С хлопком Локи вышвырнуло через червоточину между мирами. Ноги подкосились, и он едва не рухнул на влажную землю. К счастью, рядом было дерево, об которое он оперся ладонью, едва держась на ногах. Грудь вздымалась часто, а каждый вдох резал по живому. Локи закашлялся, и по губам тут же потекла кровь. Поморщившись, он вытер её тыльной стороной ладони.

— Во Хель тебя раздери, — хрипло прошипел он.

Сплюнув остатки крови, он стиснул зубы. Злобный взгляд уткнулся вперёд. Ему повезло, что успел хотя бы унести ноги, когда та девка выкрикнула проклятие. Кто знает, может быть, он бы сейчас лежал мертвым там, во дворце. Но, похоже, её слова догнали его раньше. Рана на груди от меча щипала и колола. Никак яд?

Над головой сгущались сумерки. Высокие кроны деревьев закрывали небеса, и в лесу темнело. Сырая хвоя пахла горечью. Стремительно падала температура. Через миг изо рта начал вырываться пар.

Сейчас было бы хорошо найти укромное место, где бы он смог залечить раны. На языке вновь разливался вкус железа, а под ребрами нестерпимо болело.

Опираясь о стволы деревьев, он двинулся вглубь леса. Понять бы еще, куда его привела червоточина. Что это за место?

Где-то вдали хрустнула ветка. Локи замер, прислушиваясь. У него даже оружия с собой не было: ни меча, ни жезла, ни даже ножа. В пылу сражения он случайно выронил своих верных “Lygi” и “Sannr” во дворце, когда спасался бегством. Они были дорогим подарком. И даже не в плане их высокой стоимости, а тем, что были подарены с мыслью о нем. Что Локи будет ими пользоваться в сражениях, добиваясь славных побед.

Наконец впереди стал различим темный проем пещеры. Чернеющий провал таил в себе неизведанное. Но это лучше, чем бродить в ночной глуши.

Держась за шершавые каменные скалы, Локи осторожно приблизился к пещере. Он принюхался и вслушался, пытаясь разобрать нет ли ни звериного духа, ни следов обитания. Но нет, кажется, пещера вообще была пуста.

Мельком оглядев чернеющий в ночи лес, Локи скользнул в темноту холодного каменного свода. Было бы неплохо разжечь костер и осмотреть рану, но он не решался. Во всяком случае, здесь было сухо.

С трудом опустившись на каменный пол, принц закрыл глаза, прислушиваясь к ветру снаружи, писку летучих мышей где-то в глубине пещеры и к собственному биению сердца. Тело терзала острая боль. Сил на регенерацию не было. Как бы было здорово, если бы где-то в карманах его плаща завалялся хоть один пузырек с восстанавливающим зельем. Локи вспомнил свою алхимическую мастерскую во дворце. Что же теперь будет с его наработками, со всеми свитками и книгами, что там остались? Наверняка, все уничтожат.

Локи поморщился от боли и досады. Лучше не думать об этом: все, конечно, можно восстановить при желании. Другой вопрос, как теперь вернуться обратно, и получится ли у него вообще. И что стало с братом и остальными? Тор никогда не был силен в политических интригах. В отличие от самого Локи. Если бы не его шпионы, гнить ему сейчас в темнице, подвешенным на цепях.

А ведь недурно он придумал — завести кошек во дворце Асгарда под предлогом ловли мышей. Каждая из таких пушистых мурлык была его глазами и ушами.

Тяжелые думы слишком тяготили его, и Локи не заметил, как провалился в глубокий сон.

Сон был беспокойным. Локи стонал от боли, корчась на каменном полу. Волосы прилипли к вспотевшему лицу, обрамляя заостренные черты лица, которые стали острее из-за магического и физического истощения. Да и вся одежда пропиталась потом. Кульминация кошмара настолько сильно сдавила разум Локи, что он проснулся с криком, распахнув глаза и уставившись в медленно сереющий проем пещеры. Он все еще тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. Что это было: явь или сон?

