— Уже уходите? — раздался за спиной четко поставленный мужской голос наполненный глубокими вибрирующими нотками с характерным британским акцентом.
Я обернулась и встретилась с заинтересованным взглядом. Высокий, стройный и атлетичный, как известная на весь мир статуя Аполлона Бельведерского, незнакомец имел тонкие черты лица: выступающий подбородок, острые скулы, низко посаженные брови и длинный нос со слегка искривленной переносицей. Но больше всего меня впечатлили его глаза. Они, как две льдинки, сверкали в темноте. О, этот парень несомненно продал душу дьяволу за такой взгляд! Короткие темные волосы слегка вились. Когда я взглянула на него, тонкие губы молодого мужчины растянулись в мягкую и расслабленную улыбку. На щеках появились привлекательные ямочки. В свою очередь, он тоже оценивал меня, хотя и не так явно, как остальные мужчины до него. Тонкие, длинные пальцы сжимали запотевший бокал с чем-то покрепче, чем мой «Космополитен». В испещренном каплями стекле плескалась темно-бордовая жидкость, разбавленная кубиками льда.

*

— Как вас зовут? — наконец, сдалась я. Этот парень оказался настойчивым. Не в плохом смысле. Мне были приятны звук его голоса, внешность и то, как по-доброму он улыбался. В нем не было фальши, а лишь живой интерес. Мужчина на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки, моргнул и тихо рассмеялся, после чего снова как ни в чем ни бывало посмотрел мне в глаза, протягивая ладонь для приветствия, и коротко произнес:
— Том.
Я бросила взгляд на протянутую руку: длинные тонкие пальцы, острые костяшки, ухоженные ногти. Ответив на рукопожатие, я почувствовала, насколько нежна и бархатиста кожа. Признаться, не хотелось отпускать его ладонь, но помедлив долю секунды, я все же разжала руку. Однако этого, по-видимому, хватило для того, чтобы в глазах мужчины вновь промелькнули искры веселья.
— Елена, — представилась я.
— Как Елена Троянская?
Мои брови взметнулись вверх, а губы невольно изогнулись в улыбке. Кажется, кто-то любит оставлять последнее слово за собой. Что ж, может быть, стоит хотя бы разок изменить привычке и ненадолго задержаться.
— Почти, — ответила я с улыбкой. — Только не столь роковая. Мужчины еще никогда не развязывали из-за меня войну.
— Большое упущение, — заметил Том. — Готов поспорить, вы пользуетесь успехом!

Глаза Шарлотты превратились в злые узкие щелочки. Она пристально разглядывала меня. В этот момент я ощутила себя бабочкой, приколотой за крылья к деревянной дощечке в коллекции энтомолога.
— Может быть, ты сделаешь мне одолжение и уйдешь? Будь добра, сделай вид, что тебе срочно куда-то понадобилось. Не знаю, кто ты и откуда взялась, но тебя вообще не должно быть здесь.
Мне стало тошно и чуточку обидно, что самой захотелось как можно быстрее свалить из галереи.
— А вот и я! — восторженно воскликнул Том, подходя ближе.
В руках он держал три хрустальных фужера на длинной, тонкой ножке и открытую бутылку шампанского. Шарлотта моментально натянула на лицо свою самую обворожительную улыбку. Глаза Тома метнулись от моего гневного лица к улыбающейся подруге, и, могу поклясться всеми известными мне богами, я заметила неловкость и даже досаду, проскользнувшую в его взгляде.

***
Какой же надо было быть дурой, чтобы поверить в то, что популярный английский актер, звезда софитов, может заинтересоваться обычной простушкой, русской девчонкой. Обида и злость точили мое сердце, словно мерзкий червяк, вгрызающийся в сладкое, спелое яблоко. Не знаю, на кого я больше злилась: на Хиддлстона, на его подружку или на саму себя. Том поступил мерзко. Я до сих пор не понимала, для чего он притащил меня в это место. Хотел воспользоваться мною, как щитом? Мне казалось, что я выгляжу жалко в своей обиде.
— Елена! — За спиной послышался отчаянный возглас. — Елена, постой! Остановись, пожалуйста!
Я не сразу обернулась, хоть и узнала голос Тома. Мужчина не унимался, а я даже не подумала сбавлять шаг. Недовольно поджав губы, я нарочно ускорилась в надежде оторваться от него. Он снова окликнул меня, и, в конце концов, мне пришлось посмотреть назад, ведь он прекрасно знал, что я слышу его. Хиддлстон лавировал между людьми, пытаясь меня догнать. К превеликому сожалению, далеко убежать не удалось, как ни крути природа одарила Томаса невероятно длинными ногами. Он точно сказочный Гулливер, оказавшийся в Лилипутии, быстро шел вперед, не замечая преград.

