубя в ветвях бабушкиной яблони. Мне так хочется сесть у нее на коленях, пока она тихо рассказывает: «Слушай, сынок...» Бабушка, почему ты называла меня «сынок», ведь я девочкой была?
Я не хочу забывать бабушкины сказки. Там было такое богатство образов! Расписные повозки, цыганки в длинных юбках и узорчатых ожерельях, сцены из «Девочки со спичками», качели, крашеные яйца, желтенькие утята, золотые яблоки, драконы и хали, волшебники и страшные вампиры.
Сегодня утром я думала, что бабушкины сказки остановились посреди времени, ожидая, когда я вспомню и снова начну их рассказывать. Уже есть кому — маленькая девочка, которая называет меня «ба-ба», улыбается, а от слова капает капелька мед. На одной ее щеке есть ямочка.
Разве старые, заброшенные деревни и дома не спящие красавицы? Кто перепрыгнет через высокую изгородь из самшита, чтобы их разбудить?
Ты уходишь, май — мой месяц рожденья, и я по бабушкиного дому тоскую. Но и внутри я пою... Одну из тех песен, в которой в равной степени есть грусть и неописуемая радость.
Я не хочу забывать мою бабушку. Хочу сохранить вдохновляющую память о ней. Мне так хотелось бы проснуться сегодня в ее доме, среди роз, и пусть первые звуки, которые я услышу утром будет песня дикого голубя в ветвях бабушкиной яблони. Мне так хочется сесть у нее на коленях, пока она тихо рассказывает: «Слушай, сынок...» Бабушка, почему ты называла меня «сынок», ведь я девочкой была?
Я не хочу забывать бабушкины сказки. Там было такое богатство образов! Расписные повозки, цыганки в длинных юбках и узорчатых ожерельях, сцены из «Девочки со спичками», качели, крашеные яйца, желтенькие утята, золотые яблоки, драконы и хали, волшебники и страшные вампиры.
Сегодня утром я думала, что бабушкины сказки остановились посреди времени, ожидая, когда я вспомню и снова начну их рассказывать. Уже есть кому — маленькая девочка, которая называет меня «ба-ба», улыбается, а от слова капает капелька мед. На одной ее щеке есть ямочка.
Разве старые, заброшенные деревни и дома не спящие красавицы? Кто перепрыгнет через высокую изгородь из самшита, чтобы их разбудить?
Ты уходишь, май — мой месяц рожденья, и я по бабушкиного дому тоскую. Но и внутри я пою... Одну из тех песен, в которой в равной степени есть грусть и неописуемая радость.
❤6🕊2😢1🙏1
О жизни...
Жизнь коротка. И надо уметь.
Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу.
Уходить от плохого человека. Их много.
Дело не идущее бросать.
Даже от посредственности уходить.
Их много. Время дороже.
Лучше поспать.
Лучше поесть.
Лучше посмотреть на огонь, на ребенка, на женщину, на воду.
Музыка стала врагом человека.
Музыка навязывается, лезет в уши.
Через стены.
Через потолок.
Через пол.
Вдыхаешь музыку и удары синтезаторов.
Низкие бьют в грудь, высокие зудят под пломбами.
Спектакль менее наглый, но с него тоже не уйдешь.
Шикают. Одергивают.
Ставят подножку...
Компьютер прилипчив, светится, как привидение, зазывает, как восточный базар.
Копаешься, ищешь, ищешь.
Ну, находишь что-то, пытаешься это приспособить, выбрасываешь, снова копаешься, нашел что-то, повертел в голове, выбросил.
Мысли общие.
Слова общие.
Нет! Жизнь коротка.
И только книга деликатна.
Снял с полки.
Полистал.
Поставил.
В ней нет наглости.
Она не проникает в тебя без спросу.
Стоит на полке, молчит, ждет, когда возьмут в теплые руки.
И она раскроется.
Если бы с людьми так.
Нас много. Всех не полистаешь.
Даже одного.
Даже своего.
Даже себя.
Жизнь коротка.
Что-то откроется само.
Для чего-то установишь правила.
На остальное нет времени.
Закон один: уходить, бросать, бежать, захлопывать или не открывать!
Чтобы не отдать этому миг, назначенный для другого.
Михаил Жванецкий
Жизнь коротка. И надо уметь.
Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу.
Уходить от плохого человека. Их много.
Дело не идущее бросать.
Даже от посредственности уходить.
Их много. Время дороже.
Лучше поспать.
Лучше поесть.
Лучше посмотреть на огонь, на ребенка, на женщину, на воду.
Музыка стала врагом человека.
Музыка навязывается, лезет в уши.
Через стены.
Через потолок.
Через пол.
Вдыхаешь музыку и удары синтезаторов.
Низкие бьют в грудь, высокие зудят под пломбами.
Спектакль менее наглый, но с него тоже не уйдешь.
Шикают. Одергивают.
Ставят подножку...
Компьютер прилипчив, светится, как привидение, зазывает, как восточный базар.
