В последних рекомендациях научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам, которые, между прочим, утверждены президиумом этого суда, прочитал очень удивившую меня вещь. По вопросу о том, считается ли регистрация лекарственного препарата, попадающего под чужой патент, угрозой нарушения права и что патентообладатель может с ней сделать, НКС написал буквально следующее:
«Регистрация в Минздраве лекарственного препарата, в котором использовано чужое изобретение, ЕГО ВВОЗ, ИЗГОТОВЛЕНИЕ и осуществление предельной отпускной цены сами по себе угрозу нарушения исключительного права не создают». И дальше пишет, что эти действия только в совокупности с иными факторами (попытки реализации лекарства, другие нарушения патентных прав этим же лицом, период времени до истечения действия патента) могут являться угрозой и могут повлечь запрет суда на введение лекарства в оборот.

С регистрацией препарата понятно. И хорошо, что СИП наконец-то на этот вопрос четко ответил. Но вывод о допустимости ввоза и изготовления продукции, которая подпадает под чужой патент, при отсутствии дополнительных факторов очень странный. Он противоречит статье 1358 ГК РФ, которая прямо называет эти действия использованием изобретения, а исключительным правом на использование наделяет патентообладателя. То есть по ГК РФ это даже не угроза нарушения, а именно нарушение, которое должно подлежать запрету, а товар - уничтожению.

Неужели теперь для пресечения импорта и изготовления контрафактного товара надо дополнительно доказывать предложение его к продажа либо реализацию? У меня пока нет ответа на этот вопрос, но есть ощущение допущенной в рекомендациях ошибки, которая дестабилизирует судебную практику.

Сегодня слушалось дело по нашим «обвинениям» ответчика в ведении недобросовестной конкуренции и одновременно в незаконном использовании товарного знака.

Он когда-то был оптовым продавцом леденца «Пятка», закупая ее у нашего клиента, а потом решил сам изготавливать одноименную карамель.
Разумеется, его карамель тут же заместила нашу в том канале реализации, который он контролировал.

И представляете, какой аргумент заявил в свою защиту ответчик в качестве основного? Что, дескать, мы своим иском неправомерно ограничиваем конкуренцию с его стороны! И даже при том, что пытался как-то ссылаться на то, что он с таким названием не один на рынке, а мы почему-то судимся только с ним, его позиция не могла не вызвать искренние эмоции, которые мы не очень-то пытались сдерживать.

Из наших процессуальных документов: «У ответчика какое-то свое фантастическое представление о конкуренции. Он, как мы видим, полагает, что конкуренцию правообладателя и нарушителя, добросовестного конкурента и недобросовестного подражателя-имитатора нужно оставить! И пусть-де они выпускают одноименную продукцию, а потребители пусть ее путают! А там уж кто больше продаст, тот и молодец. Подумать только: для него производитель контрафакта и оригинального товара - конкуренты, и эту конкуренцию нельзя ограничивать!»

Итог: требования удовлетворены, взыскана вся затребованная сумма компенсации (дело А40-190343/2022).