***

— Ты права, всему приходит конец, — с горечью проговорил Том. — Я хотел, чтобы и она поняла это. Не могу отрицать, что Шарлотта красивая женщина, но во мне больше нет желания обнять ее или поцеловать, как это было раньше. Единственное, чего я хочу после секса, так это чтобы она не прикасалась ко мне и поскорее ушла. — Кажется, на моем лице промелькнуло нечто такое, от чего мужчина быстрее заговорил: — Оу, я знаю, это звучит ужасно, словно я последний мудак, который пользовался ею, но, поверь, это не так! Каждый раз, когда она набирала мой номер, я бежал к ней, словно послушный щенок. Она никогда не требовала верности. Но все же, я думаю, секс — это неотъемлемая часть отношений. Если ты ничего не испытываешь к человеку, то какой во всем этом смысл?
— Вся человеческая жизнь, по сути, это процесс поиска смысла, — отвлеченно ответила я. — Каждый имеет право на то, чтобы понять, в чем заключается его истинное счастье, и абсолютно все остальное в жизни будет зависеть от этого понимания.
— Да! Но для чего мы существуем? Чтобы развлекаться? Строить карьеру? Заниматься сексом? Наверняка, нет. Кто-то верит в Бога. Я верю в Бога. По крайней мере, в то, что там, — Том указал пальцем в потолок, — кто-то есть, Высший разум. Многие находят смысл в религии, и это их право, оно по-своему прекрасно. Но я придерживаюсь той точки зрения, что наша жизнь бессмысленна, абсурдна и ничто не оправдывает зла, которое люди причиняют друг другу. Другой вопрос: как прожить жизнь, если принять это условие. Как не причинять зло тем, кто тебе дорог? — С досадой покачал головой он. — Порой жизнь кажется мне забавной штукой, но вообще-то она полна печали.
— Возможно, не нужно задумываться над такими вещами, а жить здесь и сейчас. Стараться быть лучше, чем ты есть, всегда помнить, что от любых твоих действий могут страдать и другие, — вкрадчиво проговорила я.

Наконец мы остановились у двери в мою квартиру. Мужчина прислонился к стене, с лёгкой усмешкой на лице и задорной искрой в глазах разглядывая моё лицо, пока я копошилась в клатче в поисках ключа. Щёки Тома слегка алели от выпитого алкоголя, а волосы немного растрепались. Сейчас я ощущала сильный трепет, всматриваясь в глубокую синеву в глазах напротив. Достав ключ, я вставила его в замочную скважину, но, не повернув, снова взглянула на Тома.
— Это был превосходный вечер, хотя я планировал нечто иное, — хрипло прошептал мужчина.
Сердце забилось чаще. Не хочу вот так быстро расставаться с ним. Я не успела насладиться его общением сполна. Не знаю, что толкнуло меня на следующий шаг, но, залившись краской, я застенчиво предложила:
— Может, зайдешь?

***

Не знаю, в какой момент это произошло, но моя голова вскоре покоилась на широкой груди Хиддлстона. В объятиях мужчины тепло и уютно. Я слышала, как размеренно стучит его сердце. Прижавшись друг к другу мы танцевали две или три песни, пока, наконец, Том не стал приостанавливаться. Ритм сердцебиения сбился. Оторвавшись от груди, я подняла голову, встретившись с потемневшим взглядом голубых глаз, которые приобрели влажный блеск. Он коснулся лбом моего лба, и мы стояли так долгие несколько минут. Казалось, Томас борется с собственным желанием.
Стоит дать человеку всё, что он хочет, и тот захочет больше. Пока в груди горит огонь, есть повод сохранять мечты. Да, Том?
Мне хотелось крикнуть: чёрт возьми, да поцелуй же! Но я молчала. Мои губы приоткрылись. Я чувствовала его дыхание на них. Наши тела и души пронизало напряжение, должно быть, во сто крат превышающее накал в электрической лампочке, которая в любой момент может взорваться.
— Я хочу тебя, — с его губ сорвался едва различимый шёпот.
— Возможно, я кажусь тебе идеальным, — проговорил мужчина. — Но я хочу, чтобы ты видела во мне не только хорошее, но и плохое, и при этом хотела быть рядом.

***

— Так тепло и уютно, — прошептала я, чувствуя, что слипаются веки. — Я не хочу, чтобы ты уходил.
От усталости я опустила ресницы.
— Я буду рядом, если ты захочешь.
— Я хочу…
Любовь с первого взгляда — сильное и настоящее чувство, как ни крути. Хотя, думаю, то, что мы выбираем партнёра таким совершенно нелогичным образом, вовсе не плохо. Отношения могут сохраняться и развиваться. Достаточно узнать друг друга по-настоящему. Вот только оставался вопрос: смогу ли я узнать настоящего Тома?