Копаешься, ищешь, ищешь.
Ну, находишь что-то, пытаешься это приспособить, выбрасываешь, снова копаешься, нашел что-то, повертел в голове, выбросил.
Мысли общие.
Слова общие.
Нет! Жизнь коротка.
И только книга деликатна.
Снял с полки.
Полистал.
Поставил.
В ней нет наглости.
Она не проникает в тебя без спросу.
Стоит на полке, молчит, ждет, когда возьмут в теплые руки.
И она раскроется.
Если бы с людьми так.
Нас много. Всех не полистаешь.
Даже одного.
Даже своего.
Даже себя.
Жизнь коротка.
Что-то откроется само.
Для чего-то установишь правила.
На остальное нет времени.
Закон один: уходить, бросать, бежать, захлопывать или не открывать!
Чтобы не отдать этому миг, назначенный для другого.
Михаил Жванецкий
❤6🕊1
Что-то подобное и у меня получается😊:
"В 1990 году, в наше первое лето на собственной ферме, я купила огромную книгу для записей в обложке из флорентина и с синим кожаным корешком. На первой странице я написала: «ИТАЛИЯ». В такой роскошной книге уместнее всего было бы записывать бессмертную поэзию, но я с самого начала заполняла её перечнем видов местной флоры, списками наших проектов, новыми словами, набросками с мозаик Помпей. Я описывала комнаты, деревья, птичий щебет. Я вписала сюда рекомендацию: «Сажать подсолнечник, когда Луна будет в знаке Весов», хотя не имела ни малейшего понятия, когда это должно быть. Я писала о людях, которые нам встречались, и о блюдах, которые мы готовили. Книга стала хроникой наших первых четырёх лет, проведённых здесь. Сегодня в ней хаотическое собрание разных рецептов, открыток — репродукций картин, набросков — планировка первого этажа аббатства, итальянские стихи и схемы нашего сада. Но книга достаточно толстая, в ней хватит страниц ещё на несколько летних сезонов. Теперь синяя книга превратилась в книгу «Под солнцем Тосканы».
...
Какое удовольствие — делать записи об этих местах, о своих наблюдениях, странствиях, ходе ежедневной жизни. Много веков назад китайский поэт заметил: воссоздавая что-то словами, как будто проживаешь это заново."
Фрэнсис Мэйес, "Под солнцем Тосканы"
"В 1990 году, в наше первое лето на собственной ферме, я купила огромную книгу для записей в обложке из флорентина и с синим кожаным корешком. На первой странице я написала: «ИТАЛИЯ». В такой роскошной книге уместнее всего было бы записывать бессмертную поэзию, но я с самого начала заполняла её перечнем видов местной флоры, списками наших проектов, новыми словами, набросками с мозаик Помпей. Я описывала комнаты, деревья, птичий щебет. Я вписала сюда рекомендацию: «Сажать подсолнечник, когда Луна будет в знаке Весов», хотя не имела ни малейшего понятия, когда это должно быть. Я писала о людях, которые нам встречались, и о блюдах, которые мы готовили. Книга стала хроникой наших первых четырёх лет, проведённых здесь. Сегодня в ней хаотическое собрание разных рецептов, открыток — репродукций картин, набросков — планировка первого этажа аббатства, итальянские стихи и схемы нашего сада. Но книга достаточно толстая, в ней хватит страниц ещё на несколько летних сезонов. Теперь синяя книга превратилась в книгу «Под солнцем Тосканы».
...
Какое удовольствие — делать записи об этих местах, о своих наблюдениях, странствиях, ходе ежедневной жизни. Много веков назад китайский поэт заметил: воссоздавая что-то словами, как будто проживаешь это заново."
Фрэнсис Мэйес, "Под солнцем Тосканы"
❤3
"AQAL-модель, или ИОС, сама по себе является всего лишь картой и ничем более. Это не территория. Но, насколько нам известно, это наиболее исчерпывающая карта, которой мы сегодня располагаем. Более того – и это важно – сама интегральная карта настаивает на том, чтобы мы выходили на настоящую территорию и не оставались в ловушке одних только слов, идей или концепций. Помните, что секторы – это всего лишь версия реальностей 1-го, 2-го и 3-го лица. Сама интегральная карта, «всесекторный, всеуровневый» подход, AQAL-модель и ИОС есть всего лишь слова от 3-го лица, абстракции, набор «оно»-знаков и символов. Однако эти слова от 3-го лица сами настаивают на том, чтобы мы также включали непосредственные чувства, переживания и сознание от 1-го лица, равно как и диалоги, отношения и межличностную заботу от 2-го лица. Интегральная карта сама заявляет: эта карта представляет собой всего лишь карту от 3-го лица, так что не забывайте другие важные реальности, каждая из которых должна быть включена в любой исчерпывающий подход."
Кен Уилбер, "Интегральное видение"
Кен Уилбер, "Интегральное видение"
🔥2