P.S. Тему про предъявление исков каждым правообладателем или правообладателем + исключительным лицензиатом подробно не разбираю. Тут рожденнное практикой законодательное решение очевидно - они являются солидарными кредиторами. Но это не распространяется на носителей ГУ/НМПТ, о чем мы уже сказали в первой части цикла. Каждый из них за нарушение вправе взыскивать в свою пользу.

НОВЫЕ ПРАВИЛА ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОМПЕНСАЦИИ

Выступление на ПБЮФ. Общие выводы.

Выступил по этой теме на Прибайкальском юридическом форуме (г. Иркутск). Выкладываю презентацию и фотки. 

Конечно, невозможно было в рамках отведенного времени сказать столько же, сколько я здесь для вас написал, дорогие читатели. Вы здесь получили больше информации. Мне осталось только поделиться своим общим мнением.

Как известно, компенсация как мера ответственности выполняет две функции: компенсаторную (возместить убытки) и чисто штрафную (превенция нарушений). И нет однозначного ответа на вопрос о том, какая из них важнее. Практика говорит нам, что в одних случаях - одна (при невиновных нарушениях важнее компенсаторная), а в других - другая (при виновных нарушениях - штрафная). Уже эта двойственность создает проблему.

При этом ситуации очень разнообразны. Та же вина имеет разные степени. А по вопросам, где при осуществлении правосудия нужно учитывать разнообразие ситуаций, правовое регулирование часто движется от предоставления большой свободы судам до детализированных положений закона, и обратно. Ведь у каждой из этих крайностей есть свои недостатки.

Я бы (в том числе по рассматриваемому вопросу) предпочел свободу, но с ограничением ее через формулирование основных начал, принципов, факторов определения данной меры ответственности. Однако для этого, конечно, нужна сильная, независимая и высокопрофессиональная судебная система, которой мы, граждане, в целом доверяем.

А что получилось? Законодатель довел судам эти начала, принципы, факторы через какие-то цифры, пределы, формулы. Причем, как видим, с перекосами, с ошибками. И при этом всё равно оставил судам большую свободу.

Но зачем судам такой изоповский язык невнятных, подчас абсурдных пределов ответственности? Что за недоверие законодательной власти к судебной? Почему первая разговаривает со второй на таком языке? Если она ей не доверяет, отказывая в регулировании через формулирование начал, принципов, факторов, то как мы можем ей тогда доверять? И нам-то, участникам отношений, как этот изоповский язык понимать?
 
Считаю, что мы двинулись не туда. И все надежды теперь только на Постановление Пленума ВС РФ.

Зарегистрированный товарный знак против зарегистрированного товарного знака в деле о нарушении исключительного права.
 
С удовольствием поработал в 20 ААС по делу, где неожиданно для истца - правообладателя товарного знака оказалось, что сходное обозначение ответчика тоже зарегистрировано в качестве товарного знака. Товары совпадают. А суд первой инстанции просто не смог не последовать тому своему внутреннему убеждению, что угроза смешения существует, и удовлетворил иск, запретив по сути ответчику использовать свой же товарный знак. Но этот товарный знак, надо сказать, совпал по фонетике еще и с более ранним фирменным наименованием истца.
 
С каким же обоснованием суд это сделал? А просто признал в мотивировочной части решения регистрацию и использование ответчиком товарного знака недобросовестной конкуренцией.
 
Из моего вчерашнего выступления в суде:
 

Доктрина, законодатель, Суд по интеллектуальным правам в своей практике разрабатывают правовые механизмы, которые позволяют учесть вне нюансы при столкновении разных средств индивидуализации, чтобы выносить справедливые решения. Они разработаны с учетом того, что все знаки перед регистрацией проходят экспертизу на сходство, что есть специализированный орган (Роспатент), что есть, наконец, специализированный суд по проверке его решений. Все они говорят: если младший зарегистрированный товарный знак кто-то считает сходным, то нужно сначала оспорить его регистрацию. СИП считает это необходимым даже тогда, когда подается требование о признании регистрации товарного знака недобросовестной конкуренцией. До этого сходство и НДК нельзя устанавливать!

Фирменное наименование? Здесь тоже специальный механизм защиты: через оспаривание товарного знака. И нужно при этом доказать сферу фактического использования фирменного наименования на дату подачи заявки на товарный знак. А на этот счет в деле нет вообще никаких доказательств.

Но тут приходит истец и говорит: всё это ерунда, давайте просто применим статью 10 ГК РФ! С таким подходом давайте тогда отменим весь ГК и заменим его одной только нормой о добросовестности!

 
Решение об удовлетворении иска отменено, в иске отказано. Дело №А68-7549/2024.
 
 

«А что, имеет право!»

Начали защищать поставщика светильников от действий его же покупателя, который покупал-покупал, а потом взял, да и зарегистрировал названия этой продукции в качестве своих товарных знаков, после чего сразу предъявил своему же поставщику сначала претензии, а потом и иск о взыскании компенсации за нарушение.

Причем иск предъявил после того, как мы в ответ на претензию явно дали понять: «Только попробуйте, и регистрации будут признаны недобросовестными».

Разумеется, после их иска (вот же упертые НДКашники!) мы сразу подали наш иск в Суд по интеллектуальным правам, а сегодня просили суд по их иску (АС Московской области) приостановить рассмотрение и ждать решения СИПа.

И вот начинаю я обосновывать ходатайство словами «Представляете, Уважаемый суд, наш же собственный покупатель зарегистрировал в качестве товарных знаков названия нашей же продукции, которую мы ему продавали…», а судья берет и прерывает меня своей репликой:

- Ну имеет право!

🤦‍♂️

- Как ему кажется - вставил я. Надо было еще добавить: «В силу его недобросовестности и нежелания честно вести бизнес, но суд-то имеет своей задачей защищать противоположные ценности».

В общем, посмотрим, кто на что имеет право.

В Казахстане принят закон об ИИ.

https://www.gov.kz/memleket/entities/maidd/press/news/details/1143060

А Казахстан-то впереди нас идет! Мы только говорим о том, что вопросы охраны авторским правом произведений, созданных с помощью ИИ, невозможно решить без введения обязательной маркировки таковых, а в Казахстане уже принят закон именно об этом.

Наверняка возникнут проблемы в его реализации, но сам подход видится правильным. Если результаты работы ИИ невозможно отличить от творческих произведений человека, то невозможно и регулировать отношения по поводу них по-разному (первым не давать охрану, а вторым давать). Значит, нужно обеспечить отличие специально внедряемым признаком - маркировкой.

Еще из интересного: обучать ИИ посредством охраняемых произведений можно, если это не запретил правообладатель. Об этом на Западе в судах еще только спорят, практику судебную создают, а в Казахстане уже закон.

У нас, настолько я знаю, все это только в юридической публицистике, да в диссертациях обсуждается.