Снаружи ударили первые раскаты грома. Локи вздрогнул и тут же одернул себя за страх. Не подобало принцу Асгарда шарахаться от какого-то грома, подобно трусливому зайцу.

Вместе с далеким эхом грома мысли вернулись к Тору. Вернуться во дворец Локи сейчас не мог. Впрочем, рана болела меньше.

Морщась от боли, очень медленно он стянул с себя плащ, кое-как отстегнул броню и бросил ее на каменный пол пещеры возле себя. Осторожными движениями вынул из-за пояса рубаху цвета сосновой хвои и приподнял ее до груди. Слева, на ребрах, расцвела черная гематома. Даже слегка дотронувшись, он стиснул зубы. Это быстро не залечить.

Полностью стащив рубаху через голову и при этом шипя от боли, Локи остался нагим до пояса. Справа, возле ключицы, острый клинок пропорол кожу, оставив глубокую рану. Она почернела и покрылась толстой коркой. Но стоило коснуться, как из нее проступила бурая кровь.

— Суртур… — процедил он сквозь зубы.

Умереть от этого он не должен, но как быстро удастся залечить раны — вопрос с подвохом.

Спиной он откинулся на камень, ощущая холод лопатками. Мысли вернулись на несколько дней назад, когда в Асгард прибыли послы всех Девяти миров. Длань Норн играла с его судьбой злую шутку.

Зал для приемов в Асгарде сиял золотом и светом. Резные колонны сверкали. По стенам вились барельефы, повествующие о подвигах предшествующих Одину царей. Сегодня был день одного из таких триумфов — тысячелетие со дня разгрома Ледяных Великанов Йотунхейма.
Локи, одетый в темно-зеленые, отливающие серебром одежды, стоял у высокого арочного окна, разглядывая сияющую столицу. В руках он держал кубок из темного стекла, наполненный вином.
Рядом с ним стоял высокий, статный альв из Альвхейма, лорд Фаэнор. Его черты лица были острыми и прекрасными, а волосы отливали перламутром. Они вели тихую беседу, но за каждым словом сквозила двусмысленность.
— Ваше искусство в иллюзиях не перестает восхищать, принц Локи, — говорил альв. — Говорят, вы можете превратить кубок с вином в тысячу змей.
Локи позволил себе легкую, едва заметную ухмылку. Та проказа во время коронации Тора не прошла бесследно.
— Вы преувеличиваете. Все было совершенно не так, — мягко парировал Локи, сделав небольшой глоток вина.
Он бросил взгляд через зал, где Тор громогласно смеялся, разговаривая с воинами из личной гвардии Одина. Локи мысленно поморщился.
— Они празднуют победу над монстрами, — продолжил альв, проследив за его взглядом. — Барды из Мидгарда сложили бы сагу о таком пире.
— Они празднуют не победу, — поправил Локи, — а всего лишь память. Сегодня мы чествуем воинов древности, завтра вспомним о мудрости поверженных, а послезавтра найдем общие черты с кем-то еще, кто покажется нам угрозой.
Он поиграл кубоком, наблюдая, как лучи играют в его гранях.
— Война — как огненная стихия. Что вырастет на пепелище зависит от дипломатов и магов…
Лорд Фаэнор замер, понимая, что речь заходит куда-то дальше, чем следовало бы.
— Думаю, наследнику Одина прежде всего следует быть гибким и иметь острый ум, — предположил альв, и в его тоне появилась нотка осторожного любопытства.
Локи поднял свой кубок, словно предлагая тост, понимая, что если бы альв мог, он бы говорил прямо.
— Как думаете, дорогой друг, есть ли шанс даже у самой прекрасной иллюзии стать реальностью?
— Несомненно, — улыбнулся лорд, поднимая в воздухе свой бокал.
Локи улыбнулся в ответ.

В одном мгновенье видеть вечность,
Огромный мир - в зерне песка,
В единой горсти - бесконечность
И небо - в чашечке цветка.